Я видел, что русалка раскаивается, если это чувство знакомо нежити. Ее глаза стали ярко голубыми, прозрачными и невероятно большими, будто она сейчас заплачет. Вот только это тоже им недоступно. Был еще один момент, который меня интересовал.
— Хм... А водяной в курсе, что вы у него брали живую воду?
Судя по тому, что Маришу затрясла мелкая дрожь, то нет. Это радует. С предательством еще одной нечисти мне возиться не хотелось.
— Пожалуйста, повелитель, — о, как залепетала, — не говорите водяному, он нас...
Закончить фразу русалка не смогла. Я сдавил сильнее ее тонкую шейку и отбросил от себя. Она на миг исчезла, а затем появилась по плечи из воды, все также затравлено глядя на меня. Я не боялся, что она сбежит, все равно найду, и она это тоже знает.
— Зови своих новеньких.
Прав был Дарий. Вот и странность увеличения числа русалок раскрылась. Надо все же внимательней относиться к подозрительным на его взгляд вещам.
Минуту ничего не происходило, но я знал, что она связана со своими сестрами ментально. Мариша была самой древней из них, а потому и старшей. И вот из воды начали появляться разноцветные макушки. Передо мной, испуганно взирая глазами всевозможных расцветок, предстали двенадцать прекрасных русалок.
— Не бойтесь девочки. Вы ни в чем не виноваты и вас я не трону.
Мои слова стали для них своеобразным бодрящим бальзамом, потому что они разом заулыбались и радостно загомонили. Среди этой звонкой какофонии я понял, что они рады со мной познакомится и вообще ни о чем не жалеют, так как забыли о своей человеческой жизни. Мне же их было искренне жаль, да и не только их. Ведь кто-то потерял дочь, кто-то возлюбленную и нежную сестру, а мир не увидит их детей, которым возможно суждено было изменить его к лучшему.
А еще они просили за свою сестру. Но я не могу простить... И дело даже не в том, что она пыталась забрать Лисену, а в том, что погибли невинные, и все это происходило за моей спиной целый год, нарушив договор...
Перевел взгляд на Маришу, которая, с грустью и обреченностью смотрела на меня. Русалки дружно замолчали, а я решил не тянуть с приговором и исполнением наказания.
— Прости Мариша, но предательства я не потерплю. Вечность во мраке будет тебе наказанием за прерванные судьбы. А вам это будет уроком, — посмотрел на русалок, которые разом поникли и с грустью глядели на Маришу, мысленно с ней прощаясь. Я же постарался задушить в себе жалость.
Моя магия уже незаметно окутала русалку сетью огненного заклятия. Постараюсь сделать все быстро, хотя ей все равно будет больно. Для нежити с водной магией огонь — самая страшная смерть. Но другого способа я не знаю.
Мариша поздно почуяла заклинание. Она попыталась вырваться, но сеть держала крепко, все сильнее сжимая свои объятия. Вот она достигла русалки, и я резко влил максимально возможное количество своей силы. Миг — и на воде образовалась тоненькая пленочка пепла. Природа моего огня такова, что сжигает даже в воде.
Наступила мертвая тишина... Не выла больше травница, молчали, испуганно хлопая глазами русалки, даже быстрое течение реки остановилось, словно время застыло в это мгновение. Для меня это тоже был тяжелый поступок. Одно дело убить, защищаясь в бою, и совсем другое — судить.
— Ольшана, — позвал я, и время отмерло, запустив движение реки.
На мой зов появилась еще одна русалка, черноволосая, зеленоглазая и такая же невероятно красивая. Теперь она станет их старшей сестрой и той, кто будет отвечать за их поступки.
— Вот это, — развернул сорочку, — не должно повторится! Ясно?
— Да, повелитель, — склонила голову русалка, а я сжег сорочку своим пламенем.
— И за пределы моей империи больше не выходить! Иначе вас всех ждет участь Маришы. А в наказание, я выполню просьбу водяного, который давно на вас жалуется и требует разрешение завести кикимору. Вот под ее контроль вы и поступаете.
— Нет, Валентинчик...
— Не надо, пожалуйста...
— За что?
— Тихо! — прервал я этот жалобно застонавший хор. — За поступок одной наказаны будут все. А теперь зовите водяного и свободны.
Не прошло и минуты, как русалки исчезли, а передо мной возник хранитель источника живой воды.
— Доброго здравия тебе, Валентин, правитель драконов, — склонился в поклоне водяной, коснувшись зеркала воды лбом, на котором поблескивали в лунном свете зеленоватые чешуйки.
Такие же чешуйки покрывали его лысую голову, на которой топорщился острый гребень, спускающийся по спине, хвосту и заканчивающийся широкими пластинами плавников.
— Забирай, она твоя. Я снимаю запрет на утопление живых существ в отношении только этой женщины, — указал рукой на сидящую на траве Далею, которая расширившимися от ужаса глазами смотрела на водяного. — И помни, в дальнейшем отвечаешь за нее головой.
Водяной же в свою очередь тоже заметил травницу, и в его глазах загорелся недобрый огонек, а тонкая прорезь рта растянулась в кровожадной улыбке, явив не один ряд острых зубов. Он нырнул под воду, а вынырнул статным красивым юношей, который был полностью обнаженным. Да уж, я оценил фантазию Далеи. Одним словом — женщина!
Смотреть на соблазнение и утопление травницы с поеданием отдельных частей ее тела я не стал. И так хватает в жизни отвратительных вещей.
Прошел мимо Далеи, в глазах которой больше не было страха, а только вожделение. Вот и обзавелся кикиморой... Это ж надо! Всю возможную разумную нечисть собрал на своей территории! И где благодарность? Хорошо хоть не сильно буянит.
Спать хотелось неимоверно, все же бессонная ночь, полная переживаний, меня подкосила. До дома я добрался очень быстро. Эту дорожку я наизусть выучил и на всю жизнь запомнил, спасибо русалкам.
Во дворе было пусто, только дымился разрушенный сарай да тихо пофыркивали лошади. Не задерживаясь, осторожно зашел в дом, где и нашел всех своих спутников, которые бодрствовали и ждали меня. Спала только Лиси. Быстро рассказал придуманную на ходу казнь травницы. Не про водяного же рассказывать, только лишние вопросы вызову. Ну и объяснил, что случилось с Лисиеной и нами. Про разговор с русалками конечно же тоже умолчал.
Уезжать сейчас же смысла не было, поэтому решили отоспаться здесь, а днем продолжить наш путь. Лира забралась на печь, за ней последовал Хасс. Девушка пыталась сопротивляться и тихо ругалась на манер горных троллей, но видимо уступила не менее упрямому духу степей, так как уже через минуту оттуда не доносилось ни звука. Эльф презрительно окинул меня взглядом и вышел на улицу. Я про себя фыркнул. Ну и ладно, мне так даже спокойней. Хочет ночевать на улице — пусть ночует. Вроде бы и надо его поблагодарить за спасение Лисиены, но язык не поворачивался сказать нужные слова. Для демона и то проще их произнести. Но не сейчас...
Подошел к моему огонечку и присел на край лавки. Она безмятежно спала, нахмурив лобик. Бедная девочка, столько пережить... А еще этот амулет Вирены, будь он не ладен, не дает мне покоя. Я смотрел на нежные черты лица девушки и все больше осознавал, что не смогу без нее. Хотелось прикоснуться, притянуть в свои объятия и не отпускать до утра. Но я боялся ее разбудить, поэтому встал и побрел к двери, на которую и наложил мощное заклинание защиты. Про себя со злорадством пожелал эльфу зайти в дом. Его бы развеяло мгновенно, но не заметить предупреждающие всполохи может разве что слепой. Все, теперь можно и поспать. Как дошел до лавки, которую ранее занимала Мелира, уже не помню. Казалось, сон настиг меня еще до того, как я лег.
* * *
Лисиена
Я стояла на берегу реки, воды которой освещали две луны, и они почему-то были красного цвета, придавая окружающему пространству зловещий окрас. Холодный ветер трепал мои волосы, посылая мурашки по телу, а в груди тлело чувство ожидания...
Внезапно мимо меня пронесся человек и с разбега нырнул в воду. Мне стало интересно, кто же это решил искупаться ночью, да еще в такую холодную погоду. Подошла поближе и увидела мужчину, окутанного тьмой. Стала вглядываться пристальнее, но что-то разобрать мешали его быстрые движения. Он то нырял, надолго исчезнув из вида, то появлялся и кого-то звал. Мне он казался каким-то знакомым, очень близким... Может, я его знаю?
Вот он опять нырнул и спустя пару минут появился на поверхности, но уже не один. Одной рукой мужчина удерживал девушку, пытаясь при этом плыть к берегу, загребая второй рукой. И тут ракурс сместился, и я четко увидела его бледное испуганное лицо. Это же Валентин... Сердце забилось быстрее, а разум пронзило беспокойство. Перевела взгляд на девушку и с ужасом узнала в ней себя. Как такое может быть? Сердце ухнуло вниз, от страха волосы на голове зашевелились.
И вот я уже стою на берегу, где Валентин пытается привести моего двойника в чувство. Я вижу его страдания, его полные боли и ужаса глаза. Черты лица от горя исказились настолько сильно, что на него страшно смотреть. И мое сердце страдает вместе с ним.
Пытаюсь сказать, что я здесь, живая... Но ни слова не вырывается из моего рта. Хватаю его за плечи — и мои руки проходят сквозь него. Паника, ужас накатывают волной, и внезапно приходит осознание... Я сплю, и сон не мой... Это его сон, моего ставшего родным Кошмара...
Глава 13
Лисиена
Я распахнула глаза, а в мыслях в такт глупому сердцу бьется испуганной птицей фраза 'это всего лишь сон, только сон'. А ведь он спасал меня. Не задумываясь, прыгнул в воду.
Сон был настолько живым, что никак не хотел отпускать из своих сетей. Надо подумать о чем-нибудь другом, чтобы вернуться в реальность. Перевела взгляд на потолок. Темные балки, трещинки расходятся тонкими нитями узора, паутина в углу и черная точка паука-охотника.
Что же вчера произошло? Я ведь не должна сейчас дышать, жить? Неужели этот сон — отражение реальных событий?
Пролетевшая сонная муха угодила в расставленные сети. Она пытается вырваться, а паук в этот момент ее борьбы за жизнь не спеша крадется к своей жертве.
Нужно встать и обо всем спросить Мелиру. А ведь я не знаю, что с остальными! А вдруг они тоже пострадали!
Паук накинулся на свою жертву, а я резко села. Одеяло сползло, и обнаженной кожи коснулся холодок. Я голая?! Быстро подхватила одеяло, заворачиваясь в него, и посмотрела в сторону лавки, где должна была спать Лира. Но вместо нее взгляд наткнулся на спящего Валентина. Я покраснела и плотнее закуталась в одеяло.
Обвела взглядом горницу и больше никого не нашла. Опять взглянула на Валентина. Ему явно снилось что-то плохое. Кулаки, лежащие на груди, с силой до побелевших костяшек сжимали одеяло, лицо было сосредоточенным, хмурым, а по вискам, несмотря на холод в доме, стекал пот.
А вдруг ему сниться тот сон, от которого я до сих пор не до конца избавилась?
'Его надо разбудить' — решила я и, придерживая одеяло на груди, встала босиком на студеный пол. На цыпочках добежала до Валентина и присела на краешек лавки. В голове пронеслась мысль, что может сначала стоило бы поискать свою одежду. Не хотелось бы предстать в таком полуобнаженном виде перед проснувшимся Валентином, но тут мужчина издал полный боли тихий стон, и я выкинула все мысли из головы.
— Валентин, — осторожно коснулась его плеча, — это всего лишь сон, проснись.
Как я оказалась на спине, прижатая сильным мужским телом, совсем не поняла. Вот я сидела на лавке, а в другую секунду уже ощущала спиной нагретую постель и тяжесть чужого тела. Попыталась сделать вдох, глядя в мутные золотые глаза, но кислород никак не хотел вдыхаться. В тишине послышался мой хрип, и уже в следующую секунду я оказалась сидящей на коленях в сильных, но бережных объятиях.
— Прости... Прости моя маленькая... — зашептал в мои волосы проснувшийся Валентин. — Не делай так больше... Никогда не буди меня, если я не просил. Я ведь мог тебе что-нибудь сломать.
А я, наконец, сделала вдох, почувствовав на языке аромат свежести и горного вереска, и единственная мысль, которая заботила меня в данный момент — это одеяло, которое сейчас было совсем даже не на мне.
— Эм... — постучала я кончиками пальцем по сильной спине, наслаждаясь таким вкусным ароматом, и неуверенным голосом продолжила: — Валентин, а ты не мог бы закрыть глаза и отпустить меня?
— Ты живая... — посмотрел он в мои глаза, а я поняла, что еще больше краснею. — Я тебя больше никуда не отпущу. Даже не проси.
Ну, я как бы и не против. Вот оденусь, выясню ответы на интересующие меня вопросы, и если они меня удовлетворят, можешь и не отпускать. И тут Валентин тоже заметил мой вид, судя по тому, что я почувствовала своим мягким местом. А улыбка, которая стала растягиваться на его соблазнительных губах и задорные искорки в глазах стали тому подтверждением.
— Я очень везучий дра... кхм... человек, — загадочным тоном произнес он.
Ох... Ну, вот как его теперь отвлечь?
— Это ты приходишь в мои сны? — глупый вопрос вырвался раньше, чем я успела все хорошо обдумать.
Его лицо вмиг стало серьезным и задумчивым. А я быстро соскочила с таких удобных колен и схватила лежащее на полу одеяло. Но вот укутаться не успела. Одеяло было выхвачено из моих рук и меня, перехватив за талию, стали в него укутывать.
— Соблазнительница, — хрипло пробурчал Валентин, — в таком виде ко мне додумалась прийти... Я ведь не железный. И да, это я.
— Что? — не поняла последней фразы.
Или это был ответ на мой вопрос? Мужчина уже закончил меня укутывать, подхватил на руки и опять усадил к себе на колени.
— Давно надо было поговорить, — заправляя выбившуюся рыжую прядь мне за ушко, продолжил Вал. — Ты права, огонечек, это я приходил в твои сны. И я совсем не хотел тебя пугать. Просто там ты могла видеть мою истинную сущность, которую возможно и испугалась.
— Потоки тьмы? — перебила я.
— Да, родная. Но это не совсем тьма. Я покажу тебе другого себя, если не боишься. Но не здесь.
Мне стало страшно и любопытно одновременно, и я кивнула.
— А зачем ты приходил в мои сны?
Валентин скривился и отвел взгляд.
— Моя сущность выбрала тебя, — ровно произнес он.
Сердце почему-то замерло, надеясь на совсем другой ответ, вот только что я хотела услышать? Признание в любви?
— А ты? — против воли вырвался тихий обиженный вопрос.
Я покраснела и опустила взгляд, надеясь, что меня не услышат или проигнорируют.
— Посмотри на меня, — мягкий тихий голос.
Ну вот, услышал. Подняла смущенный взгляд и утонула в золотистом свете его глаз.
— То, что выбрала моя сущность, есть и мой выбор. Навсегда. И если ты согласишься разделить мою долгую одинокую жизнь, я стану самым счастливым и постараюсь сделать счастливой тебя.
Это что, признание? Предложение? Сердце забилось сильнее, радость от его слов растеклась согревающим теплом в душе. И я постаралась вложить свое счастье и свой положительный ответ в поцелуй, на который мне ответили с нежной страстью. Время застыло, превратив это мгновение в минуты блаженства.
Кислорода стало катастрофически не хватать. Валентин оторвался от меня и счастливо рассмеялся, одновременно вскакивая с лавки вместе с тяжело дышащей мной. И тут же начал кружиться, сжимая меня все сильнее. Я взвизгнула и попыталась освободить руки из плена одеяла, чтобы обнять его за шею. В итоге мы чуть не повалились на пол.
