— Ничего не произошло. Я велел принести нам ужин сюда, и если ты не против, я хотел бы поужинать здесь, с тобой.
Эмили снова уставилась на него, чувствуя, как сердце делает непристойные кульбиты в груди. Боже, он действительно сказал, что хочет поужинать с ней? Хочет побыть с ней? Он оставил своих друзей, чтобы только поужинать с ней?
Почему ей вдруг стало так трудно дышать?
— Ты... ты хочешь войти?
Ничего глупее она не могла спросить. Но он не подал и виду, продолжая нежно улыбаться ей.
— Если ты не против.
Как она могла быть против? Он хотел войти и уже сказал об этом. И теперь давал ей возможность сделать ответный шаг, ответное признание. У нее дрожали руки, когда она отошла в сторону и открыла пошире дверь. Неизъяснимая радость заполнила всё внутри. Господи, она умирала от желания побыть с ним!
— Нет, я не против, — дрожащим голосом произнесла она и подождала, пока он войдет.
Когда они остались одни в комнате, Эмили овладела непривычная скованность. Минуту назад ей было не по себе от того, что он танцует с другой, а сейчас она не знала, что ей делать, когда Габриел пришел к ней. Безумная радость затмевала все остальные мысли, но и страх не позволял ей насладиться до конца этими мгновениями.
Она вдруг подумала, что никогда больше ей не представится такая возможность еще раз провести с ним вечер. Побыть рядом с этим удивительным человеком, который оставил своих друзей ради нее. У нее почему-то стала кружиться голова. Да возможно она играла с огнем, но она не могла заставить себе отказаться от его общества, от предложения разделить с ним ужин. От возможности еще чуть дольше смотреть в его мерцающие серебристые глаза. И почувствовать себя хоть кому-то нужной.
Он стоял и смотрел на Ника, пока принесли ужин и накрыли на стол. Едва слуги ушли, как он повернулся и подошел к ней. Эмили не могла спокойно дышать, сжимая дрожащие пальцы теперь уже совсем по другой причине. Ее вдруг охватило какое-то странное волнение. Желание стоять вот так и смотреть на него вечно. Ей бы этого было достаточно. До конца жизни. Но Габриел предлагал ей нечто большее. Нечто особенное. Нечто поистине бесценное.
Он стоял очень близко от нее и задумчиво смотрел ей в глаза. Затем поднял руку и накрыл ее сплетенные пальцы.
— Ты замерзла, — прошептал он, взяв ее руки в свои теплые ладони.
Эмили не могла пошевелиться, зачарованно глядя на него, чувствуя, как тепло его рук перетекает в нее, согревая самые отделенные уголки ее души. Она, наконец поняла, почему его прикосновения были такими особенными для нее и никогда не вызывали отвращения. Глядя в бархатисто серые излучающие нежность глаза, она, наконец, признала себе, что еще очень давно, семь лет назад, впустила его в свое сердце, но до сих пор не находила в себе смелости признаваться в этом. Поразительно, они пробыли вместе не так много времени, но он начинал значить для нее слишком много. Опасно много...
— Пойдем ужинать?
Он помог ей сесть и присел сам. Они начали ужинать вкуснейшими блюдами: белый суп, дикий гусь, печенья с миндалем, бисквиты со специями. Он снова завел разговор о Древним Египте, и Эмили с большой охотой поддержала его, по-настоящему наслаждаясь этими драгоценными мгновениями. Позабыв о страхах и сомнениях, она погрузилась в чарующий мир, который полностью увлек ее.
На этот раз его желание поговорить об истории была естественной и непринужденной. Он на равных обсуждал с ней, критиковал и восхвалял деяния давно умерших людей. Если бы Эмили не присутствовала при этом разговоре, она бы подумала, что все это ей снится.
Ей было так хорошо и спокойно рядом с ним. Свет свечи падал на его красивое лицо, заставляя мерцать загорелую кожу. Золотистые волосы, слегка растрепанные, падали ему на лоб, и ей вдруг ужасно захотелось прикоснуться к ним. Пропустить через пальцы, положить ладонь на его твердую шею. Она отчетливо помнила, какая у него теплая шея...
— Эмили, ты слышишь меня? — спросил Габриел, пристально глядя на нее.
Вздрогнув, Эмили с ужасом поняла, что бессовестно разглядывает его и думает о совершенно недопустимых вещах! Выпрямившись на стуле, она быстро отпила красного вина, чтобы намочить пересохшие губы и снова взглянула на него.
— Да...
Ее дрожащий шепот сказал за нее слишком много. Габриел сдержал улыбку и обхватил пальцами свой бокал, хотя в это мгновение мечтал обхватить нечто другое.
— Тебе понравился ужин? — осторожно спросил он, стараясь думать только о еде.
Исключительно о еде.
— Да, спасибо. Всё было очень вкусно.
— Я рад...
— А как давно вы знаете мистера Дэвиса?
И снова едва слова сорвались с губ, Эмили отругала себя за очередное проявление бестактного любопытства. Что он о ней подумает? Решит, что она сует свой нос... Но, Господи, она не могла избавиться от неприятных мыслей о том, что он слишком долго знал этого мистера, если ее сестра позволяла себе называть Габриеля по имени.
Он всё-таки улыбнулся ей. Боже, Габби ни за что бы не подумал, что ревность может так сильно греть душу, но сейчас он был на седьмом небе от счастья! Потому что это значило, что он что-то значит для Эмили!
— Он вообще-то сын лорда Дэвиса.
— О, — недовольно бросила Эмили, у которой не возникло никакого благоговейного трепета от того, что похотливо разглядывающий ее мужчина благородных кровей. Ей было ужасно неприятно, когда он так откровенно разглядывал ее. Не то, что взгляд Габриеля, теплый, нежный, будоражащий... — И как давно вы его знаете?
— Я учился с ним в Кембридже, — ответил Габриел, следя за каждой ее реакцией.
Каково же было его изумление, когда Эмили задала свой следующий, умопомрачительный вопрос, за который он готов был расцеловать ее.
— А молодая... его сестра, она что же, тоже училась с вами?
Габби сделал все возможное, чтобы скрыть свою до предела довольную улыбку.
— Нет, конечно. Девушек не допускают до Кембриджа.
— Тогда откуда она вас знает?
Эмили прикусила губу и снова сделала глоток вина, готовая взять свои слова обратно. Боже, что с ней творится? Что она делает? И почему вино так сильно обжигает?
Габби поставил на стол свой бокал, откинулся на стул и стал изучать ее из-под полуопущенных век.
— Я как-то гостил у них.
Дрожащими руками Эмили поставила свой бокал на стол, сжимая губы так, чтобы с них не сорвался очередной непозволительный вопрос. Она ни на за что на свете не спросит, как долго он гостил в доме этой красавицы! Сделав над собой усилие, она все же нашла единственно приемлемую тему.
— А что вы изучали?
Габриел видел по ее сосредоточенному лицу, как усиленно она думает, и как старательно хочет удержать свое любопытство.
— Я изучал языки.
Наконец, она вскинула голову и внимательно посмотрела на него. Далекие воспоминания тут же охватили ее. Внезапно все мысли о мисс Ребекке Дэвис и ее слащавом брате тут же вылетели из головы. Эмили видела перед собой только Габриеля и его мерцающие серебристые глаза.
— А какие языки вы знаете?
У нее вдруг замерло сердце, когда она вспомнила, как он некогда произносил ее имя на нескольких языка. Она уже и забыла, как это было, но точно помнила, что это ей безумно понравилось. Нравилось слушать, как он разными способами называет ее имя. Как будто вкладывает в это нечто особенное.
— Греческий и латынь я изучал в Итоне, где они были обязательными предметами. Но потом я посещал курсы арабского, и закончил его обучение в Кембридже. Вместе с испанским. А гэльский, на котором говорят в Ирландии и Шотландии помимо английского, я изучаю в свободное время, самостоятельно.
Даже семь лет назад Эмили поразило то, с какой любовью он говорил о языках. Как будто в этом было нечто большее, чем увлечение, нечто очень важное для него. И что-то в его голосе, тоска, смешенная с болью подсказала ей, что она делает правильные выводы.
И тут она вдруг вспоминал другие его слова, сказанные вчера.
— Где вас укусил скорпион?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Габби чуть не подскочил. Он даже не думал, что она обратит внимание именно на это. Он замер, вглядываясь в ее задумчивое лицо. Она смотрела на него так пристально, что ему показалось, она может без труда заглянуть ему в душу, увидеть все его тайны. Это напугало его до смерти, потому что, черт побери, она была на верном пути.
— Это... — Габриел не знал, что и сказать. — Это была весьма неприятная история.
— Я попросила рассказать не о том, как это произошло, а где.
Ее мягкий и вкрадчивый голос еще больше напугал его. Габриел выпрямился на стуле, чувствуя давящую боль в груди. Черт, он до сих пор не встречал человека, которому бы удалось так близко пробраться к его тайне. Жизнь была слишком коротка, чтобы терять хоть бы одно ее мгновение.
— Это долгая история...
Его уклончивость заставила Эмили желать ответа еще больше. Ей вдруг стало казаться, что если она узнает об этом, она узнает настоящего Габриеля. Он ведь говорил, что искал что-то в Европе. В прошлый раз он не стал отрицать, что в Европе не водятся скорпионы. И он изучал арабский... Почему-то сердце Эмили забилось тревожнее. Она была близка к разгадке какой-то тайны, но внезапно Габриел поднялся, подошел к ней и протянул ей руку. Эмили озадаченно посмотрела на него.
— Ты потанцуешь со мной? — спросил он, глядя на нее своими будоражащими серыми глазами, которые сверкали таинственным огнем в свете свечей.
— Я?
Эмили была так ошеломлена его приглашением, что какое-то время смотрела на него расширившимися глазами.
Он улыбнулся ей, продолжая держать свою руку перед ней. Тишину нарушала лишь тихая мелодия, раздававшаяся с первого этажа.
— Ты видишь здесь другую Эмили?
У него был такой мягкий, обволакивающий голос, что он мог бы растопить даже камень. Эмили медленно вложила свою руку в его, чувствуя, как колотиться сердце, но потом вдруг замерла.
— Но... но я не умею танцевать!
Боже, она действительно не умела танцевать! У нее никогда не было учителя по танцам, если только не считать робкие попытки Эммы хоть чему-нибудь научить ее.
Но и снова это не остановило Габриеля. Он притянул ее к себе так, что она выскользнула из кресла и упала прямо в его объятия. Одной рукой он обхватил Эмили за талию, продолжая прижимать ее к своей твердой груди, а второй покрепче сжал ее ладонь.
— Мы станцуем вальс, — произнес он низким, чарующим голосом, почти лишая ее воли. Эмили не могла оторвать взгляд от его сверкающих глаз, чувствуя всем телом его большое сильное тело. — Это очень простой танец. Я буду вести тебя, а ты просто доверься мне.
Просто довериться ему. В одной это фразе было столько простоты, но и в то же время так много смысла. Ей почему-то казалось, что он догадывается о том, что ее никто так и не научил до конца танцам. Она была запятнана и не из его мира, не для его мира, но он оставил свой мир, оставил всё, только чтобы побыть с ней. И Эмили вдруг захотелось позабыть обо всех мирах, обо всем, кроме Габриеля, который стал медленно кружить ее по комнате, заставляя ее делать удивительные движения, созвучные с его. Она была достаточно высокой девушкой, но рядом с ним она казалась себе маленькой и незаметной. Рядом с ним она чувствовала себя такой беззащитной, но и такой уверенной одновременно.
— Вам снова досталась неопытная партнерша, — тихо заметила она, кружась вместе с ним. — Я боюсь отдавить вам ноги
Габби снова мягко улыбнулся ей, поражаясь тому, что она запомнила и эту подробность из его прошлого. Это почему-то согрело ему душу.
— Я предпочитаю отдавить себе ноги, если это позволит мне танцевать с тобой...
Чем больше они двигались, тем чаще соприкасались их тела. Чем ближе приближался он, тем быстрее колотилось ее сердце. В какой-то момент Эмили почувствовала сильнейшее головокружение. А потом все остановилось. Она замерла в его руках, глядя ему в глаза, и поняла, что мелодия стихла. Но она не могла найти в себе силы отпустить его руку. Он тоже не спешил убрать свою.
Какое-то время они молча смотрели друг на другу. Эмили чувствовала, как внутри нарастает какое-то тревожное беспокойство, переходящее в сладостное томление. Ей вдруг захотелось, чтобы он поцеловал ее. Он стоял так близко, что она чувствовала его всего: сильные бедра, твердый живот, широкие плечи. Эмили неосознанно задвигала пальцами, лежавшими на его плече, и обнаружила, что они уже прижимаются к его шее. Почти так, как она совсем недавно мечтала прикоснуться к нему. Эмили замерла и заглянула в серые глаза, которые стали медленно темнеть.
Его рука на ее талии поднялась выше по ее спине, привлекая ее еще ближе к себе. Эмили безропотно подчинилась, стремясь к нему всем сердцем и душой. Когда она заметила, что он склоняет голову, она осознала, что уже перебирает обретшей собственную волю рукой его мягкие золотистые волосы.
Как она дошла до этого? Как она посмела? И неожиданно гневный голос внутри остановил все ее сомнения. А почему она не должна делать то, чего хочет ее сердце? Сколько она еще будет жить во мраке и пустоте? Почему не может еще один раз позволить себе коснуться лучика света, которым стал для нее Габриел? Ведь у нее никогда больше не будет возможности ощутить подобную сладость, сотрясающую ее до основания дрожь. Она была уверена, что никогда не захочет целовать кого-то другого.
— Габриел... — сорвалась с ее губ неприкрытая мольба.
Он наклонил голову и прижался к ее губам. И внезапно мир взорвался вокруг нее тысячами осколков. Эмили обвила его шею рукой и потянулась к нему, слепо ища его губы, доверившись его теплоте. У нее задрожали ноги, но он крепко держал ее, прижав к себе. На этот раз она знала совершенно точно, что должно произойти, на что она может рассчитывать. На что хватит смелости претендовать.
Это было так удивительно. Она снова была поражена тем, насколько дивными могу быть прикосновения мужчины. Прикосновения Габриеля. Каким бесценным может быть каждый его вздох. Целуясь, они делились самым дорогим — дыханием жизни. Она вдохнула его запах, запах чистого белья, легкого одеколона и его самого, и сладкая истома охватила ее всю, не оставив места ни для чего.
Она прильнула к нему и поцеловала его сама, раскрыв уста. Он издал глухой стон, отпустил ее руку и, обняв ее талию двумя руками и до предела вжав в себя, завладел ее неопытными губами. И снова она не побоялась его напора, ожидая этого, стремясь к этому. Эмили обхватила его за широкие плечи и запустила пальцы в его густые волосы, притягивая его голову к себе.
Тепло его губ разожгло в ней пламя, от которого ей стало трудно дышать. Он словно хотел забрать каждое ее дыхание, в то же самое время отдавая ей свое собственное. Она снова задыхалась, но стала подражать движениям его губ, ощущая сладкий привкус миндальных печений. Эмили застонала и выгнула спину, в немом танце отражая удары его языка, позволяя исследовать свои глубины так, как мог сделать только он.
Она не знала, сколько времени они простояли вот так, прижавшись друг к другу. Ей было уже все равно, что происходит вокруг. Она не могла думать ни о чем, кроме поглаживаний его рук и горячих поцелуев, которые дарили непередаваемое наслаждение. Эмили казалось, что она пьяна и плывет на воздушном облаке, ничем не поддерживаемая. Это было удивительное ощущение. Особенно потому что она позволила себе всецело раствориться в нем. В этом незабываемом поцелуе. И в Габриеле...
