Мой враг, моя любимая

— Ты что, сучка, шутить вздумала? Быстро встала на четвереньки! И не смей поднимать голову, когда я выйду!

Я онемела от изумления.

— Я не...

— На четвереньки! Или стреляю! У меня есть разрешение на неограниченный отлов таких, как ты. Раз... два...

Опыт жизни в клане подсказывал, что дальше последует выстрел. Я упала на колени в придорожную траву. Уперлась ладонями в землю и покорно опустила голову. В горле стоял комок. Так, при всех, мне еще не доводилось унижаться. И, как назло, старикан этот маячил на другой стороне дороги! Может, получал удовольствие от зрелища?

Дверь джипа открылась, и прямо перед моим носом на землю ступила нога в блестящем кожаном сапоге.

— Голову не поднимать, — напомнил толстяк.

Он неторопливо обошел меня, дал легкого пинка под зад. Я пискнула, но удержалась в прежней позе. Хлопнула дверь со стороны водителя.

— Митяй! Она, правда, не лекхе! — воскликнул другой мужской голос, не такой низкий.

Кто-то подхватил меня под локоть, рывком поставил на ноги. Мои руки вытянули вперед и сдвинули оковы выше запястий.

— Видишь? Кожа не тронута. Нет ожогов.

— Может, это обычный металл? — не собирался отступать толстяк.

Я повернула голову и рассмотрела своего спасителя. Достаточно молод. Темно-русые волосы с легкой волной обрамляли симпатичное лицо. Картину портили, разве что, глаза, расположенные чуть навыкате. Охотник улыбнулся мне ободряющей улыбкой.

— Такие тяжелые кандалы — и просто так? Нет, брат. Что-то здесь не сходится.

— Пуля... — выдавила я, все еще оправляясь от шока. Не каждый день приходится стоять на четвереньках в грязной траве да еще под дулом пистолета.

— Что? — придвинулся ближе тот.

— Пуля... на моей шее... я охотник.

Аккуратно он отодвинул воротник моей куртки и заглянул в проем. Поддел пальцами пулю. Лицо тут же вытянулось.

— Она из клана Хромого!

— Только мы носим первые пули, — кивнула я и послала мстительный взгляд толстяку. — Точнее, только члены семьи.

Тот с видимой неохотой убрал пистолет.

— Ладно. Но откуда кандалы?

— Я сбежала из плена.

— Хорошо, что мы тебя нашли! — улыбнулся молодой и приобнял меня за плечи. — Поедем, расскажешь все в дороге. Не волнуйся, теперь ты в безопасности. Как тебя зовут?

Я назвала им свое имя, и уже через минуту сидела на заднем сиденьи джипа, который резво уносил меня все дальше от Сопротивления. Оглянувшись, я заметила, что красная развалюха старика уже превратилась в маленькую точку.

Впервые за несколько последних дней удалось почувствовать спокойствие и даже расслабленность. Больше не надо было собачиться с Милой, ждать приезда Ивара, считать мучительные часы в неволе. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Хорошо...

Правда, долго наслаждаться покоем не дали.

— Так где тебя держали, Кира? — поинтересовался молодой охотник, которого, как выяснилось, звали Жорж.

Свое имя он произносил на французский манер и, видимо, наслаждался при этом каждым звуком.

— В поселении, — ответила я неохотно.

— В гетто, что ли? — хмыкнул толстяк. — Так вроде далековато здесь от гетто...

— Нет, не в гетто. Просто в поселении лекхе. Они... — я вдруг спохватилась и прикусила язык. Нужно ли рассказывать так много? Да, у меня была тысяча причин злиться на Ивара, но Никитка... могу ли я поставить под удар ребенка?

— Что 'они'? — подхватил Жорж.

— Они привезли меня туда с завязанными глазами, — быстро сообразила я.

Это была часть правды. Мы с Иваром прибыли ночью, и мне не удалось тогда разглядеть дорогу.

— Но обратно-то ты нашла путь? — оживился толстый Митяй. — Запомнила? Лекхе, которые живут не в гетто... мы должны это увидеть.

Они с Жоржем переглянулись.

— Я бежала наугад. Сама не помню, как оказалась у дороги. По-моему, даже кругами ходила, — настаивала я на своем.

— Но все равно ты не выглядишь сильно обтрепанной и уставшей. Значит, это место не так уж далеко, — возразил толстяк.

Я замолчала, а он повернулся и уставился на меня пронзительным взглядом. Чем дольше затягивалась пауза, тем сильнее казалось, что веду себя, как Сочувствующая. И если охотники тоже подумают так, то обратное будет очень трудно доказать.

— И они просто держали тебя там? — Митяй прищурился. — Для чего?

— Ладно, ну чего ты насел? — встал на мою защиту Жорж. — Не видишь, девушка еще в себя не пришла.

Толстяк, наконец, перестал обстреливать меня глазами и повернулся к собеседнику.

— Ты посмотри, слишком уж она чистенькая. Что они там с нее, пылинки сдували? С какой стати дикарям так оберегать охотницу? Или она не охотница, или... — он снова бросил косой взгляд. — Она была их шлюхой.

Я охнула от возмущения. Не могла поверить, что кто-то посторонний прямо при мне станет говорить такие гадости. В клане моего отца наемники и заикнуться в моем присутствии о чем-то неподобающем боялись. В который раз мысленно посетовала, что папа из слепой родительской любви скрыл от меня столько правды о реальном мире.

— Не говори так о нашей гостье, — покачал головой Жорж, — конечно, никто из них и пальцем ее не тронул. Ты сам слышал, какие порядки в клане Хромого. Женщина из этого клана скорее убила бы себя, чем допустила такое! Это все равно, что со своей собакой переспать!

Он многозначительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида и добавил:

— Если она, конечно, на самом деле из этого клана.

Я сглотнула. Убить себя, чтобы не спать с Иваром? О да, я пыталась. Но им-то легко судить. Они никогда не окажутся на моем месте. Поэтому я тоже не открою им правду.

— Меня держали, как заложницу, чтобы шантажировать отца, — я вздернула подбородок, — поэтому и пылинки сдували. Иначе папа не пошел бы на переговоры.

Эта версия успокоила моих собеседников, разговор затих сам собой. Я отвернулась к окну, гадая, сколько еще придется врать, балансируя на тонкой грани правды и вымысла, чтобы не навредить невинным жителям поселения, но и не сгубить собственную репутацию. И вдруг поняла, что все только начинается. У отца вопросов наверняка появится несравнимо больше. Его я не смогу заставить умолкнуть какой-нибудь высокомерной фразой, как случайных спасителей.

Придорожный указатель сообщил, что до города осталось каких-то десять километров, когда джип вдруг свернул с шоссе на грунтовку. С одной стороны виднелись дома пригородного поселка, с другой — простиралось поле со свежевскопанной черной землей, а за ним — роща.

— Куда мы едем? — насторожилась я.

— К нам домой, — уверенным тоном заявил Жорж, — не можем же мы не накормить тебя и не дать отдохнуть. К тому же, путь до заповедника неблизкий, а мы не планировали такую дальнюю поездку.

Это звучало разумно.

— Я хочу сразу же позвонить папе, — сообщила я.

— Конечно, — миролюбиво согласился он, — сразу же позвоним. Заодно и с Седым познакомишься.

— А кто такой Седой?

Жорж улыбнулся светлой мальчишеской улыбкой.

— Наш отец.

Теперь уже по двум сторонам дороги тянулись перепаханные поля. Проехав еще какое-то время, джип миновал каменную ограду с распахнутыми воротами, которые, судя по виду, никогда не закрывались, слишком уж 'вросли' в землю. Нас встретил фруктовый сад. Деревья казались высаженными любовно, по линеечке. На ветвях краснели спелые бока яблок. Роль живой изгороди выполняли кусты роз. Я залюбовалась чайными, темно-красными, белыми и нежно-розовыми бутонами. Словно попала в райские кущи, настолько здесь было красиво.

Если внутри и трепыхалось волнение, то теперь оно утихло. В таком прекрасном месте просто не хотелось думать о плохом.

Вьющаяся роза оплетала упругими темно-зелеными стеблями выбеленный фасад дома. Здание выглядело старым. Узкие окна, старомодная лепнина по фронтону. Дом походил на какую-нибудь старую гимназию, из числа тех, которые мне доводилось видеть на страницах учебников истории.

Джип притормозил на широкой площадке перед входом. Жорж выпрыгнул, галантно открыл мне дверь и подал руку, чтобы помочь выбраться. Митяй просто поспешил в дом, не оглядываясь.

— У вас тут глаз не оторвать... — протянула я, вдыхая полной грудью чудесный пряно-пьянящий аромат роз.

— Это отец, — с улыбкой сообщил Жорж. Пока я любовалась плодами на деревьях, украдкой заметила, что он смотрит только на меня. — Если бы не родился охотником, то наверняка стал бы садовником. Здесь его страсть. Любимое хобби.

— У нас не так...

— А как у вас?

— У нас река. Она очень красивая, но холодная. Если бродить по берегу, то можно найти прозрачные камни, — я испытала почти невыносимую боль от ностальгии по родным местам. — А еще везде мох. Когда он свисает с деревьев, то напоминает лапы сказочных чудовищ. Так я в детстве воображала. Но цветов у нас нет. Мой папа посчитал бы цветник глупостью и лишней тратой сил и времени. И лес, в основном, хвойный.

— Значит, твой отец далек от романтики? — хмыкнул Жорж.

— Вся романтика закончилась со смертью мамы.

— Я слышал, ее убили лекхе. Все знают эту историю. Ваша семья — живая легенда.

Что-то кольнуло внутри на словах 'убили лекхе'. Нина посеяла во мне зерно сомнений, которое теперь никак не удавалось вытравить. Пока я подыскивала подходящие слова для ответа, на пороге дома снова появился толстый Михей.

— Ну где вы? — недовольным голосом позвал он. — Отец ждет!

— Пойдем? — Жорж повел меня к дверям, и я последовала охотно. Все-таки рядом с ним чувствовала себя комфортнее, чем в компании сурового толстяка, который замкнул процессию.

Из-за небольших окон в помещении не хватало света. Пахло душным ароматом увядших и начинающих подгнивать цветов. Где-то в глубине дома переливалась на разные голоса классическая музыка. Мы направились на звук. Я не разбиралась в композиторах настолько хорошо, чтобы понять, чья она, но сумела различить органную полифонию.

Жорж шел уверенно, его ботинки отстукивали ритм по гладким крашеным доскам пола. Митяй за моей спиной, наоборот, ступал мягко, как кошка. Только шорох одежды выдавал его присутствие. Коридор оканчивался приоткрытой дверью, из-за которой бил свет. Жорж толкнул ее и посторонился, чтобы пропустить меня вперед.

Я вошла и оказалась в рабочем кабинете. Пожилой сухопарый мужчина, одетый в подобие сюртука с высоким воротником, и впрямь седой как лунь, стоял лицом к окну, заложив руки в замок за спиной. При моем появлении он обернулся, взял со стола пульт и выключил музыкальный центр, расположенный на полке в окружении книг. Внезапная тишина ударила по ушам сильнее взрыва бомбы.

— Здравствуйте, — поприветствовала я, ощущая неловкость.

— Митя, а почему вы нашей гостье еще руки не освободили? — нахмурился глава клана, остановив взгляд на моих кандалах.

Тороптивое шарканье ног за спиной подсказало, что толстяк бросился куда-то прочь. Жорж остался безмолвной тенью у дверей, будто и слово боялся вымолвить без разрешения.

— Значит, ты — дочь Хромого? — светским тоном поинтересовался Седой, разглядывая меня с головы до ног.

— Да.

— Я слышал, что твоя мать была красавицей. Ты, наверно, в нее пошла?

— Так говорят, — я пожала плечами.

Старик прошелся вдоль стены, по-прежнему держа руки заложенными назад. Чем-то даже ворону Нины напомнил своим важным видом.

— И как дела в заповеднике?

— Мы... мы справляемся, спасибо.

— И твой отец по-прежнему торгует оружием?

— В соответствии с законом, — ушла я от ответа, не понимая, к чему он клонит.

Черты лица моего собеседника разгладились, словно тот и сам понял, что начал спрашивать лишнее.

— Надеюсь, поездка была комфортной?

— Да, спасибо, — я решила умолчать о том, как толстяк чуть не выстрелил, — и благодарю за гостеприимство. Можно мне сразу позвонить папе? Очень волнуюсь.

— Конечно. Уж он-то как, наверно, волнуется! — улыбнулся старик, но взгляд его голубых глаз оставался холодным.

Седой подошел к столу, взял телефон и протянул мне. Я приблизилась и буквально выхватила аппарат, не веря своему счастью. Неужели сейчас услышу родной голос отца?! По памяти набрав номер, приложила трубку к уху. Седой внимательно наблюдал за моими действиями. С каждым гудком сердце замирало. А вдруг не ответят? Долго, так долго...

Наконец, послышался щелчок, а следом — грустный голос моего отца.

— Папа! — вскрикнула я, и глаза защипало от непрошенных слез.

— Кира? — его голос звучал недоверчиво. — Это ты?

— Да, папа! Это я!

До моего слуха донесся судорожный вздох.

— Моя малышка... с тобой все в порядке? Где ты?

— Да! Со мной уже все хорошо! Я...

С удивительной для своих лет прытью Седой выхватил из моих пальцев телефон и отступил назад.

— Привет, Хромой, — заговорил он в трубку, — твоя девочка в надежных руках. Она в моем клане. Среди своих.

Старик замолчал, очевидно, выслушивая собеседника.

— Что вы... — начала я, но на плечо тут же опустилась рука Жоржа. И когда успел оказаться рядом?

— Ш-ш-ш, — приложил он палец к губам, — не мешай.

— Нет, лучше мы сами к тебе приедем, — продолжил Седой. — Сегодня? Нет, не успеем. — Он рассмеялся. — Нет, я пока не скажу тебе адрес. Не хочу проснуться среди ночи в собственной постели с твоим пистолетом у виска. Завтра. Мы привезем ее завтра. О своих приключениях она сама тебе расскажет.

Последовала очередная пауза.

— Да, она цела и невредима. Наша почетная гостья, — лукавый взгляд Седого пробежался по мне. — О, я не сомневаюсь! Не сомневаюсь, что ты будешь очень благодарен за спасение дочурки. Так благодарен, что наполнишь особым железом мой фургон, который я возьму с собой. Да. Целый фургон. Доверху. — Он умолк ненадолго. — А во сколько ты оценишь свою ненаглядную Киру? Да? Ну то-то же. Все. Бывай.

С довольным видом Седой убрал телефон в карман.

— Все готово, Кира. Завтра ты едешь домой.

Я не могла поверить своим ушам. Нет, не от радостной перспективы увидеть родных. От ужаса. Стоило ли бежать из поселения лекхе лишь для того, чтобы стать предметом сделки для очередных заинтересованных лиц?!

— Мой отец не сможет отгрузить столько железа, — покачала головой я, — его столько просто нет.

— Значит, у него есть целая ночь, чтобы добыть еще, — невозмутимо парировал глава клана. — Вы столько лет торгуете им. Да у вас целый клондайк, не иначе! Никогда не понимал Хромого. Почему он так жмется, продает по чуть-чуть? Мы с ребятами приезжали к нему как-то. Так получили едва ли жалкую горстку пуль.

— Их приходится экономить, — подхватил Жорж, пытаясь заглянуть в глаза. — А у нас здесь столько работы, что экономить никак нельзя.

— Вот поэтому папа и продает мало... — пробормотала я, все еще обдумывая свое новое положение, — чтобы не было бездумного отстрела всех подряд.

— Бездумного отстрела? — повторил Жорж, и они со стариком рассмеялись, словно я только что рассказала забавный анекдот.

В это время появился Митяй с молотком и зубилом. Не успела я оглянуться, как Жорж схватил мою руку и прижал к столу. Толстяк вставил конец зубила в узкий паз оков. Ударил молотком. Я поморщилась от боли, но не сопротивлялась. Понимала, что без ключа кандалы по-другому не снять. Митяй ударил еще раз. И еще.