Неожиданная встреча (Хадсоны 1)

Неожиданно, он поднял голову. Кейт дышала тяжело и прерывисто, еле стоя на ногах. Они заглянули друг другу в глаза, и страсть, полыхавшая там, опалила обоих.

Джек уцелевшей частью сознания понимал, что сейчас не самое подходящее место для поцелуя, который мог в любой момент перерасти в нечто более серьезное и опасное. Она была колдуньей, завладевшей его разумом, ведь рядом с ней он ни о чем кроме нее не мог думать. Он не представлял, как отпустит ее сейчас. Его тело изнывало от желания, сердце больно врезалось о ребра, но он пересилил себя. Потому что это была не только потребность тела.

Он хотел большего. Он и не думал, что такое возможно, что одним поцелуем женщина способна заставить его желать чего-то большего. Но он отчаянно рвался к этому большему, и знал точно, что Кейт могла дать ему то, что перевернет его душу.

Джек продолжал смотреть в ее затуманенные, потемневшие синие глаза и видел пылающую в них страсть, которую она не могла скрыть. Страсть, которую пробудил он, и теперь был ошеломлен этим зрелищем. Мягко коснувшись румяной щеки Кейт, он медленно провел большим пальцем по припухшей от его поцелуев нижней губе, а потом хрипло спросил:

— Ты не возненавидишь меня после этого поцелуя?

У Кейт больно сжалось сердце. Она не ожидала такого вопроса. Она вообще хотела, чтобы этот миг длился вечно, чтобы он обнимал ее и никогда не отпускал. Но затем она увидела это, увидела глухую и черную боль, которая появилась в его глазах. С самого начала она внушала в себе ненависть к нему, но не смогла возненавидеть его. Да и как она могла ненавидеть человека, который коснулся ее сердца? И эта боль...

Он смотрел на нее с такой печалью, что Кейт стало не по себе. Ей захотелось прогнать его боль, эту невыразимую муку. Ей было невыносимо видеть его таким. Его боль почему-то отзывалось в ее груди. Приподняв руку, она нежно погладила его по смуглой щеке, ощутив, как при этом он вздрогнул, и мягко прошептала:

— У тебя вкус яблок... Ты пахнешь яблоками...

Джек не успел среагировать, когда она сама, по собственному желанию потянулась к нему и так упоительно коснулась его губ, что у него едва не треснуло сердце от безграничной нежности к ней. Комок застрял в горле, от чего ему было трудно дышать. Он сжал ее в своих объятиях, чувствуя щемящее тепло в груди, которое охватывало его всего. Он был покорен и сражен ее поцелуем. Ему казалось, что само солнце коснулось его, озарив самые темные уголки души. Он хотел вжать ее в себя, сплавить с собой и никогда не отпускать.

Но раздался громкий стук дверей. Оба тут же замерли, оторвавшись друг от друга. Джек прижал к своей груди ее голову, и тихо попросил:

— Постой со мной еще немного. — Он зарылся лицом в ее душистые волосы, пытаясь взять себя в руки, пытаясь найти в себе силы, чтобы отпустить ее. — Не уходи...

И снова сердце ее болезненно сжалось от той муки, которая слышалась в его голосе. Кейт знала, что он необычный человек, но теперь поняла, что за его броней скрывается необъяснимая, острая боль, которая почему-то проступила в такой дивный момент.

Что его мучило? Что делало его таким уязвимым? Она обняла его и стала поглаживать напряженные плечи, пытаясь успокоить его, пытаясь еще немного пропитаться его теплом.

— Я съел яблоко перед тем, как прийти к тебе, — послышался его голос.

Он не сказал, прийти в церковь. Он шел именно к ней! Кейт еще теснее обняла его.

— Я заметила это, — улыбнулась она, ощущая щемящую радость, такую хрупкую, что любое неловкое движение могло разрушить это чудо. Но, вспомнив короткий разговор на пляже, она уже более серьезно спросила: — Почему именно яблоки?

Медленно приподняв голову, он посмотрел на нее своими серо-карими глазами, наполненными такой грустью, что Кейт снова захотелось поцеловать его.

— Я ведь говорил, что они когда-то спасли мне жизнь. Когда-нибудь я может, и расскажу тебе об этом.

Кейт нахмурилась, пристально глядя на него.

"Когда я заболел, я не мог есть ничего, кроме яблок".

Вот что он сказал ей тогда на пляже. Леди Кэвизел рассказывала, как некая болезнь охватила весь дом Бьюмонтов, от чего умер старший наследник графа. А по слухам выходило, что именно Джек убил его. И Кейт вдруг ощутила острую потребность узнать, наконец, всю правду о том, что с ним произошло. Именно с Джеком. Она жаждала узнать причину его боли. Она уже была готова задать ему волнующий вопрос, но он мягко коснулся пальцем ее губ.

— Кэтти, — проговорил он, с нежностью глядя ей в глаза, — пообещай, что ничего не изменится между нами, если только не в лучшую сторону, когда мы выйдем из этой церкви.

Он просил не ненавидеть его, он просил ее не возводить новых стен вокруг своего сердца. Его глаза умоляли ее не отвергать его. Он просил слишком много, но Кейт с изумлением понимала, что хочет дать ему это, хочет сама этого большего. Потому что он мог дать ей то, что казалось, было давно потеряно для нее.

Он мог вернуть ей ее сердце. Он мог дать ей свое сердце. И глядя в эти манящие, такие уже полюбившиеся ею глаза, она ласково молвила:

— Я никогда не забуду эту церковь и этот день.

"И тебя", — добавило ее сердце.

* * *

Пикник у небольшого озера, задуманный графиней Ромней по поводу приезда дочери снова собрал всех дружных соседей. Кейт сидела на пледе под деревом и задумчиво смотрела на бирюзовую гладь воды. Ее жизнь менялась, несомненно, менялась, и прежде всего потому, что начинала меняться она сама. И все это проделал с ней человек, который целовал ее в нормандской церкви.

Он настолько сильно заполнил все ее помыслы, что вытеснил из нее весь остальной мир. Теперь она хотела видеть только его, хотела, чтобы он обнял ее и так же крепко целовал. Потому что именно в такие минуты она чувствовала себя живой, чувствовала такое безграничное счастье, что становилось даже страшно. В тот день на прогулке по деревне он ни разу не отошел от нее, рассказывал забавные истории о завоевании Британии Вильгельмом, о котором упомянул Райан. Джек был остроумным, интересным и хорошим раскатчиком. Кейт ловила себя на мысли о том, что с удовольствием слушает его. А потом он внимательно слушал ее.

А когда они пешком шли домой позади остальных, он держал ее за руку.

Она умирала от желания увидеть его снова. А когда он, наконец, появился в Ромней, Кейт мечтала только о том мгновении, когда он подойдет к ней.

Его представили смышленым детям Сесилии и Эдварда, которые удивленно смотрели на нового гостя. Кейт с любопытством наблюдала за этой сценой, с замиранием сердца ожидая, когда ж он посмотрит на нее.

— Какой вы большой! — воскликнула маленькая Сьюзан.

Брат ткнул ее в бок и извиняющимся взглядом посмотрел на виконта.

— Простите, милорд, — тоном взрослого наставника заговорил он. — Я еще не научил сестру держать свои чувства при себе.

Джек улыбнулся ему.

— Молодой человек, вы взяли на себя благородную миссию. Уверен, в будущем ваша сестра непременно оценит ваш труд.

После этого он, наконец, посмотрел в ее сторону. У Кейт сладко замерло сердце при виде его серо-карих блестящих глаз. Она умоляла его подойти, ждала, когда он шагнет к ней, но он слабо кивнул ей, еле заметно улыбнулся и отошел к графу.

Кейт застыла на месте, едва веря в то, что увидела. Он спокойно развернулся и ушел так, словно ее присутствие ничего не значило для него. Он игнорировал ее? Он не хотел подойти к ней! После того, что было! Это так сильно поразило Кейт, что она едва могла дышать, ощущая острую боль в груди.

Как так? Как такое могло произойти? Неужели она была так слепа, что позволила обмануть себя? Позволила себе поверить в нечто прекрасное, чего на самом деле не существовало? Ей почему-то стало казаться, что он не такой, как другие. Не как те двое, которые предали ее. Сердце сжала такая мучительная боль, что на глазах навернулись слезы, и Кейт быстро отвернулась.

Боже, что ей теперь делать?

К ее удивлению он присел возле нее на пледе и даже коснулся ее пальцев, которые покоились на пледе. Кейт застыла и резко убрала руку. Она была так зла на него, так сердита! Сердце все еще мучительно ныло, вспоминая его вероломное поведение. Она не хотела видеть его, не хотела даже разговаривать с ним!

Но, черт его побери, продолжала остро чувствовать его близость.

— Вы можете передать мне хлеба, мисс Кэтрин? — послышался рядом его до боли знакомый, мягкий голос.

Ей вдруг захотелось ударить его по голове хлебной корзиной. Она мечтала убежать отсюда, остаться одной и никогда больше не видеть его. Сжавшись, Кейт все же подчинилась, протянув ему корзинку с хлебом.

Только этого ему показалось мало.

— Благодарю, — кивнул он, взял один ломтик и вернул ей корзину. — Возьмите, вы очень любезны.

Она ничего не ответила и положила корзину на место.

— Хотите сыра? — снова раздался его голос.

Кейт скрипнула зубами и ответила, не глядя на него:

— Нет.

— А ветчины?

— Нет!..

— А что же вы хотите?

Сжав руки в кулаки, Кейт гневно посмотрела на него. Ей было ужасно больно и обидно за то, что он так бессовестно проигнорировал ее. Ей было ужасно больно от звука его глубокого голоса. И ей было больно видеть его таким веселым, когда все внутри разрывалось на части.

— Что я хочу — не должно вас заботить!

У него вдруг потемнело лицо, глаза сузились, и он подался чуть ближе к ней.

— Ошибаешься, потому что меня заботит все то, что связано с тобой! — почти гневно заявил он, пристально глядя ей в глаза. Кейт была так поражена, не ожидая подобной реакции, что не смогла возразить ему. А потом совсем неожиданно его взгляд смягчился, глаза потеплели, и он уже со знакомой ей так хорошо нежностью прошептал: — Что с тобой, милая?

И Кейт захотелось расплакаться. А еще лучше — ударить его! Он мог буквально за секунду перевернуть ей душу так, что она была готова упасть ему в объятия и просить держать ее так вечно. Господи, она так отчаянно хотела, чтобы он не лгал ей, не играл ею! Потому что с каждым днем ее чувства к нему становились все сильнее.

— Вы... у тебя, кажется, были важные дела с графом Ромней, — наконец проговорила она севшим, дрожащим голосом.

Джек нахмурился, наблюдая всю эту бурю чувств на ее лице и в глазах. В них он видел страх. И боль! Это потрясло его до глубины души.

— Почему ты решила, что у меня были важные дела с графом?

Она опустила голову, словно не могла больше смотреть на него, и это ранило Джека. Что с ней твориться?

— Ты так рвался поговорить с ним...

Он еще пристальнее вгляделся ей в лицо.

— Рвался? — повторил он медленно и вдруг замер, поняв, о чем она говорит. Он не подошел к ней с момента появления в имении графа, и видимо это ранило ее. Она решила, что он избегает ее. Поэтому в ее глазах была боль! Боже, если бы она знала, с какой силой он рвался именно к ней! Как его тянуло к ней, как он хотел быть с ней! — Кэтти, — строго позвал ее Джек. — Посмотри на меня! — Медленно, она все же подняла к нему свои голубые глаза, наполненные такой грустью и болью, что у него сдавило в горле. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую, когда вижу тебя. Что заставило тебя думать, будто какие-то выдуманные дела с графом могут заботить меня больше, чем ты? Будь мы одни, я бы с огромным удовольствием показал тебе, какие дела стали меня заботить, едва я увидел здесь тебя.

Он так выразительно посмотрел на ее губы, что Кейт невольно покраснела, отчетливо поняв, что он имел в виду. Сердце стало биться так неистово, что ей было трудно дышать. Значит, она ошиблась! Неправильно все поняла! Господи, Кейт испытала такое облегчение, что готова была броситься ему на шею и зацеловать его только за то, что он даже не думал о том, в чем она подозревала его! Она медленно подняла руку и хотела, было дотронуться до его руки, лежащей совсем близко от нее на пледе, но ее остановил его хриплый голос:

— Фея, если ты дотронешься до меня, я вполне могу забыть, что мы сидим на глазах у всех.

Теперь уже расслабившись, Кейт запрокинула голову, пристально глядя ему в глаза, и так мило улыбнулась ему, что у Джека перехватило дыхание. Он был поражен тем, с какой быстротой грусть на ее лице сменилось неподдельной радостью, а глаза ее засверкали внутренним светом. И все потому, что он развеял ее глупые сомнения.

Господи, он готов был наброситься на нее прямо тут! Ее улыбка манила и зачаровывала. Он так скучал по ней! Он не видел ее со вчерашнего вечера, когда проводил ее до ворот Клифтон-холла. Джек уже не знал, как долго еще сможет сдерживать себя?

Их отвлек подошедший к графу дворецкий, за которым шел незнакомый мужчина в дорожном запыленном костюме. Создавалось впечатление, что он довольно долго скакал на лошади. Граф, сидевший рядом с дядей Бернардом и лордом Кэвизелом, обернулся к дворецкому, который тут же сказал:

— Милорд, к вам прибыл посыльный из военного министерства со срочным посланием. Он говорит, что приказано вручить вам лично.

Воцарилась такая тишина, что стало больно ушам. Посыльный из военного министерства мог означать только одно: есть новости о Себастьяне. И раз его самого здесь нет, а послание срочное... Кейт резко повернулась к Тори, которая сидела чуть дальше от нее. Оцепенев, она побледнела так, что казалось, сейчас потеряет сознание. Сердце сжалось от дурного предчувствия, и только Кейт хотела встать и подойти к сестре, как ее остановил голос не менее бледного графа, который взглянул на прибывшего.

— Как вас зовут? — обратился граф к нему.

— Ричард Доунсон, милорд. У меня срочное послание от Министра.

С этими словами он протянул запечатанный красным сургучом письмо. Граф не спешил взять его, но все же пальцы сжали послание. Он сломал печатку.

Тори хотелось крикнуть, чтобы он этого не делал. Нет! Этого не могло быть! Это неправда! Он не мог умереть и оставить ее одну. Она хотела встать и прогнать этого незваного гостя. Она хотела уничтожить письмо. Но сердце сжалось от такой немыслимой боли, что Тори стала задыхаться.

Тем временем граф развернул пергамент и стал тихо читать содержимое, не глядя на застывших гостей и членов своей семьи. В слух.

— Милорд, спешу сообщить вам, что вчера недалеко от Брюсселя, возле деревушки Ватерлоо состоялась решающая битва между войсками Наполеона и нашего доблестного герцога Веллингтона. Благодаря мудрым решениям и блестящей тактике Веллингтон одержал окончательную победу, навеки сокрушив врага. — Граф медленно поднял голову и посмотрел на серое лицо своей жены. — По крайней мере, мы избавились от этого тирана.

— Господи, Артур, — убитым голосом взмолилась графиня, — читай дальше.

Сжав челюсть и посуровев, граф склонился над письмом.

— Однако засим фактом я должен поведать вам и плохие новости. — Раздался крик графини, но ее муж не остановился, хотя его руки стали заметно дрожать. — После победы в штабе собрались все офицеры, кроме майора Береджера, который отважно сражался в этой нелегкой для всех битве. — От этих слов графиня не выдержала и разрыдалась. К ней подбежала Амелия и обняла безутешную мать, сама глотая слезы. — Вашего сына нет ни в списках раненых, ни в списках убитых, поэтому есть все основания предположить, что он все еще жив, но никто не знает о его местонахождении. Надежда есть, и вы не должны ее терять. Мы нашли человека, который видел майора. По словам юного солдата, майор был сильно ранен в бедро и руку, когда на укрепление на холме Угумон, которое защищал майор, напал противник. Из того месива никто не выжил, но среди трупов тело вашего сына...