Индульгенция для алхимика.

Мальчик отцепился от шеи брата и спрыгнул вниз. Схватив Густава за руку, он потянул его к ближайшей лодке. Шлеймниц послушно за ним проследовал, осторожно усаживаясь на среднюю банку, и, принимая в руки весла. Макс сел у руля, показывая жестами: греби!

Странно. В этом Мире не скрипели уключины, не шумел под ветром камыш, не плескалась волна. Вообще... звуки отсутствовали. Но это не мешало студиозусу радоваться. Тем более, поворачивая лодку и оглянувшись через плечо, на том берегу он увидел ожидающих его родственников. Мать. Отца. Совсем молодых, как в тот год, когда они расстались. Маленькая Барбара, наряженная в парадное розовое платьице, задорно смеялась и махала им рукой. А родители — любяще смотрели на плывущих к ним сыновей. Густав принялся работать веслами изо всех сил. Один гребок. Другой. Третий. Неожиданно, двигать руками стало очень тяжело. Они словно онемели и перестали слушаться.

Немного не дойдя до берега, лодка стукнулась носом об дно. Максимилиан, не дожидаясь, выскочил, подняв тучу брызг, и, сверкая босыми пятками, кинулся к маме и папе. А у Густава совсем не осталось сил. Яркое небо нестерпимо жгло глаза, набежавшая волна столкнула утлую посудину и, течение понесло ее прочь от дорогих и любимых, оставляя в сердце лишь безысходную тоску и боль...

Боль...

Господи, как больно!

* * *

Воздух, раздирая гортань, пробился в легкие. Стоя на четвереньках, Густав сделал несколько судорожных глотков... а потом его вырвало. Вывернуло наизнанку, заставляя блевать желчью. Свертываться в калач, дергаться и кашлять, выжимая из внутренностей последние остатки жидкости... Когда судорожные спазмы закончились и в глазах немного прояснилось, то субминистратум тяжко упал на бок, пытаясь прийти в себя, отдышаться и, сориентироваться в окружающем.

Стоящие почти у лица, слегка заблеванные высокие черные сапоги, показались смутно знакомыми. Алхимик попробовал приподнять голову, сфокусировать взгляд... постепенно ему это удалось.

— Слушай, приятель, тебе следует похудеть, — травник невозмутимо разглядывал свой изодранный плащ, не обращая внимания на состояние очухавшегося студиозуса. — Еле дотащил, чуть не надорвался. Да... Ну что? Как там за Гранью? Погода хорошая?

Густав перевернулся на спину. Да что-же это такое? Господи, за что посылаешь такие испытания? Ведь только — только спасся от пасти импура. И все... оказывается, Смерть его вновь разыскала.

— Что случилось? — голос субминистратума звучал прерывисто, словно стаккато дождевых капель по булыжной мостовой.

Л"Ашьери бросил пришедший в негодность шап на камни.

— Да ничего особенного, — травник пожал плечами. — Думаю, что эта твоя хваленая амонова соль вступила во взаимодействие с ядовитым воздухом Плато. Ветер менялся пару раз, хоть дым и не дошел... но ты отравился. И немного умер. По крайней мере, не дышал... и сердце не билось... несколько минут. Благодари Господа, что у меня с собой оказалась настойка пыльцы юкки[171] , — похлопал по фляге, на которую Адольфиус косился всю дорогу. — Она-то тебя и спасла, да. Как вернемся в крепость — лекарю покажись.

Студиозус трудно сглотнул вязкую слюну.

— Спасибо герр Редрик... за все спасибо... а плащ я вам новый куплю...

Старик досадливо поморщился:

— Купишь, лим, купишь. Ты лучше скажи, как себя чувствуешь? Идти сможешь?

Шлеймниц откашлялся, попробовал сесть:

— Не знаю. Слабость... в руках и ногах.

— Нам нужно быстрее убираться отсюда, — Л"Ашьери кивнул в сторону бивуака, где остались Эммерик и Николас. — Черепа на дубе неспроста появились. И, скорее всего, не за один год. Наши головы могут послужить новыми украшениями. Так что поднимай свою задницу, отдыхать будешь позже, да. На Патрульной Тропе. Если доберемся...

Густав, скрипя зубами и покряхтывая, сумел подняться. Сильно мутило, желудок прыгал где-то в районе горла, то и дело норовя выскочить наружу; ноги дрожали, руки — тряслись... Старик, оглядев студиозуса, скептически фыркнул, передал свой посох.

— Пошли. И постарайся не упасть. Иначе шею свернешь так, что никакая юкка не поможет, да.

Они начали спускаться с седловины. Правой рукой алхимик опирался на палку, а левой — на локоть травника. До Желтой горы, утеса, сложенного из переливчатых слоев лимонного кварца, отсюда идти около мили. От утеса и до стоянки — примерно столько же. А до Патрульной Тропы, дороги, по которой рыцари и кутилёры раз в два — три дня объезжали предгорья Долины — еще пара миль. Погода пасмурная... стемнеет быстро. Нет, не успеют, — Шлеймниц прикинул в уме скорость, время и расстояние.

Из сил он выбился, едва они спустились с распадка.

— Подожди, старик, — Густаву не хватало воздуха, он часто дышал ртом, словно страдал последней стадией чахотки. — Дай... отдышусь... и мне... нужно... помолиться...

Л"Ашьери досадливо цыкнул зубом, выражая свое неодобрение, но, тянуть алхимика перестал. Студиозус осторожно опустился на колени, накинул на голову капюшон рясы, перекрестился, тихо зашептал:

— In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.

Травник прислушался. Субминистратум сначала прочел молитву Пресвятой Богородице, затем — девяностый псалом, перейдя от него к Давидовскому, а потом — молитву о странниках, причем, со своими купюрами: вставив что-то о бурях и ветрах, о скорейшем возвращении в Граубург Эммерика с Николасом, о коротком пути им самим и о встрече со спутниками до наступления ночи. Алхимик закончил свою прекацию чтением "Credo"[172] , в очередной раз сотворил крестное знамение, и, встал на ноги. Выглядел он теперь гораздо лучше.

— Все, я готов, герр Рэдрик. — Можем двигаться дальше.

* * *

К тому времени, как пасмурный сумрак дня перешел в вечернюю полутьму, Густав и травник углубились в лес, стоящий за Желтой горой. Идти стало тяжелее, и без того невысокая скорость стала еще меньше. Студиозус старался изо всех сил, получалось плохо. Сил осталось чуть-чуть. Единственное, чем он себя утешал (и потому не впадал в отчаяние), так это тем, что слуг Азазеля по близости, скорее всего нет, и визит на Плато людей остался ими незамеченным. Иначе... тут у него по спине пробегали мурашки... он и Рэдрик сейчас бы истекали кровью и дерьмом сидя на колу, а их бессмертные Души пошли в услужение жрецам Мглы.

Лес наливался серыми тенями. Цвета поблекли, деревья, казалось, опустили уставшие за день ветви на долгожданный отдых, стих щебет птиц, пришло время свиста нетопырей. Густав, каким-то непостижимым чутьем, понимал, что они идут по краю Реальности. Казалось, сделай он несколько шагов в сторону, как вновь окажется за Гранью, в Мире Духов, потусторонних существ, беглецов из Ада и заблудившихся между Мирами Сущностей. Пропитанный летними запахами воздух гудел от напряжения, словно запутавшийся в крепкой паутине шмель. У алхимика иногда возникало ощущение, что он проходит сквозь нечто плотное, как будто, очутился в глубокой воде и теперь пытается выбраться на берег. Но шедший рядом Л"Ашьери никакой обеспокоенности не выказывал, на его бесстрастном лице не дергался ни один мускул. И Густав вновь успокаивался, сосредотачиваясь на дороге.

До тех пор, пока, по его мнению, они не заблудились.

Стоянка должна была появиться еще пару часов назад... но ни одного проблеска костра, ни смеха беспечных приятелей, ни храпа Адольфиуса... Погруженный в сумеречную тишину лес не хотел расставаться с непрошенными гостями. Безмолвные сосны провожали случайных свидетелей таинства своего отхода ко сну тяжелым взглядом пустых черных дыр выпавших сучьев, да шуршал под ногами ранний папоротник. В душу алхимика медленно заползала липкая змея страха. Он попробовал ускорить шаг... и через пару минут упал, споткнувшись о ствол перепрелой валежины.

— Тихо! — уставший от долгих блужданий не меньше студиозуса, Л"Ашьери раздраженно схватил юношу за плечо.

Шлеймниц замер.

Откуда-то справа послышался звон колокольчика. Обычного бубенца, который в деревнях вешают корове на шею.

— Двигай ногами... только осторожно, не поломай их, — травник, едва не за шиворот, поволок Густава в сторону доносившихся звуков.

И через пару сотен ярдов они вышли... на левый берег Яхстры.

Лесной сумрак отступил прочь, открывая тусклое пасмурное небо. Пик Мон-Бёзенштайна, за который уходило на отдых Солнце, укутался в туманное покрывало, вместе со своей вершиной пряча и закат. Перед двумя измотанными путешественниками развернулась идиллическая картина: пастух гнал свое стадо через каменный мост в Браденхолле, до стен деревни осталось пройти не больше полумили. А чуть левее, на макушке Штайнерптау прочно укрепилась Серая Крепость, пытаясь зацепить своим донжоном проплывающие мимо облака.

— Что за... — Л"Ашьери грязно выругался. — Как мы здесь оказались?

Густав, не веря своим глазам, изумленно смотрел на Граубург. Действительно, как? За пару — тройку часов блужданий, пройти по лесу более пятнадцати миль? Это невозможно! Но как же тогда... Это... Чудо Господне?! Или наваждение Дьявола?

Травник перекрестился, негромко зачитал "Отче наш". Шлеймниц последовал его примеру. Но, молитва ничего не изменила. Замок по-прежнему стоял, коровы неторопливо переходили на ту сторону реки, а пастух — щелкал бичом, управляя стадом.

— Похоже, Господь услышал твою молитву, — бас Л"Ашьери звучал хрипло и натужно, словно травник нес перед собой мешок с зерном. — Не знаю другого объяснения. Пошли, нужно отдохнуть, да. И — рассказать патрульным о том, что видели на Плато... И про Эммерика с Николасом.

— Вы правы, герр Рэдрик, — студиозус шумно выдохнул. — Надеюсь, что наши товарищи эту ночь переживут, — бросил фразу алхимик, обернувшись к Хоэ — Варте... после чего направился к мосту.

Новый сюрприз их ожидал в коридоре надвратной башни. Караульный усач — сержант, провожавший их в дорогу, увидев вернувшихся путешественников, широко улыбнулся, показывая изрядную нехватку передних зубов:

— О! Живые все-таки! Я не поверил сначала... А ваши друзья переживают так, что в трактире папаши Хумгла сегодня пива не хватит. Через пару часов вся деревня узнает, как вас импур сожрал.

— Нет, мы заблудились немного, — старик предупреждающе взглянул на Густава. — Хвала Господу и Деве Марии, из чащобы выбрались. А эти бездельники, говоришь, в трактире по нам поминки справляют?

— Ну да, перед комплетой они пришли, — сержант хлопнул травника по плечу. — Проставиться не забудешь? За второе рождение, а?

Л"Ашьери фыркнул:

— Тогда выпивки точно не хватит. Ты один пьешь столько, как весь твой десяток. Давай, завтра посидим. Устал я.

Вояка покладисто кивнул.

— Завтра, так завтра. Сегодня у меня все равно не получится, служба. Удачи вам.

— И тебе, Ганс, того же, — травник, ухватив студиозуса за руку, потянул к стоявшему неподалеку двухэтажному каменному зданию, где папаша Хумгл держал трактир и постоялый двор.

Действительно, Эммерик, Николас и Адольфиус, оказались там. Они сидели в компании нескольких крестьян, закончивших свои дела пораньше, и теперь выслушивавших дифирамбы фамулуса про отважного служителя Лулла, столь рано покинувшего этот Мир. Троица, хоть и навеселе, оказалась достаточно трезвой, что бы при виде восставших из мертвых приятелей, сначала умолкнуть, потом — перекреститься, а затем — с громкими воплями броситься обнимать своих горько оплакиваемых спутников похода. Деревенские, увидев такой разворот дела, разочарованно подхватили свои кружки, и, переехали за другой столик. А Густав и Рэдрик, подвинув к себе ополовиненные блюда, жадно приступили к трапезе.

— Рашкажывай, — алхимик ткнул бараньей костью в Проныру, норовившему уткнуть нос в пивную кружку.

— Гусь! — облат отставил посудину. — Как ты мог так поступить?! Мое бедное сердце едва не разорвалось от горя! Вчера, не дождавшись вашего возвращения, мы заночевали в лесу... а с первыми лучами солнца, отправились на Плато. Ага. И что мы там обнаружили? — Прош нагнулся, развязал котомку, и, предъявил взору окружающих изодранный плащ Л"Ашьери. — Только это! И никаких следов больше! Кричали, искали... все бесполезно, ага. Тогда мы решили вернуться в деревню, договориться с егерем, и, завтра вновь уйти на ваши поиски. Как ты мог, ведь я подумал, что импур пообедал моим лучшим другом!

— Ты шкжал — вчера заночевали в лесу... а сегодня ушли на поиски? — оставив в покое барана, Шлеймниц переключился на запеченные под сметаной корнеплоды.

— Ну да, — Проныра слегка промочил горло. — А что?

— А я думал... — тут плечо алхимика крепко стиснули пальцы Л"Ашьери. Настолько крепко, что Густав едва не охнул от боли. И понял... рассказывать о том, что он и травник все еще живет во вчерашнем дне... и КАК они пришли в Граубург... сейчас это лишнее. — Думал, и сегодня возле Плато нас ждать будете, — слегка поперхнувшись, поправился студиозус.

— Слава Деве Марии и архангелам! — подвыпивший Эммерик полез обниматься к обросшему серой щетиной травнику, но оставил эту затею, наткнувшись рукой на полную кружку.

— А как вы? Как выбрались, что вообще случилось? — Николас, подвинув свою емкость довольному Адольфиусу, наклонился вперед, стараясь заглянуть в глаза патрону. — Ты что-то нашел? Не зря вниз спускался? Мы видели следы...