— Климат-контроль, — сказал Виктор. — Рассказывай, что случилось.
— Отца увольняют. Причина во мне. В нашем классе учится один придурок, который приходится сыном директору мясокомбината. Это по местным масштабам крупная шишка. Кроме того, он порядочный мерзавец и близко к сердцу принимает все неприятности сына. Должно быть, он надавил на отцова директора, во всяком случае, это наиболее вероятная причина. До нашего договора я сама хотела отсюда уехать, но сделать это сейчас — значит подвести вас, да и не хочется прогибаться под всякое дерьмо.
— Вы могли бы жить у нас, — предложил Виктор.
— Нет! — отрезала Ольга. — Меня это не устраивает, и нас не оставят в покое.
— И что же ты хочешь предпринять? — озадаченно спросил он.
— У меня уже есть небольшой опыт борьбы с наездами, — усмехнулась Ольга. — Я не рвалась его расширять, но мне не оставили выбора. Тем хуже для них.
— А хватит сил? — спросил он. — Ты хорошо продумала? Если получилось один раз, это не значит, что будет везти дальше.
— Сил хватит, их даже в избытке. Не помешало бы добавить знаний, но обойдусь и теми, какие есть. Всё взвешено и продумано. Если не доверяете мне, можете справиться у Нора.
— Должно получиться, — сказал Нор в ответ на вопросительный взгляд Виктора.
— И что от меня требуется?
— Пока только транспорт, — объяснила Ольга. — Я привязана к дому автобусом, и не хочу вмешивать в эти разборки нашего друга. Сегодня мне нужно нанести визит папиному директору. Не бойтесь, жизни он не лишится. Если не станете помогать, я всё равно выполню свой план, только тогда мы расторгнем договор и вернём ваш аванс.
— Этого могла бы и не говорить, — проворчал он. — Никаких денег я у вас не возьму. Во сколько заканчиваете учиться?
— В половине четвёртого.
— Я подъеду к этому времени. Сейчас к автобусу или мне отвезти вас самому?
— Давайте на остановку, — сказал Нор. — Зачем вам ездить без необходимости? Прекрасно доедем на автобусе.
— Отец переживает? — спросил Виктор, трогая машину.
— А вы как думали? — ответила Ольга. — И из-за работы, и из-за меня. Можете его навестить. Только по двору может бегать дикий кабан. Вас не тронет: он хоть и дикий, но ручной.
— Съезжу обязательно, — улыбнулся он. — На такое чудо, как ручной дикий кабан стоит посмотреть. Ваша остановка. Не спешите, постою, пока не появится автобус. Ольга, здесь всегда в это время так холодно?
— По-разному, — ответила она, — бывает и холоднее. Но ещё должно потеплеть. Обычно после первых холодов дней на десять возвращается тепло, а потом его не будет до весны. Автобус едет, мы побежали.
— Почему не сказал о том, что у вас творится в классе? — набросилась Людмила на брата, пока шли к остановке.
— А тебе всё надо знать? — сказал Олег. — Я сам не придал этому большого значения. Потом поговорим, забирайся в автобус.
Нор и Ольга сели рядом с Верой с Сергеем.
— Привет, — поздоровалась Вера. — Вы в курсе того, что Ольховская съездила Бортникову по морде?
— В первый раз слышу, — ответила Ольга. — И как он это перенёс? Много было свидетелей?
— Она сделала умнее тебя. Хоть её отец не последний человек в городе, но она хорошо знает нашего Вовочку и его папашу, поэтому постаралась приголубить его без свидетелей. Но их всё равно видели. Так что Бортников временно одинок и озабочен поисками дамы сердца. Он ведь Ольховской не только портфель носил, они далеко зашли, а тут такой облом! Разве что временно удовлетворится Кречетовой. Хоть и дура, но в нужных местах всё есть. Он до Ленки подкатывал ко мне, но Сергей сразу сказал, что открутит башку.
— И откручу, — подтвердил Сергей. — Пусть только попробует ещё раз подкатить.
— Сегодня у нас первый урок географии, — сказала Вера. — Только вести будет не Малашенко, а Таганцева. Знаешь, как её называют те, у кого она преподавала? Мымра или Стерва. Говорят, что ей подходят оба прозвища. Она единственная из учителей занижает оценки и даже не пробует это как-то замазать. Если ей не понравишься, то до конца года будешь хватать по географии одни тройки. Она у нас третий год, а до этого преподавала во второй школе. Говорят, что её оттуда вытурили и, похоже, не врут. С какой стати ей переходить в нашу школу, если квартира рядом со второй, а до нас добираться двадцать минут? И, по слухам, она хорошо знакома с Бортниковыми. Понятно, к чему этот разговор?
— Уволили хорошую знакомую Бортникова? — с сомнением сказала Ольга. — Слабо верится.
— Ну и зря! — сказала Вера. — Бортников у нас не царь и не бог, и помимо него хватает влиятельных людей. И не со всеми из них он дружен. У них хватает своих заморочек, так что запросто могла своим самодурством оттоптать кому-нибудь ноги. Но по твоим она сможет топтаться безнаказанно.
— Это мы ещё посмотрим, — разозлилась Ольга. — Но спасибо за предупреждение.
Автобус подъехал к школе, и все неторопливо пошли на выход. Сегодня приехали раньше обычного, поэтому можно было не спешить.
— Что думаешь делать, если Вера сказала правду? — спросил Нор.
— Развлекаться, — мрачно сказала девушка. — Она будет издеваться надо мной, а я над ней. Посмотрим, у кого это получится лучше. А когда доберусь до старшего Бортникова, мне эта географичка будет по фиг. Эх, дали бы мне хотя бы полгода!
Они вошли в школу, посетили гардероб и направились в свой класс.
— Хорошо, что у вас не кабинетная система, — сказал нагнавший их Олег. — Почти все занятия в одном классе и не нужно мотаться по этажам.
— Это только первые дни, — отозвалась Ольга. — Ещё побегаем по кабинетам. Физика, химия и биология у нас в них. Была даже комната для пения с пианино, но его раздолбали, так что теперь поём в классе... Всем привет!
— И мне? — спросил стоявший возле доски Бортников.
— А чем ты хуже других? — делано удивилась Ольга. — Я тебе, Вовочка, так благодарна!
— Это за что же? — подозрительно спросил он. — Я вроде не делал тебе ничего хорошего.
— Это ты только так думаешь, — подойдя к нему вплотную, тихо сказала она. — Как я мечтала уехать отсюда в Москву, но отец не хотел бросать работу. А теперь, благодаря такой сволочи, как ты, моя мечта исполнится!
— Так тебя и ждут в Москве, — зло сказал он. — Размечталась!
— Дурак ты, Вовочка, — припечатала Ольга. — Ты знаешь, какие люди приезжают к нам на охоту? Твой папочка и в подмётки им не годится. С некоторыми из них отец близко сошёлся. И в Москву его приглашали, обещая работу и квартиру. Не веришь? Ну и не верь!
— И зачем был этот розыгрыш? — спросил Нор, когда она села за свой стол.
— Ему можно портить моё настроение, а мне нельзя? — сказала подруга. — Посмотри, как он злится. Замыслил подлость, а его за это благодарят. Ничего, я загоню ему под шкуру немало колючек. Он здесь над многими издевался, так что это будет справедливо.
Первые два урока прошли обычно, третьим была география.
— Я ваша новая учительница, — представилась пожилая полная женщина с неприятным взглядом глубоко посаженных глаз. — Ольга Алексеевна Таганцева. В этом году мы с вами будем изучать...
"И без предупреждения Веры видно, что дрянь", — высказалась Ольга об учительнице.
"Любви или уважения к нам у неё нет, — согласился Нор. — Неприятная женщина. У таких часто нет мужей. Вряд ли она к кому-нибудь прицепится на первом же занятии".
— На первой парте! — сверля взглядом Нора с Ольгой, сказала Таганцева. — Вы пришли сюда, чтобы получать знания, а не смотреть в потолок!
"Помолчи, — мысленно сказала Ольга. — Смотри".
Несуществующий ни для кого, кроме Таганцевой, комар с противным жужжанием покружился у неё над головой и уселся на лоб. Она хотела смахнуть его правой рукой, но Ольга подправила её действия, и учительница хлопнула себя по лбу левой, в которой была зажата указка. Класс в недоумении замер. Таганцева потёрла место "укуса", подобрала с пола выпавшую указку и продолжила урок. Больше она никого не трогала.
— Не вспомнит, — ответила Ольга на вопрос Нора. — Когда немножко меняешь те действия, которые люди хотели совершить сами, через три дня об этом не вспомнят. Только это нельзя делать часто. Если она начнёт на каждом уроке лупить себя указкой по лбу...
На большой перемене подстерегли возле учительской Болдина и убедились в том, что его ушиб прошёл и не требуется их вмешательство. Здесь же столкнулись с Людмилой.
— Не скажете, чем думаете заниматься после школы? — спросила она Ольгу.
— Замучило любопытство? — сказала та. — Тебе об этом лучше не знать. Всё, о чём мы говорили, не для твоих ушей. В этом не будет ничего криминального, иначе твой отец не взялся бы нам помогать. Слушай, это ты так надушилась или пахнет от кого-то другого?
— Неужели так сильно чувствуется? — смутилась Люда. — Вроде брызнула чуть-чуть.
— Она натолкнула меня на мысль, — задумчиво сказала Ольга, когда они перед звонком шли в класс. — Ты сливался с Машкой?
— Полностью — нет, пробовал слух и зрение. Слух у неё обалденный и зрение хорошее, только плохо видит цвета.
— А обоняние?
— Не пробовал. Мне учитель говорил, что человеку в нём не разобраться. А что ты придумала?
— Я подключалась к носу Уголька, но мы по-разному воспринимаем запахи. Получается что-то вроде разговора на чужом языке. Звонок, договорим на литературе.
"И что ты придумала, чтобы это обойти?" — спросил Нор, когда начался урок.
"Я думаю, что нужно использовать не чужой нос, а свой, — ответила Ольга. — Если усилить его чувствительность..."
"Уже пробовали, — перебил Нор, — и с носом, и со зрением. Не получается ни с чем, кроме слуха".
"В ваших книгах о многом не пишут, — возразила она. — И почему ты думаешь, что, если это у кого-нибудь получится, он сразу же всем доложит? Наоборот, постарается держать в тайне. Тот, кто растрезвонил о слухе, наверняка потом об этом жалел. Обострение органов чувств даёт уйму преимуществ, зачем этим с кем-то делиться? А если кто-то из корифеев сказал, что не получится, многие даже не станут пробовать.
"Может быть, — задумался Нор. — Говорили, что у воров было что-то вроде сумеречного зрения. Только я не знаю, магией оно достигалось или каким-то зельем. А с обонянием, наверное, и не занимались. Попробуй пожить среди людей с чувствительным носом. У нас в поселениях сильно смердело. Хочешь попробовать?"
"Да, только после разборок, сейчас не до того. Мне бы разобраться с моим кабаном".
— Ковалёва! — сказала учительница. — Лучше всех знаешь материал? Иди к доске.
"Хорошо с нашей памятью, — сказала Ольга, вернувшись после ответа. — Ничего специально не учишь и получаешь пятёрки".
"У тебя изменилась не только память, — сказал Нор. — Я тоже не сразу обратил на это внимание. Вряд ли ты раньше могла бы вести с кем-нибудь разговор и слушать объяснения учителя. Я дома попробовал одновременно слушать радио, разговаривать с твоим отцом и читать учебник. С трудом, но получилось. Интересно, как новые способности могут сказаться на игре в шахматы? Пока трепались, и урок закончился".
Два оставшихся урока тоже пролетели очень быстро.
— Что вы копаетесь? — подогнала Ольгу Вера. — Вечно из-за вас задерживается отправление автобуса! Шевелитесь быстрее!
— Мы с вами не едем, — сказал ей Нор. — Передай шофёру, чтобы нас не ждали.
Когда они вчетвером вышли за калитку в ограде школы, автобуса уже не было, а на тротуаре их поджидал Виктор.
— Машина на стоянке в сотне метров отсюда, — сказал он. — Куда нужно ехать?
— Вот по этому адресу, — Ольга достала из кармана плаща бумагу. — Найдёте?
— Знакомая улица, — ответил он. — Должен найти. Город небольшой, а я несколько дней по нему колесил, чтобы хоть немного узнать. Пошли быстрее, а то опять начался дождь. Да, Оля, познакомился я с вашим кабанчиком. Мокрого пятна на штанах нет, но я был к нему близок. Этот мерзавец прятался за свинарником, а потом подкрался сзади и толкнул меня рылом. У него, видите ли, было игривое настроение, а я чуть не стал заикой.
— Это из-за свиньи, что ли? — не поверил Олег.
— Увидишь сам, — сказал отец. — Только поосторожней с ним. Он хоть и ручной, но весит в два раза больше взрослого мужчины, а клыкам позавидует тигр. И глаза хитрющие, как у твоего деда, когда тот собрался мухлевать в карты. Они его Хитрецом и назвали. Он сам по себе страшный, а я ещё испугался от неожиданности. Он так поддал под зад, что чуть не забросил на крыльцо.
— Это он от скуки, — засмеялась Ольга. — Я скажу, чтобы больше так не шутил.
— Это хорошо, что у тебя весёлое настроение, — одобрительно сказал Виктор. — Хуже нет, когда у человека мандраж перед ответственным делом.
— А из-за чего мне мандражировать? — удивилась Ольга. — Пугать буду я, а не меня. Ваша автостоянка. Нам подождать?
— Подойдите к бордюру, — сказал Виктор. — Сейчас выеду.
Он забрал машину, подождал, пока все сели на свои места, и через десять минут остановил "найт" возле нужного двора.
— Заезжать не буду, — предупредил он Ольгу. — Слишком приметная машина. Тебе нужна помощь?
— Вообще-то, нет, но пусть Нор на всякий случай побудет во дворе. Постараюсь уложиться в двадцать минут.
Они вдвоём вошли в большой двор, образованный четырьмя пятиэтажными домами, и быстро нашли нужный подъезд.
— Теперь приготовлюсь, — сказала Ольга, завязывая лицо платком и надевая сверху капюшон. — Если потом что-то и вспомнят, мне это не навредит. Погуляй, а я подожду, пока кто-нибудь откроет двери.
Через несколько минут раздалась короткая трель домофона, и дверь в подъезд открыл какой-то мужчина, не обративший внимания на вошедшую девушку. Ольга поднялась на второй этаж, настроилась на нужный образ и позвонила в двадцать шестую квартиру.
— Кто? — послышался из-за двери мужской голос.
— Это я, Фёдор Гаврилович, — отозвалась Ольга. — Полозов.
— Олег Николаевич? — удивился Первухин, открывая дверь. — Чем обязан?
— Впустите в квартиру? — спросил мэр. — Или у вас сегодня неприёмный день?
— Проходите, пожалуйста! — посторонился Первухин. — Вот, обуйте тапочки... Что же это вы в такую погоду без зонта или плаща?
— Меня привезли к подъезду, — сказал мэр. — Где мы можем поговорить?
— Проходите в гостиную, — решил Первухин, — а я, с вашего позволения, заменю халат на что-нибудь более презентабельное.
Он ушёл в спальню, где быстро сменил махровый халат на брюки и рубашку.
— Федя! — распахнула дверь жена. — Что это за блядь в нашей гостиной?
Выскочивший в гостиную Фёдор Гаврилович застыл, приоткрыв рот: на диване, закинув ногу за ногу, сидела смазливая девица лет семнадцати. Задравшаяся символическая юбка не скрывала трусики, глубокое декольте блузки выставляло напоказ немаленькую грудь, а на лице было столько макияжа, что хватило бы разрисовать трёх таких же... блядей. Внешний вид и вызывающая поза девушки не оставляли никаких сомнений в её моральном облике.
— А где мэр? — выдавил он из себя.
— Какой? — хриплым голосом спросила девица. — Этот?
Теперь в изумлении застыла и жена: вместо шлюхи на диване сидел весело улыбающийся Полозов.
