Катализатор

"Налюбовавшись" на физиономию басиста, Ника пробежала глазами коротенькую статью, но не почерпнула из нее ничего нового. О том, что Максим был членом "Знака Аард" с момента рождения группы, и что активно писал музыку для них, она знала и так, а скупая формулировка "покинул группу по личным причинам" совершенно ничего не проясняла.

История команды не отличалась оригинальностью и по большому счету сильно походила на истории других подобных групп широко известных в узких кругах. Значимых вех и эпохальных дат почти не имелось, поэтому Ника, просмотрев их по диагонали, закрыла вкладку и решила послушать треки. Как и ожидалось, какие-либо сведения об авторах музыки и текстов товарищи, размещавшие контент, указать не удосужились. Песни были сгруппированы в три блока. Первый назывался "Читай по губам" и, похоже, представлял собой пока единственный полноценный альбом "Аарда". Второй, с заголовком "Карфаген. Сингл", также однозначно идентифицировался, но Нику больше всего заинтересовало расплывчатое "Ранее...", венчавшее третий блок. Она правильно догадалась — здесь хранились треки, записанные в "полевых" условиях с помощью подручных средств и поэтому не отличающиеся хорошим звуком. Вот только какие-то из этих песен (а может и все, кто знает) написал Павлов, и ей было интересно послушать именно их. Чтобы лучше понять каким он был. Какой он сейчас.

Включив первый трек, носящий гордое название "На страже мира", Ника решила еще побродить по сайту и полезла в галерею. Там висели три папки, датированные этим годом, а для просмотра всего остального предлагалось перейти по ссылке и порыться в архиве, что, собственно, она и сделала. В архиве было действительно много фотографий, но рассматривать все подряд не слишком хотелось — незнакомые лица и места не вызывали особого интереса. У некоторых папок в заглавии стояли даты, у некоторых — пометки-пояснения. Пробежавшись по ним взглядом, Ника углядела многообещающий заголовок "День рождения Макса". Здесь она окопалась надолго, рассматривая лица, улыбаясь забавным кадрам... И в то же время чувствуя себя немного неловко, будто влезла во что-то личное. Не нужно было смотреть. Не к месту это ее праздное любопытство. Не просто так у Максима возникли теории о комфорте в коллективе. Не на пустом месте. Что-то произошло. Что-то такое из-за чего дружеские отношения между двумя музыкантами и просто жизнерадостными парнями, задорно смотрящими с очередной фотографии, разрушились, как карточный домик... Ника закрыла вкладку — не стала искать другие фото, просто, прикрыв глаза, слушала очередную песню. Музыку к ней написал Максим — она знала это совершенно точно: басовая партия стояла у него в качестве сигнала вызова на мобильном. Музыка не помогла понять, какой он, но удивительным образом попадала в настроение...

Глава 12. Все возвращается

Март подходил к концу, ветреный, холодный серый месяц. Всем хотелось весны, солнца, зелени, выглядывающей из под снега, но погода, испортившаяся в десятых числах, никак не хотела радовать. Снег упорно не таял, лежал по обочинам дорог грязными кучами. Ночью они схватывались корочкой наста, днем становились рыхлыми и ноздреватыми, но в размерах почти не уменьшались. Хмарь, висевшая над городом по утрам, казалось, вползала в людские души, вдыхалась с воздухом, впитывалась кожей, и положительные эмоции становились какими-то тусклыми, зато всякая гадость помнилась долго и заставляла хандрить. Больше всего гадостей сыпалось со стороны Артема.

Развод родителей Чернова состоялся в середине марта. Тетя Галя осунулась и похудела. Артем ходил мрачный и срывался на всех по мелочам. Все понимали, что ему приходится несладко, поэтому старались относиться к его выкрутасам снисходительно. Кажется, это понимание бесило его особенно сильно, и он продолжал нарываться на скандал. Поводы чаще всего находились во время репетиций. Числа пятнадцатого стало окончательно ясно, что парное выступление в "Точке" не состоится, потому как "R-R интервал" "отвалился". Их совершенно неожиданно пригласили на какой-то сейшн в Подмосковье, и упускать такой шанс было бы глупостью. К несчастью сейшн выпадал на следующий день после почти утрясенной в "Точке" даты, и если бы все осталось в силе "интерваловцы" физически не успели бы на него попасть. Кузьмич на сложившуюся ситуацию отреагировал оперативно, заменив ребят другими командами. "Выход" в царство хардкора и панка не вписывался, так что Тёме, измаявшемуся согласовывать график, но так ничего и не добившемуся, оставалось только скрипеть зубами и временами вымещать раздражение на одногруппниках. Не сказать, что Нике доставалось больше всего, просто, наверное, она сильнее реагировала и дольше переживала. Во всяком случае, когда Артем, разглагольствующий, что если не вышло с выступлением, то надо писать что-то новое, забраковал подряд четыре темы, которые она сама считала самыми достойными из всего написанного с зимних каникул, девушке стоило большого труда промолчать. Положение тогда спас Максим, предложивший на выбор две свои композиции. Одна Чернову не понравилась, со второй не согласился Саня, сославшись на то, что понятия не имеет, какой туда можно приплести текст. В итоге Сашке тоже досталось, и с репетиции уходили в молчаливом недовольстве друг другом.

В субботу Чернов слегка повеселел — днем он встречался с администратором нового рок-кафе со странноватым названием "The dark troopers" и обсудил потенциальную возможность выступления. Администратор высказал принципиальное согласие и пообещал позвонить на недельке. Ника, глядя на перемену настроения фронтмена, слегка приободрилась, а то после Черновской оценки ее музыки начала писаться какая-то депрессивная муть. Чуть позже оказалось, что расслабилась она рано, и как всегда неприятности свалились в одну кучу.

Вопреки расхожей фразе тяжелым днем оказался четверг. Утром пришлось возвращаться с пол дороги к остановке, потому что позвонил возбужденный Тёма и безапелляционно заявил, что Ника должна сегодня к двум отнести предполагаемый сет-лист и технический райдер в "The dark troopers". То, что она уже вышла из дома, что у нее все наброски были исключительно на компьютере, а принтера дома не водилось, а также то, что ей после пар придется нестись в кафе сломя голову, его мало интересовали. "Больше некому", — отрезал он и отключился. В итоге Ника едва не опоздала на первую пару. Она еще подумала, что хоть Ромашова к ней претензий иметь не будет, но оказалось, что сей вывод был сделан преждевременно. Занятие Светлана Алексеевна заканчивала оглашением результатов расчетно-графической работы. Сперва Ника подумала, что Ромашова пропустила ее фамилию, но преподша приберегла ее оценку под занавес.

— И наконец, работы Монаховой у меня нет, а Семенову и Олич я РГР не зачитываю. Все свободны.

Димка бы сразу гаркнул "Почему?", но сегодня он отсутствовал по неизвестным причинам, а Ника даже не сразу поверила своим ушам. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы уложить сказанное в голове, а потом она все же поднялась с места и шагнула к Ромашовой:

— Светлана Алексеевна, а почему вы не зачли наши работы?

Ромашова презрительно поджала губы, но все же соизволила пояснить. Причина показалась Нике абсурдной — ее и Димку обвинили в том, что РГР они где-то заказали. В смысле, не сами делали. Робкие Никины протесты Ромашова оборвала железными, по ее мнению, аргументами — студентка Олич отсутствовала на занятии, посвященном разбору темы РГР, консультацию тоже пропустила, ход решения у нее и у Семенова очень похож и не совсем стандартен, а Семенов сам ничего решить не в состоянии.

— И что мне теперь делать? — спросила Ника, прилагая огромные усилия, чтобы в голос не прорвалось возмущение. Не время сейчас права отстаивать — боком может выйти.

— Отрабатывать, — все так же презрительно обронила Ромашова.

— И когда можно отработать?

— Когда будете готовы.

Ника заверила, что она готова уже сейчас. На лице преподавательницы промелькнуло удивление, а, может, расстроенной девушке это показалось. Как бы там ни было, Ромашова всего лишь снова поджала губы и велела полтретьего подойти в преподавательскую. На этом разговор закончился.

Преподша ушла, а девушка со стоном опустилась за парту. Ну почему, почему Ромашова всегда назначает консультации в самое неподходящее время?! Вернуться из кафе к назначенному часу Ника успеет, только если оперативно освоит телепортацию на расстояния до десяти километров. Тяжко вздохнув, она достала телефон и набрала номер Артёма. Чернов ответил не сразу и очень раздраженно.

— Тём, я тебя не отвлекаю? — осторожно поинтересовалась Ника.

— Отвлекаешь. Говори быстрее... — буркнул Чернов. Ника сбивчиво изложила ситуацию. Она предполагала, что Артем будет недоволен, но его ответ превзошел все ожидания. — Если лень идти, так и скажи, нечего сказки рассказывать! — едко и зло выговорил он и бросил трубку.

Ника с трудом сдержала эмоции. Что-то в последние полгода у нее стало совсем плохо с выдержкой. Хотелось не то закричать, не то заплакать, а больше всего — настучать Чернову по макушке. Она раздраженно покидала в сумку свои вещи и вышла из аудитории напоследок хлобыстнув дверью. Вышло это не нарочно (помог сквозняк), но как нельзя лучше отразило собственные Никины желания. Оказавшаяся в опасной близости от двери Надька шарахнулась в сторону, но Ника не обратила на это внимание. Не заметила она и выходящего из аудитории напротив Павлова, зато тот видимо впечатлился ее раздосадованным лицом, потому что сначала окликнул девушку, а потом и поймал ее за руку:

— Ника! Что случилось? — девушка вздрогнула, оглянулась, какое-то время смотрела на Максима, а потом, как выражается Славка, "сделала страшные глаза" намекая, что на людях они вообще-то на вы. Официоз и все такое. Павлов прекрасно понял ее взгляд, но упрямо сдвинул брови и лишь чуть-чуть понизил голос. — Плевать на них! Что случилось?

Ника глубоко вздохнула, успокаиваясь. Помогало слабо, ничего сказать она так и не решилась, просто покачала головой.

— Ну да, а то я не вижу, — как-то невесело хмыкнул Павлов, глянул куда-то поверх ее головы и потянул в сторону аудитории, из которой только что вышел. — Пойдем-ка со мной. Садись.

Ника послушно села за парту. Максим пристроился напротив. Девушка ждала вопросов, но он молчал.

— Все нормально Максим Анатольевич, — вымученно улыбнулась Ника, кое-как совладав с голосом.

Максим посмотрел на нее в упор.

— Прости, но я тебе не верю.

Ника снова вздохнула.

— Ничего страшного, честно...

— Но это не страшное сильно тебя расстроило, — стоял на своем Павлов, и Нике вдруг расхотелось изображать невозмутимость.

— Просто Чернов сегодня утром выдал ЦУ съездить в Заводской район с сет-листом и райдером, я пообещала, а теперь у меня не получается. Ромашова обвинила меня в том, что я не сама свою работу делаю, и теперь мне сегодня нужно доказывать, что я не верблюд. А Артём сказал, что я это в качестве отговорки придумала, чтобы никуда не ездить. Вот и все!

Она выпалила это разом не следя за интонацией и не подбирая слова, и от этого неожиданно полегчало. В коридоре зазвенел звонок, и тут же в аудиторию заглянула чья-то любопытная физиономия. Ника оглянулась, но увидела только смазанное движение, Максим, казалось, вообще ничего не заметил.

— М-да, это он от досады просто... — протянул он, чуть прихватывая себя за затылок. Кажется ему хотелось взъерошить волосы, но не хотелось растрепать "красоту". — Артем звонил мне утром, спрашивал, свободен ли я после обеда, но у меня пары до четырех, так что...

— До четырех? — ухватилась за его пояснения Ника. Хотелось услышать что-то не относящееся к сегодняшним утренним неприятностям, что-то, что позволило бы чуть-чуть отвлечься, переключить внимание, дало бы время хоть немного успокоиться и прийти в себя. — Это сколько же у вас сегодня пар? Пять или шесть? — с голосом почти удалось справиться, но скулы еще сводило.

— Да нет, — усмехнулся Павлов. — Пар у меня три. Просто какой-то, кхм, нехороший человек додумался в восемь утра назначить заседание кафедры. Мы за час отзаседали, и теперь мне тут до обеда торчать просто так. Пришлось назначать отработку хвостатым господам студентам, вон, уже рвутся в бой, — кивнул он головой на вновь качнувшуюся дверь. Впрочем, войти в аудиторию никто не решился — видно господа не слишком-то активно "рвались". Максим перевел взгляд на тяжко вздохнувшую Нику и поинтересовался: — Так что у вас там за ерунда вышла с Ромашовой?

Ника вкратце обрисовала ситуацию. Злость ушла, обида тоже немного отпустила, осталась только усталость.

— Не бери в голову, — негромко сказал Максим, касаясь ее предплечья. Не то успокаивая, не то просто привлекая внимание. — Все образуется. К Ромашовой сходи обязательно. Скорее всего, она уже и сама поняла, что дала маху, иначе бы ни за что не назначила на сегодня. Может и спрашивать ничего не будет, но и в том, что была не права, ни за что не признается. Я, конечно, мог бы попросить ее перенести консультацию, но лучше не стоит.

— Конечно, — нервно хихикнула Ника. — А то она подумает, что РГР нам с Семеновым вы делали.

Павлов тоже улыбнулся, снова провел кончиками пальцев по предплечью:

— А на Артёма сильно не обижайся. Вот посмотришь, остынет и еще извиняться будет. И даже если выступление сорвется — ничего страшного, не последнее. Все образуется...

Нике и самой уже казалось, что все не так плохо. В аудиторию снова кто-то заглянул, и девушка словно опомнилась:

— Ой, у меня же пара началась! — подскочила она с места, глянула на студента, просунувшего голову в приоткрытую дверь, потом снова обернулась к Павлову. — Спасибо, Максим Анатольевич. — Тот только пожал плечами.

Факт опоздания на лабораторку на Нике никак не сказался, да и вообще остаток дня прошел вполне терпимо. Гордое одиночество на парах ее ничуть не тяготило, ехидный шепоток Веретенникова и его косые взгляды она предпочла не заметить, ну или, по крайней мере, не принимать на свой счет. Даже довольно неприятное Серегино замечание про нее, Димку и Ромашову оставила без внимания — все негодование сбросила на Павлова, и подначку злобствующего одногруппника смогла стерпеть. Веретенников, видя полный игнор, быстро завял, но кто знает, к чему привела бы словесная перепалка, если бы Максим не поймал ее за руку в коридоре.

Со Светланой Алексеевной Максим тоже почти угадал. Ромашова выдала Нике задание и заставила пояснять свои действия вслух. Просмотрела первые два этапа и сказала, что этого достаточно. Ника набралась наглости и спросила про участь Семенова. Ромашова хмыкнула и ответила, что если он будет отвечать хоть вполовину также складно, как Олич, она зачтет ему РГР, но для этого студенту Семенову сначала придется явиться ей пред светлы очи. Ника подумала-подумала, написала Димке sms, так как сей абонент отсутствовал в сети, и на этом сочла долг перед товарищем исполненным. Чернову звонить не стала. Отчасти не хотелось снова портить себе настроение, отчасти — из желания проверить гипотезу Максима о том, что Тёма сам признает свою неправоту.