Цепочка

В обличительном монологе Лены как раз наступила пауза, которую профессор не спешил заполнять.

— Леночка, — позвал Гришин, — можно вас на минутку? Прошу извинить за вторжение в разговор.

Алексей отвел девушку в сторонку и принялся объяснять, что можно говорить людям в этом мире, а что — нельзя.

— Понимаете, это немного другой мир, чем вы привыкли. У нас нет и не было ни народовольцев, ни эсеров, ни ваших терактов. Тут спокойная жизнь. Конечно, со своими сложностями, но совершенно не такими, как на вашей Земле.

Лена нахмурилась и мрачно посмотрела на Алексея.

— Я давно догадывалась о том, что с вами что-то не то. Никак не могла понять — что именно. Мне и в голову не приходило, что существует множество различных миров, в которые можно попадать только весьма странным способом. Что есть миры похожие, а есть абсолютно отличные. И что вы, Алексей, именно из такого мира.

— Вот как раз наши миры похожи, — запротестовал Алексей.

— Я не об этом, — отмахнулась Леночка. — Понимаете, тогда вы были один в нашем мире. А сейчас наоборот — одна я. И подозреваю, что обратно вернуться не получится. Так?

— Да, — признал Гришин.

— Я понимаю ваше беспокойство. Но поймите и меня. Мне надо осваиваться здесь и сейчас. А делать это возможно, только если общаться с людьми. И чем больше, тем лучше. Вызывать их на откровение. Может быть, провоцировать. Тогда человек раскрывается и говорит то, что думает. Без всяких оглядок на приличия или общественное мнение.

— Но...

— Именно так! — жестко припечатала Лена, ударив каблучком по каменному полу. — Я — взрослый самостоятельный человек. Независимый. Не связанный чрезмерным ханжеством. Свободный. И я хочу, чтобы вы это поняли, Алексей.

Губы у девушки задрожали, но она справилась с собой и независимо посмотрела на Гришина. Даже слегка свысока.

— Ещё и это, — ответил Гришин, осмыслив сказанное Леной. — Мало мне одной проблемы. Что ж это за день такой?! Разговоры бесконечные. И все чего-то от меня хотят! Даже требуют! Только я не понимаю — что именно! Вениамин Петрович, не просветите?

Профессор живо подскочил, буркнул, что он сейчас ответит, только ненадолго отлучится, и чтобы Алексей не уходил.

Гришин махнул рукой, распрощался с Мещаниновым, который, видимо, решил не продолжать обсуждение, а пойти исследовать помещения Цитадели, и развалился на скамье в ожидании Семёнова. Лена скромно отошла в сторонку.

Вскоре Семёнов вернулся. Вид у него был донельзя таинственный.

— Алексей, — профессор поманил Гришина и настороженно огляделся. — Вы ведь военный человек, привычный к оружию. Наверно, и стреляете отменно.

Алексей ждал продолжения, но Семёнов мялся, не решаясь сказать то, ради чего начал разговор. Наконец вздохнул, понял, что продолжать придется и добавил шёпотом:

— В общем, у меня есть пистолет. Маузер. В кобуре. Я вам его отдам. Во избежание. Только Шапуру не говорите.

Гришин тонко усмехнулся.

— Не скажу, Вениамин Петрович. Сам узнает, если захочет. Он ведь мысли читает. Как, вы думаете, Шапур с нами разговаривает? На нашем языке? Влез в голову, соотнес звуковые значения с образами и вуаля. Вы не замечали, что его речь меняется, когда он говорит с другим человеком? Подстраивается под его говор.

— Не замечал, — недоуменно сказал профессор.

— Ну, и ладно. Оружие я возьму. Будет чем отстреливаться от бандитов.

Гришин грустно улыбнулся, принял деревянную кобуру с маузером, которую Семёнов со значительным видом достал из-под сюртука, и повесил её себе на ремень.

— Где тут у вас бандиты? — только и спросил Алексей.

— Мало ли, — уклончиво ответил профессор. — Местным у меня доверия нет, ещё с прошлого раза. Когда они вас в тюрьму запрятали. Нападут — мало не покажется. А я по людям стрелять не привычен. Да и девушка ваша... Леночка. Кого хочешь из себя выведет. Выйдет в город по незнанию, скажет не то, что надо — местные и набросятся.

— Как же выйдет? — удивился Гришин. — Вроде, Мещанинов говорил, что все выходы в город замурованы?

— Не знаю, как. Вам стены не помеха, — Семёнов с некоторой опаской посмотрел на Алексея. — Да и Шапур наружу через день лазает, наверняка хотя бы один ход пробил. Кстати, к Шапуру у меня вообще доверия нет. Не человек же. Что там у него на уме?.. Одно слово: только вам, Алексей, и могу доверять.

— Что же Иван Иванович? — Гришин улыбнулся. — Тоже попал в разряд подозрительных?

Семёнов ещё раз пугливо огляделся и зашептал:

— Он — вообще тёмная личность. Одно его знакомство с Шапуром чего стоит.

— По-моему, это уже перебор. Нас и так мало. А вы, профессор, всех подозреваете. Нельзя же так. Раньше я за вами склонности к параноидальным высказываниям не замечал. Смотрите на жизнь веселее и проще. У нас с Шапуром некое мирное соглашение. Нам обоим против одного врага приходится идти. Так что, пока служба не явится — крепкий союз и помощь в делах. Да и потом, думаю, всё нормально будет. Нам делить нечего.

— Как вы еще молоды! — с жаром заключил профессор. — Можете верить во всякие прекраснодушные явления. Поинтересуйтесь на досуге, чем тут Шапур без вас занимался? Мы-то насмотрелись уже. Но и то — всякий раз передергивает, когда он в свои порталы проходит. Зачем? Почему?

— Спрошу, — согласился Гришин.

Они с профессором коротко поклонились друг другу и разошлись: Алексей к Леночке, а Семёнов — по своим научным делам.

Алексей взялся помогать учёным в исследовании Цитадели, а Лена занялась обустройством быта, который отсутствовал напрочь. Мещанинов с Семёновым мылись редко, еду готовили из рук вон плохо и вовсе не убирались. Леночка навела порядок в два счёта. Заставила Шапура подключить горячее водоснабжение, чем несказанно удивила остальных, не ожидающих от подобного места такой роскоши, организовала кухню, на которой принялась готовить и кормить всех присутствующих, и заставила убираться. Всех, без исключения, согласно графику. Никто и пикнуть не посмел. Гришин только головой качал, наблюдая, как Мещанинов, Семёнов и даже Шапур ходят по струнке перед молодой девушкой.

Сам Алексей нисколько Леночки не страшился. Конечно, он выполнял всё, что она просила твёрдым голоском, но при этом каждый раз чмокал её в щёчку и ухмылялся. Девушка конфузилась, сердилась и норовила стукнуть подпоручика кулачком в грудь. После чего прижималась щекой к его подбородку и застывала на несколько секунд в объятиях Алексея.

Профессор и Мещанинов проводили инвентаризацию помещений Цитадели. Занятие нужное, но донельзя скучное. Так что через два дня такой работы, Алексей отпросился и примкнул к Шапуру. Тот возражать не стал. Посмотрел искоса, включил портал и мотнул головой, дескать, пойдем.

Мир с той стороны не выглядел слишком экстравагантным. Даже местные жители оказались похожи на людей — примерно того же роста, что и Алексей, и со всем остальным, что присуще человеку. Разве что их прически выглядели вызывающе: всех цветов радуги и разнообразных форм. Они смотрели на кимта, задрав головы, а на Алексея — широко раскрыв круглые от природы глаза.

Шапура встречала делегация из десяти разумных. Что они тараторили — Гришин не понимал, да и не старался. Он вертел головой, стараясь набраться впечатлений от незнакомого мира, а дела Шапура игнорировал. Единственно Алексей понял, что кимт здесь не в первый раз, и что общение вполне продуктивное.

Закончив обсуждение, Шапур удовлетворенно хмыкнул, позвал Гришина, вновь открыл портал, и они вернулись в Цитадель.

За час, который они с Шапуром провели в том мире, Алексей так толком ничего и не разглядел. Какие-то высокие строения вдалеке, огромные нависающие арки, мелькание наземных и летающих машин. Непривычные звуки, гул и тонкий писк. Раздражающие и приятные запахи. Не было возможности всё внимательно разглядеть, понять и осмыслить.

— И что мы там делали? — спросил Алексей.

— Договаривались, — Шапур пожал плечами.

— О чем же?

— О разном, — Шапур говорил таким тоном, будто Гришин должен был и так всё понять и не задавать глупых вопросов.

— Я же не владею этой вашей телепатией! Чего там эти разноцветноволосые тебе трындели?!

— А-а. Ну, да. Точно. Окончательное урегулирование вопросов по вхождению Эргели в Подсолнух.

— Это планета так называется — Эргели?

Кимт кивнул. Он явно собирался идти, а человек своими глупыми вопросами задерживал.

— А что за подсолнух? — не унимался Гришин.

Шапур понял, что лучше рассказать сейчас, чем потом целый день отвлекаться на бесконечные Алексеевы вопросы "а вот, кстати".

— Я формирую новое сообщество, которое так назвал. По вашему растению, кстати. Лепестки — миры. А я — в центре, их соединяю.

— Интересное дело, — оценил Алексей. — И долго намереваешься этим заниматься?

На ветку абрикосового дерева села залетная птичка и зачирикала простую песенку, не замечая, что кроме нее и двух разумных в саду больше никого нет, и её песня пропадает зря. Выступив перед двумя слушателями, птичка вспорхнула и улетела дальше, по своим делам. Шапур вздохнул.

— Мне много не надо. Еще несколько миров, независимых от Цепочки, и Подсолнух станет вполне самодостаточным. Я даже знаю — какие именно миры добавлю. А Цепочка пусть живет, как хочет. Их дела. Не волнуют. Слишком много миров нам не нужно. Неизбежны проблемы в управлении ими.

— Будешь главным боссом? — хмыкнул Алексей. — На манер главаря гангстеров из Северо-Американских Штатов? А тебе не кажется, что миры сами справятся с собственным управлением? Откуда такое желание взять их под контроль?

— Так было. Служба — управляла. Теперь вместо нее — я.

— Не аргумент, — Алексей прошелся перед Шапуром. — Подозреваю, что мнения правительств этих миров ты спросить не удосужился. Попробуй, ради эксперимента, спроси. Но не прямо, как ты любишь, а немного окольными путями.

— Я тебе не дипломат! — рассердился Шапур.

— А хорошо бы им стать, раз намерился заниматься политикой, — Гришин откровенно потешался. — По моему мнению — мнению дилетанта, разумеется — порталы не более чем транспортная система. И не надо её мешать в одну кучу с политическим взаимодействием миров. Если уж так хочется, возьми на себя некоторые посреднические функции между мирами. Своеобразная буферная зона.

— Где ты таких слов-то нахватался... — Шапур яростно затряс головой, дребезжа всеми косицами сразу. — Впрочем, некоторый резон есть. В твоих словах. Давай быстро слетаем ещё в один мир. Спросим у местных. И вернемся.

— Ну, и в какой мир?

Шапур назвал все миры, входящие в Подсолнух, и Алексей аккуратно их записал в столбик на листе бумаги, взятом у Семёнова. Напротив каждого — их краткую характеристику со слов кимта. Получилось, что большая часть миров — низкого уровня, и только четверо из них вполне цивилизованны по меркам Цепочки.

— К ним и надо. К цивилизованным, — сказал Шапур. — Сейчас выберу.

— Не согласен, — Алексей придвинул список к себе. — Эти уже давно привыкли всем подчиняться, по-другому не умеют. Что Цепочка, что — ты, им всё едино, лишь бы выгода была. Нужно в простой мир. Там люди что думают, то и говорят.

— Как же! Они всего боятся! Меня! Тебя! Всего необычного! Они от страха наплетут нам того, что мы захотим слышать. А мы хотим знать настоящий ответ. Не так ли? — Шапур наклонился над Гришиным и тот внезапно осознал, насколько кимт большой и мощный.

— Значит, надо спросить высокоразумного жителя, проживающего на достаточно отсталой планете. Для этого никуда и перемещаться не надо. Вон, Семёнов, например. Чем не местный житель?

Шапур не стал возражать. Он согласился. Но выдвинул контрпредложение: посетить и цивилизованный мир. Провести опрос и там.

— Ладно, — махнул рукой Алексей. — Двинули.

Портал открылся посреди дорожки, покрытой упругим материалом. Казалось, что он отталкивает пыль, настолько чистым он выглядел. Гришин не поленился — присел и заинтересованно провел пальцем по дорожке. Убедился в чистоте. Поднялся с корточек и автоматически отряхнул ладони. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Чистейший воздух, насыщенный приятными и нежными ароматами, бодрил и насыщал энергией. Хотелось немедленно куда-нибудь бежать и что-нибудь делать на благо простых разумных.

— Это мы где? — спросил Гришин, чуть успокоившись и удержав себя от опрометчивых поступков.

Шапур разглядывал новый мир более спокойно. Даже с некоторым недоумением.

— Транском. Вполне цивилизованное место. Вон больница, где меня лечили. По твоей милости, — Шапур кивнул на высокое стеклянное здание.

— Ну, извини. Само получилось, — Алексей развел руками. — Давай, ищи местного философа, который нам ответит на насущные вопросы.

— Никого я искать не буду, — пробурчал Шапур. — Нужно первого встречного спрашивать.

Алексей огляделся. Поблизости разумных не замечалось. Ближайшая местность, несмотря на ухоженность деревьев, газонов и тротуаров, была безлюдной. Гришину сделалось неуютно: нечто угрожающее таилось в полном отсутствии прохожих.

— У них тут никакого карантина не вводили? А? Шапур?

— Пошли, — кратко ответил кимт, направляясь к зданию больницы.

Без всяких помех они дошли до стеклянных дверей и вошли внутрь. В приемном покое, где полагалось быть массе народа, стремящегося излечиться, никакого ажиотажа не наблюдалось.

— Где врачи? — спросил Алексей напряженным голосом.

— Вот именно, где? — поддержал Шапур. Почти тут же он заметил мелькнувшую фигуру в конце коридора и заорал: — Эй, парень! Постой!

Разумный не остановился, но тягаться в скорости с Шапуром не смог: кимт довольно быстро его догнал и схватил за плечо.

— Что тут у вас? Где все? Отвечай!

Парень, тощий и нескладный, часто моргал пушистыми ресницами и придушенно сипел, схваченный Шапуром за шею. Кимт чуть отпустил бедолагу и подтолкнул его к банкетке у стены.

— Прошла информация... Эпидемия... Карантин... Я не успел...

— Какая еще эпидемия? — изумился Шапур. — У вас же здесь больница!

— Пришельцы... Нашествие... — бубнил парень. Потом закатил глаза и рухнул в обморок.

— Смотри-ка, чего у них тут висит, — Гришин привлек внимание Шапура. — Текст я не понимаю, а на картинке явно ты.

Кимт посмотрел на собственное объемное изображение, развешенное по стенам, поковырял пальцем одно из них и сообщил Алексею, что по мнению составителей данного рекламного объявления, он является переносчиком смертельной болезни. Которая лечению не поддается, преодолевает все средства защиты и распространяется с огромной скоростью.

— Это что, они всю планету эвакуировали? — с нездоровым интересом уточнил Алексей.

— Вряд ли, — Шапур нахмурился. — И, в таком случае, меня волнует, почему выбрали именно это место. Предвидели, что я появлюсь здесь? Уходим, срочно!

— Нет, Шапур, погоди, — Гришин остановил кимта. — Давай, всё же, поговорим с аборигеном. Смотри, очнулся. Была бы засада, мы б тут уже давно не стояли.

Парень действительно очнулся. Он дрожал, бормотал несуразное и явно готовился к скорой смерти. И совершенно не ожидал вопроса, который задал ему Шапур.