Мобильная группа №100 была одной из лучших и самых мощных частей этого типа. Ее ядром были ветераны французского батальона из войск ООН в Корее, закаленные в боях элитные войска, в которых многие из солдат и офицеров пошли на понижение в звании на один или два ранга, чтобы получить возможность служить в войсках ООН. В Корее французский батальон сражался в рядах американской 2-й пехотной дивизии и покрыл себя славой при Чипхён-ни, Вонджу и перевале Разбитых сердец. Переброшенный в Индокитай после заключения корейского перемирия в июле 1953 года, Bataillon de Corée, усиленный собственными резервами и включением двух вьетнамских рот вместе со знаменитым коммандо Бержероль (во французской армии небольшие ударные подразделения (коммандо) часто носят имя своего создателя или командира; отсюда коммандо Бержероль, Витасс, Ванданберг и т.д. Прим. автора), был переформирован в Корейский полк. Присоединившись, в свою очередь к 2-й группе из 10-го колониального артиллерийского полка и Bataillon de Marche (у американцев нет в регулярных войсках эквивалента так называемым «маршевым частям» французской армии. Хотя иногда они формируются только для определенной цели, они часто имеют тенденцию становиться постоянными смешанными подразделениями. В Тонкине было две маршевые дивизии, а Иностранный легион имел свой знаменитый маршевый полк. Прим. автора. ) 43-го колониального пехотного полка, смешанному подразделению из испытанных и опытных в действиях в джунглях французских и камбоджийских частей, часть была введена в строй как мобильная группа №100 15 ноября 1953 года.

Больше, чем обычно, позаботились о подготовке и снаряжении этого элитного отряда. По приказу своего нового командира, полковника Барру и его начальника штаба, подполковника Лажуани, мобильная группа разместилась в удобных помещениях в Зядине, недалеко от Сайгона. До 29-го ноября мобильная группа старательно переучивалась, проводя огневую подготовку совместно с собственной артиллерией (редкость для Индокитая, где часто считалось что «лучшая подготовка — это отправить их на встречу с вьетами…»), а на 29-е и 30-е ноября отправилась на ночной бивак. Вскоре усиленная 3-м эскадроном 5-го («Королевская Польша») бронекавалерийского полка, мобильная группа теперь насчитывала, с собственной штабной ротой, 3498 человек. Хорошо экипированная и в великолепной физической форме после нескольких месяцев мира и переоснащения в Корее, основная масса мобильной группы была более чем готова к встрече с противником. Этот день не заставил себя ждать.

4 декабря вся мобильная группа провела операцию по зачистке пересохших русел в дельте реки Сайгон и через несколько минут после начала операции у нее был первый убитый: лейтенант Масагоса из артиллерийской группы наступил на мину, когда искал место для развертывания своей батареи. Они также впервые познакомились с тактикой Вьетминя. После целого дня мучительного продвижения по оросительным каналам и дамбам, которые были тщательно заминированы и уставлены растяжками (в ходе которого группа потеряла еще четырех человек на минах), вся группа нашла ровно одну ручную гранату, несколько документов и 400 килограмм риса. Операция, получившая название «Кантер 1» была продолжена на следующей день, в палящем зное и зловонии пересохших русел. Один солдат потерял сознание от жары, а в 11.15 еще трое подорвались на минах. В 16.00 из зарослей кустарника 2-й Корейский батальон был накрыт точным и плотным огнем из гранатометов, в течении нескольких минут 15 человек получили ранения. 6 декабря операция была свернута. Потери: 26 раненых, 3 убитых у мобильной группы; 3 гранаты и 3 пленника у Вьетминя.

10 декабря мобильная группа начала выдвижение в направлении южной части Центрального нагорья, чтобы взять на себя роль подвижного «костяка» обороны всего района плато. К 17 декабря выдвижение было завершено и вся часть снова собралась в Буонхо, у чайной плантации, вырубленной в густых лесах в 40 километрах к северо-востоку от Буонметхуот. Люди молча разбили палатки и подготовили лагерь для круговой обороны. Ближайшая дружественная часть находилась в 20 милях от них, а между ними не было ничего, кроме густого леса — ни линий траншей, ни колючей проволоки, ни танков, ни корпусной артиллерии. Это было совсем не похоже на Корею.

Тем временем, Вьетминь не сидел без дела. После короткого, но успешного удара по линии французских гарнизонов в южном Лаосе, противник растаял в джунглях плато, оставив два местных полка, 108-й и 803-й, для дальнейших операций. В быстрой последовательности ударов, 108-й полк атаковал и уничтожил целую цепочку постов к северу от Контума, французского северного опорного пункта на плато, пока 803-й, в широком движении на юг, угрожал Теорео и цепочке постов вдоль реки Ба.

Мобильная группа, встретившая Рождество в Буонхо без особых событий, неожиданно получила приказ прервать график учений для того, чтобы как можно быстрее обеспечить подкрепления Теорео. Расстояние между Буонхо и Теорео составляет менее 30 миль по воздуху, но около 60 миль по заброшенной второстепенной дороге. Выехав на рассвете Нового года, четыре стрелковые роты на грузовиках и эскадрон бронекавалерии поздно ночью достигли переправы к северо-восток от Теорео и сразу же начали переправу. Ночные переправы, в лучшем случае, опасны. Когда операция должна быть осуществлена с одним хлипким паромом, через не нанесенную на карты реку, опасности, соответственно, возрастают. К 23.00 паром застрял на песчаной отмели посреди реки, и авангард, теперь разделенный надвое, тут же разбил лагерь. На следующий день оставшаяся часть мобильной группы подошла к переправе, но паром удалось снять с отмели только в полдень. Операция по переправе продолжалась с приводящей в отчаяние медлительностью, пока на следующий день саперы не смогли собрать плавучую платформу, приводимую в движение подвесными моторами. Наконец вся мобильная группа вновь собралась в Теорео 4 января.

Мобильная группа без передышки была брошена в сложную операцию по деблокированию шоссе №7 и удержанию его от блокады на расстоянии более 70 миль в направлении южного побережья Аннама, где 20 января десантная операция с моря должна была начать операцию «Атланта». В удушливой жаре бойцы мобильной группы №100 работали медленно и методично, разминируя обычно пустующую дорогу и восстанавливая мосты, взорванные невидимым врагом. Еще один полк противника, 84-й, был быстро идентифицирован, но разорвал контакт. Боевые патрули обнаружили только пустые лагеря в близлежащих джунглях. Коммандос, набранные из горцев, под командованием капитана Витасса, были приданы мобильной группе, чтобы стать их прикрытием и разведкой. К 28 января мобильная группа была практически в поле видимости береговой линии вблизи Тиухоа, и соединилась с амфибийными силами.

Но в тот же самый день 1-й Корейский батальон получил приказ усилить Плейку, центральный опорный пункт на плато (южным был Буонметхуот), которому теперь также угрожал 108-й полк Вьетминя, в то время как двум стрелковым ротам и одной батарее 2-го Корейского батальона было приказано продолжать движение прямо к Контуму — марши, соответственно на 160 и 220 километров. Люди и машины мобильной группы №100 находились на марше уже 30 дней и начали сказываться последствия этого испытания.

Позже полковник Барру записал в своем военном дневнике, рассматривая проблемы своей группы во время только прошедшей встряски: «Самой чувствительной проблемой остается защита артиллерии и средств управления и связи, поскольку максимальное пехотинцев должно быть освобождено для поиска противника и борьбы с ним. Сами средства поддержки и координации, составляющие силу мобильной группы, также создают огромные сложности в горном районе, где дороги редки и низкого качества».

Учитывая дальнейшую судьбу мобильной группы, эти слова были пророческими.

К 1 февраля угроза, нависшая над всей северной частью плато, стала достаточно отчетливой, чтобы вся мобильная группа переместилась в Контум, где среди гражданского населения почти царила паника. К северу и северо-востоку от города ополченцы горных племен, либо отступили в джунгли, либо, поддавшись пропаганде коммунистов, убили своих французских унтер-офицеров — и на этот раз противник не избегал контакта. Сильный патруль из 2-го Корейского батальона, в Конбрай, возглавляемый лейтенантом де Бельфоном, попал в хорошо подготовленную засаду, в которой весь взвод был едва не уничтожен, потеряв семерых убитыми (включая лейтенанта) и тридцать ранеными, в то время как Вьетминь потерял убитыми пятерых.

В 13.00 2-го февраля все посты к северо-западу от Контума, включая важный форпост Дакто, были просто затоплены войсками противника численностью до батальона, атаковавшими несколькими волнами. Воздушная поддержка истребителей-бомбардировщиков, вызванная с аэродромов в Нячанге и Ше, продолжала обстреливать окрестности Дакто до наступления темноты, но лишь горстке выживших удалось добраться до аванпостов Контума. 2-й Корейский батальон продолжал патрулирование в направлении Брех, и понес потери от мин и растяжек.

803-й полк Вьетминь медленно продолжал усиливать свой удушающий захват вокруг мобильной группы. Широко охватывая город, он атаковал аванпост Дак-Доа, в 28 километрах к юго-востоку от Контума, который потерял 16 человек, но удержался. 5 февраля противник взорвал несколько мостов к северу от Контума, тем самым воспретив любое патрулирование на джипах к северу по шоссе №14. Оставалось всего несколько часов, прежде чем мобильная группа была бы полностью окружена в Контуме, но высшее командование решило не защищать Контум; эвакуация из города всех войск, европейских гражданских лиц и вьетнамских государственных служащих была завершена без серьезных инцидентов к 7 февраля, и мобильная группа теперь без воодушевления окапывалась вокруг Плейку, последнего рубежа обороны центрального района нагорья.

Полковник Барру решил удерживать Плейку наступательно, чтобы избежать постепенного скопления своих войск в районе, слишком малом для проведения маневра. Командный пункт группы был расположен к северу от Плейку, на чайной плантации, в то время как сводный батальон 43-го колониального полка, усиленный батареей 10-го колониального артиллерийского полка, был размещен на полпути между Дак-Доа и Плейку, в свою очередь разместив два своих взвода в самом Дак-Доа. Одна батарея 105-мм гаубиц из 10-го полка была отправлена на 75 километров к востоку от Плейку, для усиления гарнизона на перевале Мань-Ян.

Вьетминь тем временем не сидел без дела. Две рота вездесущего 803-го полка Вьетминь устроили засаду на патруль 2-го Корейского батальона, убив лейтенанта Миоллетти и двух его людей, ранив еще десятерых. И снова начиналась страшная картина постепенного разрушения, медленного обгладывания человека за человеком, взвода за взводом, несмотря на попытки мобильной группы не быть втянутыми в статичную оборону на позициях. За засадой на патруль 2-го Корейского батальона немедленно последовал контрудар в горный массив Зангройа, откуда, по-видимому, пришли нападавшие. Разумеется, никаких их следов не нашли.

11 февраля в полночь Дак-Доа был вновь атакован подразделениями Вьетминя, которые пробрались до заграждений из колючей проволоки. Артиллерия мобильной группы, с помощью «люциоля» («Светлячка» — легкого самолета, оснащенного осветительными ракетами) и звена самолетов-амфибий «Грумман» G21, приспособленных для обстрела наземных целей, снова сумели сдержать атакующих, но силы защитников Дак-Доа, почти непрерывно находившихся под огнем в течении семи дней и ночей, были на исходе. На следующий день два усиленных взвода из 1-го Корейского батальона сменили гарнизон, в то время как остальная часть батальона сменила сводный батальон 43-го полка на дороге в Дак-Доа.

Но Дак-Доа не дали никакой передышки. Его заграждения из колючей проволоки, разорванные на куски бангалорскими торпедами и минометными минами почти не представляли помехи. Его земляные блиндажи обеспечивали некоторую защиту, но не от прямых попаданий. К 17 февраля дорога, ведущая из Плейку в Дак-Доа, подвергалась почти постоянным нападениям; в тот же день последний конвой доставил припасы вместе с лейтенантом Буассино из 2-го Корейского батальона, который должен был принять командование аванпостом после смены 1-го Корейского и совершил поездку, чтобы ознакомиться с местностью. Он решил переночевать в Дак-Доа и вернуться в Плейку со следующим конвоем.

Атака последовавшая в ночь с 17 на 18 февраля, была образцом тщательного исполнения и жестокости. В 23.00 один батальон 803-го полка Вьетминь начал свой уже привычный обстрел Дак-Доа 81-мм минометами и пулеметами, чтобы держать обороняющихся в укрытиях. Фактически, лейтенант Гарнье, артиллерийский передовой наблюдатель в Дак-Доа, передал по рации своей батарее в лагере 1-го Корейского батальона, что «сегодня ночью все выглядит тихо», изменив свое мнение примерно в 22.00, с просьбой о заранее подготовленном огнем по предполагаемому района сбора коммунистов.

В 02.50 разрозненный минометный огонь по КП группы на чайной плантации сковал там резервы, в время как вражеские патрули обстреливали лагерь 1-го Корейского батальона. Менее чем через час вся группа была втянута в огневой бой средней интенсивности и занята непосредственной защитой своих позиций и техники.

Именно в этот момент Вьетминь начал свою последнюю атаку на Дак-Доа. В 03.35 огонь противника по Дак-Доа усилился до невиданной интенсивности и велся со смертоносной точностью. Первый минометный залп угодил прямо в электрогенератор аванпоста, поджег канистры с бензином, стоявшие рядом и одновременно вывел из строя электросистему аванпоста, включая жизненно важные прожекторы, используемые для освещения зон обстрела вокруг поста. Второй залп обрушился на казармы местных ополченцев, размещенных на посту, превратив их в груду обломков. Третий залп вывел из строя основную рацию аванпоста, но пост поддерживал радиосвязь через рацию ПАН. Молодой младший лейтенант Тужерон, командовавший аванпостом, был ранен в 03.45. Вероятно, что в этот момент командование принял гость из 2-го Корейского батальона, лейтенант Буассино.

На фоне этого столпотворения, освещенного пылающим бензином, поджегшим штабной бункер, раздалось страшное, пронзительное «Тиин-лин! Тьен-лен!» пехоты коммунистов, льющейся через заграждения из колючей проволоки. По запросу ПАН, батарея 1-го Корейского батальона теперь посылала непрерывный поток снарядов прямо на передовые позиции. Но батальон Вьетминя уже добрался до ходов сообщения передовых блиндажей, уничтожая обороняющихся.

В 03.50 лейтенант Гарнье, передовой артиллерийский наблюдатель, отправил свое последнее сообщение: «Они захватили половину аванпоста. Поддерживайте огонь».

На КП 1-го Корейского батальона местные атаки были распознаны как то, чем они и были — отвлекающие маневры от основного удара по Дак-Доа, но до рассвета для Дак-Доа ничего нельзя было сделать, поскольку было аксиомой, что вдоль дороги 1-й Корейский будет ждать засада, в надежде, что тяжелое положение их друзей заставит батальон отбросить всякую осторожность. Как бы то ни было, все равно было бы слишком поздно. В Дак-Доа продолжала работать рация ПАН, а в 04.10 неизвестный голос произнес на превосходном французском языке: «Прекратите огонь, пост взят». Артиллерийский огонь, тем не менее, продолжался, так как было возможно, что рация попала в руки коммунистов, когда пост все еще сражался.