Суккуб в удаленном доступе

— Пока наши голубки решают свою проблему? — Маша тряхнула рассыпанными по плечам волосами. Может быть это выпитое вино виновато, а может быть слишком романтическая история юных возлюбленных, но чувствовала она себя сегодня на удивление смело. — С радостью.

— Не понимаю, как ты позволила себя втравить в эту авантюру?

— Сама не знаю. Просто Сема бывает очень убедительным, когда хочет.

— По-моему, это весьма глупо, пытаться вызвать любовь девушки через ревность. Мальчишка он еще.

— Не скажи, — Маша рассмеялась. — Вы, мужчины, в любом возрасте мальчишки. И с годами способность делать глупые поступки никуда не исчезает.

— Откуда у тебя такие глубокие познания в мужской психологии? И будто вы, женщины, намного умнее.

— Ой, нет, этого я не говорила. Катя сейчас ничуть не умнее поступает. А вот ты, между прочим, тоже позволил втравить себя в эту историю.

— Младшая сестра — тайная и очень разрушительная сила для любого мозга и нервной системы. А сестра вместе с подругой... Лучше сразу в простынку завернуться и к кладбищу ползти, чем им отказать.

— Ну да, — с умным и очень серьезным видом покивала головой Маша, — мы, женщины, такие...Хрупкие, ранимые. И если нам отказывают, сами кого хошь в простынку завернем и до кладбища дотащим.

— Неужели ты такая же?

— А что, я не женщина? — в голосе Маши слышался вызов.

— Женщина. И я очень хорошо это сейчас ощущаю, — Сережа провел по ее спине ладонями. — А по этому платью понимаю, что еще и очень страстная, — прошептал он ей на ухо, нежно касаясь мочки губами. Маша покраснела, но не отклонилась. — Так что не сомневаюсь: и завернешь, и дотащишь, еще и лопатку вручишь, чтоб сам могилку копал и не утруждал тебя, такую красивую, — уже нормальным тоном закончил он.

Маша рассмеялась и несильно стукнула его кулаком по груди. Их взгляды не отрывались друг от друга. Со стороны было очень легко говорить Кате и Семе: почему вы не признаетесь, ведь это так легко? А почему, учась на одном потоке, они, Маша и Сергей, до сих пор не подошли к друг другу? Маша — потому что девушке первой подходить неприлично? Сергей — потому что верил, что у такой ослепительно красивой блондинки просто не может не быть парня? Оказывается, не так-то это просто понять, что твои чувства взаимны. Но сейчас у них есть шанс не быть такими же глупыми, как Катя и Семен.

— Тебе хорошо с ним? — голос Семы дрогнул. Он долго молчал, завороженный неожиданной мягкостью и покорностью девушки. Голова Кати покоилась на мужском плече, и Семино теплое дыхание шевелило ее волосы на затылке. Так же как и легкие поцелуи, которые, как он думал, Катя не замечает.

— А тебе с ней?

— Ты не ответила на вопрос.

— Ты тоже...

Его руки сильнее сжались на Катиной талии, притягивая настолько близко, что между их телами не осталось и миллиметра свободного пространства.

— Что ж мы делаем-то, Кать?

— Танцуем, — хотя они уже просто стояли и смотрели друг на друга. Несколько долгих секунд, а потом Катя, смутившись, отвела взгляд чуть в сторону, невольно остановив его на танцующей паре — Сергее и Маше. Уголок девичьих губ чуть дернулся в намеке на улыбку, хотя сейчас Катю больше интересовало, отважится или нет Сема ее поцеловать. Но Сема, потеряв Катин взгляд, обернулся.

— О, твой жених совсем не скучает... — лед, звучавший в голосе, безнадежно пытался скрыть боль.

— Вообще-то, он танцует с твоей девушкой, — Катя чувствовала себя уставшей. Она устала бороться за Сему с ним самим, да и способ борьбы — эта мелкая и несуразная месть — выбран был неудачно. Нужно закончить все. И начать заново. С чистого листа. Трудно. Тяжело. Женское упрямство — мужчина должен первым признать свои ошибки. Но в конце концов, кто из них умнее, да и старше? Конечно, она. Ну а если все же струсит, всегда можно сказать, что Сергей ее бросил. Только сейчас надо все закончить, успокоиться и завтра поговорить. Без посторонних.

Катя решительно направилась в строну танцующей парочки, попутно отметив, что Сергей с Машей очень хорошо смотрелись рядом. Оба блондины. Он — широкоплечий и коренастый, она — тонкая и изящная. И при этом чем-то неуловимо друг на друга похожи.

— Сереж, — Катя пришлось похлопать его по плечу. — Проводи меня до дома.

За плечом пыхтел Семен, но Катя сдерживала себя, чтобы не обернуться.

Сергей с Машей переглянулись, причем столь выразительно, что любому постороннему было ясно: они ведут диалог, понятный только им, и для него не требовалось слов.

— Катюш, а давай тебя Семен проводит? Маша не против, — и Сергей лучезарно улыбнулся.

— Да, действительно, это хорошая идея, — Сема крепко взял ее за локоть. — Если у тебя разболелась голова, это не повод лишать Сергея возможности повеселиться.

— Нет, — она попыталась вырвать свой локоть из цепких пальцев. — Сережа, проводи меня, пожалуйста. И я не говорила, что у меня болит голова. Мне просто все надоело.

— Катя, не будь ребенком. Твой друг тебя проводит, — и Сергей посмотрел на нее таким тяжелым взглядом, что Катя поняла: если она сейчас же не уйдет, то он выложит все Семену. Маша смотрела на нее ничуть не добрее. Лучше уж самой все рассказать.

— Гады, — Катя развернулась и ушла не оглядываясь. Кругом все веселились, ее пытались остановить, что-то спрашивали, но она только вымученно улыбалась и кивала головой. Вот, никакого завтра. Никакой передышки. Выясним все сейчас. И даже нельзя было сказать, что она сердилась на так нагло ее подпихивающих Сергея и Машу. Иначе определенное ей самой "завтра" могло наступить лет эдак через сто. Но Катя боялась. Нет, не мнимой обиды Семы, не того, что ошиблась. Нет. Она боялась шага в новую жизнь, где устоявшиеся отношения "я безнадежно влюблена в своего друга" сменятся на другие, где можно не стеснятся своих чувств. Она боялась взрослеть.

Но ничего этого в тот момент Катя не анализировала и не формулировала. Она просто шла к выходу, спиной чувствовала идущего следом за ней Сему, старательно улыбалась и безуспешно пыталась сдержать дрожь.

И, когда они вышли за ворота, Сема взял ее за руку, а она переплела свои пальцы с его. Это было как начало сна. Они молча брели по тротуару. Сема чувствовал: нужно сказать и выяснить все сегодня. Это ощущалось настолько остро, будто завтра уже не наступит. Но сказал:

— Как ты можешь его любить? Он спокойно отправил тебя со мной, а сам остался развлекаться!

— Между прочим, он остался с твоей девушкой, — Катя чуть пожала плечами и сильнее сжала его ладонь, будто умоляя: не надо скандала.

— Это не важно. У нас... — он запнулся, пытаясь подобрать слово, — ...несерьезно. И я не про себя. Он тебя не достоин. Разве ты не видишь, ты для него ничего не значишь!

Они уже дошли до Катиного дома, и она нажала на кнопку звонка.

— Сем, а кто достоин? — Сема чуть не задохнулся от того, что светилось в ее так неожиданно потемневших глазах. Так она смотрела на него только во сне. — Для кого и что я значу?

Но он не успел ответить. Раздался звук отпираемого замка.

— Ничего себе, как вы быстро. Меня в молодости нужно было ремнем с гулянок загонять, да и то не помогало. Еще и кавалера поменять успела, — добродушно усмехнулся открывший калитку мужчина.

— Молодость, ветреность, дядь Миш. Ты идешь? — она потянула Сему за руку, которую так и не выпустила. — Дядь Миш, мы в саду еще побудем.

— Да ради бога.

Охранник, усмехаясь в усы, запер калитку и скрылся в домике у ворот, проводив взглядом идущую по садовой тропинке пару.

— Это был слишком сложный вопрос? — заговорила первой Катя. Небольшой сад, густо засаженный деревьями и кустами, уже начинающими желтеть, освещался только неясным светом фонарей на солнечных батареях.

— К-какой? — в горле у Семы пересохло и голос не слушался.

— Так кто меня достоин? — Катя остановилась в густой тени сирени и отпустила его руку.

— Кать, ты только на один вопрос мне ответь: почему он, а не...я?

— Знаешь, — она шагнула к нему ближе и положила руку на его грудь, — что-то мне кажется, слишком много вопросов. Поцелуй меня уже.

— Кать...

— Тшшш...Я жду...

— Кать, подожди, мне нужно многое тебе рассказать...

— Потом расскажешь. Как всегда все на женские плечи, — и она притянула его голову к себе.

Потом они, конечно, поговорили, но значительно позже. А пока были звезды, луна, шелест листвы, чуть слышная музыка и самые нежные и желанные губы и руки.

Первые.

Единственные.

* * *

На ней были надеты простые белые маечка и трусики.

Обычный хлопок. Никаких кружев. Но тонкая ткань не скрывала ни одной из ее чарующих женственных черт — маленькую высокую упругую грудь, тонкую талию, гладкие округлые бедра. Золотистые вьющиеся волосы облаком мерцали над плечами. У Егора начало покалывать пальцы от желания прикоснуться к ее телу, запустить свои руки в ее копну волос, прижать Леру к себе и впиться в губы поцелуем. Жестко, болезненно, чтобы этими простыми действиями высказать всю свою ярость, всю свою боль из-за ее бегства, из-за непонимания ее поступков.

В свете огромной луны, как всегда заслоняющей небо, ее темные, почти черные глаза мерцали желанием и затаенной тоской. Желания в них было больше.

Он потянулся к ней, даже не пытаясь усмирить заходящееся в безумном ритме сердце. Она была мягкой и нежной, податливой, даже покорной. Лера подняла руки, и Егор одним движением стянул с нее майку, на миг задохнувшись от прикосновения твердых сосков к своей груди. Лера вздохнула и нежно коснулась его губ в поцелуе. Его руки заскользили по гибкой девичьей спине, наслаждаясь гладкостью кожи.

Она чуть отстранилась и провела пальцами по его груди и животу. Улыбнулась, увидев, как непроизвольно Егор втянул живот от судороги желания, скрутившей все внутренности, и продолжила гладить. Он рывком втянул воздух, еле сдерживая стон. Кровь шумела в ушах и застилала желтой пеленой глаза.

Егор перехватил её руки, глядя на ее влажные чуть приоткрытые губы, и с трудом сглотнул:

— Подожди...

— Я не хочу ждать. Я хочу тебя.

Напор, такой же как несколько часов назад, сносящий все на своем пути, лишающий разума и воли. Она, только она. Ближе, глубже, горячее.

И все же не такой. Егор удержался на самом краю, хотя руки жгло от желания огладить все ее выпуклости, а заострившиеся соски манили прижаться к ним губами.

— Нет, стой. Хоть сейчас ответь мне, почему ты сбежала?

Лера вздохнула и опустила голову. Тяжелая волна волос скользнула по плечам, накрывая удерживающие девушку руки Егора.

— Потому что... Неужели мне сейчас надо давать тебе отчет?

— Да, хоть сейчас! — и такая мука прозвучала в его голосе, что Лера вздрогнула. — Я не понимаю тебя. Сначала вроде все наладилось, а потом раз и резкий поворот. Если у тебя этот, Олег, то зачем? Я сегодня зачем?!

— У меня нет Олега, — Лера закусила губу и посмотрела чуть в сторону. Егор с удивлением увидел, что по ее щеке покатилась слеза. — Это у тебя есть.

— Кто есть? — опешил он.

— Не знаю кто, — она раздраженно пожала плечами и, выдернув свои руки из захвата Егора, отошла. — Она подняла трубку и сказала, что ты в душе. А ты... ты мне даже не перезвонил.

— В душе? Нет! Не может быть...

— Может, — она посмотрела на него печальными глазами и растворилась в воздухе.

— Лера! — с этим криком Егор вскочил на кровати.

Черт, это сон. Это опять сон. Реальный, возбуждающий, но вот эта фраза про звонок... Он выругался и принялся искать телефон. Телефон нашелся в прихожей в кармане куртки. Егор пролистал журнал входящих вызовов и, действительно, нашел входящий от Леры в четверг вечером.

— Олеся... — простонал он, после чего вспомнил всех ее родственников, которым красота и звучность воспроизводимых фраз вряд ли бы понравилась. Не раздумывая он набрал номер бывшей невесты, хоть его и не было больше в записной книжке, но из памяти его вытравить оказалось гораздо труднее, чем из телефона. С первого раза не взяли трубку, но он перезвонил еще раз.

— Алло, — раздался хриплый заспанный женский голос. — Кто это?

— Скажи честно, когда ты у меня ночевала, кто-нибудь звонил?

— Егор, ты, что ли?

— Кто это? — раздался на заднем плане мужской голос.

— Кажется, Егор...

— Что ему надо? — Егор, уже скрипя зубами, слушал диалог в трубке. — Что-то случилось?

— Егор, что-то случилось?

— Просто ответь мне, когда ты ночевала у меня, мне кто-нибудь звонил?

— Ты на часы смотрел? Три часа ночи! А ты про какой-то звонок!

— Просто ответь! — рявкнул он так, что на том конце воцарилась тишина. Слишком это было не похоже на всегда сдержанного Егора.

— Мммм... Да, вроде был звонок. Было написано "Диплом...что-то там еще", сказали перезвонят.

— Ты мне сказать сразу не могла?!

— Ну извини, забыла. Блин, это так важно?

— Олесь, знаешь, лучше бы я тебя никогда не встречал... — и Егор сбросил вызов. Набрал номер Леры, но абонент все еще был недоступен. Он еще раз выругался, но легче не стало. Осталось только ждать понедельник и надеяться, что за эти дни Лера не надумает себе еще что-нибудь. Женщины ведь такие создания: стоит их только предоставить самим себе, как они обязательно что-нибудь придумают, сами на это обидятся, а ты ходи и думай, что на этот раз не так.

— Связать, отшлепать и пусть только попробует еще раз сбежать, не выпущу из кровати месяц, — Егор закрыл глаза и откинулся на стену. Что ж, следует признать — Лера ему нужна. Вся и навсегда. Осталось самое сложное: убедить и ее, что он ей тоже нужен. Весь и навсегда.

* * *

— Что-то наша птичка-жаворонок завтракать не идет, — Лена не спеша размазывала масло по тонкому кусочку батона. Близнецы сдабривали кашу шоколадными шариками из сухого завтрака, на что Лена смотрела сквозь пальцы. Влад, как настоящий глава семейства и демон от рождения, уставившись в планшет, заменивший утренние газеты, держал в руке чашку крепкого кофе и закусывал его куском мяса без хлеба, зато с огурцом.

— Да, Катя и не бежит завтракать — это что-то не нормальное, — Влад хмыкнул, не отрывая взгляда от планшета: — Слушай, ну то, что без эротики никуда даже в книге про зеленых гоблинов и свиней, — Лена при этих словах бросила на мужа испепеляющий взгляд, который был проигнорирован, — это я уже уяснил. Но вот скажи: "соски затрепетали" — это как?

— Где? Я не могла такое написать!

— Ну, значит, это злобный домовой, — Влад с ухмылкой ткнул в экран. Лена всмотрелась и покраснела.

— Отдай!

— Да пожалуйста. Тема, у тебя за шариками уже не видно каши. Бери пример с брата: он сыпет их сразу в рот. Лен, что это за серая пакость в тарелке у детей?

— Это полезная пятизлаковая каша, — обиделась жена. По субботам всегда она сама готовила, и следовало признать: сегодня эксперимент не удался.

— Не издевайся над детьми. Ты забыла, чьи в них гены? Паш, Тем, мясо хотите?

В ответ раздался согласный вопль.

— С вами забудешь... Есть одно мясо вредно для здоровья.

— Так мы не одно, а два. Правда, сыны? И все же, где моя дочь? Пойду-ка я посмотрю.