Черно-белый -1

должен был признать, что внешне они были чудовищно похожи.

— Значит, ты сбежала после королевской свадьбы.

Тони поставил перед ней на стол чашку, и она испуганно вздрогнула.

— Спасибо...Да. Это был мой единственный шанс.

— И он не очень-то удался. Айрон знает, что ты не человек?

— Я сама этого не знала. Не думаю. Честно говоря, я понятия не имею, кто мог об это

знать. Ну, отец, конечно, наверное, мать. Те, кто сделал это со мной. Король? — она

обхватила голову руками. — Я не знаю, честное слово. Тогда на крыше я действовала, не задумываясь, мне и в голову такое не могло прийти. Черт, я все еще надеюсь, что это какой-то извращенный кошмар, который вот-вот закончится.

Тони прокашлялся:

— Скоро здесь будут люди, которые захотят поговорить с тобой, Морт. Именно от их

решения будет зависеть, разрешат ли тебе остаться. Ты из черных, хотя такой поступок,

как прыжок с крыши, явно говорит в пользу того, что ты не хочешь больше быть одной

из них.

Она поднесла к губам чашку и сделала глоток:

— Они не принесли мне ничего, кроме горя. Мне через многое пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, и я все еще не намерена сдаваться.

Джейс вздохнул:

— Мы не можем предсказать, каким будет решение мастера. Серые еще никогда не

сталкивались ни с чем хотя бы отдаленно похожим на тебя. Если они решат, что ты

слишком опасна, или что ты шпионка...

— Шпионка? — воскликнула она. — Эти люди хотели убить меня, разве после этого я могу шпионить для них? Будь проклято королевство вместе со всеми его обитателями.

Тони покачал головой:

— Серые не станут рисковать ради спасения одной жизни, тем более твоей. Кем бы ты

ни была там, здесь ты — никто. Чет

Помня предупреждение монаха, Чет хорошо подготовился. Он встал на рассвете, чтобы собрать в дорогу вещи, которые могли бы ему пригодиться, затем два часа провел в

молитве, благодаря Владыку за то, что дал ему, Чету, высшую цель.

Позавтракав водой и двумя пресными лепешками из муки и воды, он десять минут

посвятил водным процедурам, растирая кожу до красноты под сильным напором ледяной воды.

Монах Келье предупредил Чета, что ему может быть страшно в этот день. Он может

испытывать сомнения, на какое-то мгновение даже поддаться малодушию, но истинный сын веры сможет со всем этим справиться.

Его дом был скромен даже по меркам монахов-отшельников. В углу комнаты стоял

столик, на котором он готовил себе еду, расстеленный на голом полу матрас на полу

служил ему кроватью. А в противоположном конце комнаты стояла его гордость —

книжный шкаф, где хранилось целое собрание жития святых и множество религиозных

книг. Всего в его доме было сто четырнадцать книг, и каждую он собственноручно

переписал на выделанную вручную бумагу. Это отнимало множество времени, а из-за

каждодневной работы на поле его руки покрылись грубыми мозолями.

Физические страдания укрепляют душу.

Вчерашние порезы до сих пор кровоточили, несмотря на то, что брат смазал их

целебной мазью. И даже утренняя молитва не принесла Чету обычной радости. В

наказание за подобные мысли он до крови прокусил себе язык, сжав руки в кулаки, чтобы не закричать в голос.

— Это нестрашно, — часто повторял ему настоятель. — Никто из нас не застрахован от

ошибок. Иногда даже мне в голову приходят скверные мысли. Нельзя наказывать себя за то, что ты человек.

Выйдя из землянки, Чет привычно скользнул взглядом по полю и тяжело вздохнул.

Он скучал по этой тяжелой, но такой приятное работе, но теперь был уже слишком

взрослым, чтобы работать в поле.

Спустившись ненадолго в погреб, он вышел оттуда, неся на плече кожаный мешок,

откуда исходило сильное зловоние. Но Чет заставил себя дышать носом. Его путь

пролегал через все поле. Босые ступни давно огрубели от того, что он постоянно ходил

босиком, но солнце сегодня пекло особенно сильно, и земля под его ногами просто

обжигала. Ему требовалось прикладывать множество усилий для того, чтобы не скакать

по тропинке, как козлу.

Чет поднял голову, сверившись с солнцем, и кивнул. Он доберется до города еще до

наступления ночи. Айрон

Айрон опустил арбалет. Поверженная добыча лежала всего в нескольких шагах от

него, дергаясь в конвульсиях. Тварь все еще дергалась, даже после того, как он выстрелил в нее в четвертый раз. Огромное безволосое чудовище по внешнему облику своему

походило на человека, но двигалось на четырех ногах, развивая при этом большую

скорость, чем упряжка лошадей.

Перезарядив арбалет, принц обошел тварь таким образом, что лес теперь был впереди: никогда не знаешь, что еще может выползти оттуда. Шестеро охранников из его личной

гвардии уже кормили червей где-то в лесу, и Айрон не намерен был искать их.

С тех пор, как она ушла, он охотился почти каждый день.

Поправив повязку на плече, он поморщился от сильной боли из-за вывихнутого

сустава. Впрочем, эта боль ровным счетом ничего не значила. Тварь перед ним — клох -

была действительно уродлива даже по меркам черных. Длинные остроконечные уши,

квадратная рожа с будто бы обрубленной челюстью, маленькие круглые глаза,

обрубленный нос, с широкими отверстиями — ноздрями. Но, что гораздо хуже, они были

очень выносливы, очень быстры и почти не чувствовали боли. Их можно было убить,

либо выстрелив точно в сердце, либо обезглавив. Их кожа не горела, а будто плавилась,

стекая вниз, но от этого они не умирали. Пять-шесть таких тварей могли всего за ночь

уничтожить целую деревню. Два месяца Айрон посвятил тому, чтобы найти их логово.

Два месяца безрезультатных поисков.

Совсем скоро клохи достигнут южной границы, и тогда станут так же проблемой

серых. Король хотел воспользоваться этим.

Небо было безоблачно, и луна освещала путь. Айрон двигался по лесу как бывалый

охотник, и найти его было практически невозможно. К счастью, клохи обладали не

слишком хорошим обонянием, чтобы выследить его здесь.

Увидев вдалеке серебряную крышу замка, Айрон почувствовал во рту знакомую

горечь, которая усиливалась с каждым его следующим шагом.

Зайдя через потайной ход, он оказался в одном из туннелей, ведущих в его комнату,

но не успел парень преодолеть и треть коридора, как одна из дверей отворилась. Темные

глаза леди Халисы остановились на нем, лишая возможности сопротивляться.

— Где вы были, принц Айрон?

Вместо ответа он приподнял арбалет.

Ее брови медленно поползли вверх:

— В ночь бала? Я пришлю служанок, — и, больше не говоря ни слова, она удалилась с

высоко поднятой головой.

— Как приятно, когда хоть кто-то тебя любит, — пробормотал Айрон себе под нос,

толкнув дверь плечом.

Сняв рубашку, он сам сделал себе перевязку, не дожидаясь ничьего прихода. Дверь

без стука отворилась, и вошли две молоденькие служанки в длинных черных платьях.

Несмотря на длину в пол, те были так хорошо декольтированы, что ничего не оставляли

воображению.

Девушки помогли принцу смыть с себя кровь и переодеться в новое платье. Одна из

них расчесала его длинные волосы и связала их сзади ремешком. Вторая помогла ему

обуться и опустилась, чтобы завязать шнурки. Чрезмерная опека только раздражала

Айрона. Отворилась дверь, и вошел слуга, неся на бархатной подушечке карнавальную

маску. Приклонив колено, он предложил ее хозяину.

Ловкие пальцы одной из служанок завязали шелковые тесемочки. Пристегнув к поясу

парадную шпагу, Айрон вышел из своих покоев, пройдя по длинному коридору,

освещенному серебряными канделябрами. Пламя свечей колебалось от его шагов.

У входа его ждала сильно надушенная женщина. Резко обернувшись на звук его шагов, она заставила колыхаться свою высокую прическу. Подобрав длинные полы

темно-бардового платья, она присела в изящном реверансе. Ее кожа цвета лунного сияния сейчас отливала синевой, а когда она закрыла глаза, тени от ее длинных черных ресниц доходили почти до полных ярко-красных губ.

— Ваше величество...

— Приветствую вас, леди Гарнет. Вы сегодня просто ослепительны.

— Благодарю, — улыбнулась она. — Не окажите ли вы мне услугу?

Айрон помог леди надеть маску и подал ей руку, приглашая войти в зал.

Рука об руку они спустились по витиеватой лестнице из серебристого мрамора в

бальный зал. Гости приветствовали их громкими аплодисментами. Зал был настолько

огромным, что здесь могли бы поместиться две тысячи человек, но сейчас он не был

заполнен и наполовину. Сегодня слуги зажгли каждый из пятисот шестидесяти

канделябров, но их свет не шел ни в какое сравнение с тем, что источала хрустальная

люстра под самым потолком.

Леди Гарнет подняла голову вверх, залюбовавшись сверканием тысяч искусно

ограненных камешков. Люстра длиной в пять метров была специально изготовлена для

этого зала с высотой потолков более пятнадцати метров. Айрон в свою очередь

залюбовался тем, как изящно платье Гарнет подчеркивало ее стройную красивую фигуру, и как вилась длинная иссиня-черная прядь, выбившаяся из прически.

Черные, одетые в пышные костюмы эпохи, расшитые драгоценными камнями,

перьями, ракушками и даже живыми цветами, расступились, пропуская принца и его

леди. Молодой принц-вдовец пригласил свою даму на танец. Танцуя с самой красивой

девушкой королевства, видя восхищение в ее глазах, Айрон испытывал скуку. Гарнет

была прекрасна, как лунный свет, и столь же холодна. Ни ее искусственная улыбка, ни

красивое лицо, ни идеальная фигура не могли бы сравниться с Морт. Она не стоила и

мизинца его Морт.

Его Морт. Он потерял ее навсегда. Практически убил собственными руками. В горле

пересохло. Отчаянно нуждаясь в выпивке, Айрон, едва стихла музыка, оставил свою

даму и поспешил к столу. Подозвав к себе слугу с напитками, он взял с подноса два

бокала красного вина и снова вернулся к Гарнет, красоте которой не суждено было

заставить принца забыть о его помешательстве.

Взяв из его рук бокал, девушка заговорила:

— Вам нравится бал, ваше величество?

— Прекрасный бал, миледи.

— Гарнет, — поправила она мягко, а затем добавила чуть более настойчиво. — Зовите меня Гарнет. В замке ходят разные слухи, мой принц. Говорят, скоро вы снова выберете себе

невесту.

Айрон сглотнул. Король хотел этого, сам Айрон — нет, но разве кто-то будет

спрашивать его мнения? Он женится на том и тогда, когда ему прикажет король.

Возможно, даже скорее всего, его невестой станет Гарнет, или же любая из них. Айрону

было все равно. Всем им нужен королевский дворец и королевские деньги, Айрон же не

более чем приятное дополнение ко всему этому.

— Если это так, вы узнаете первой, мидели, — ответил он, усмехнувшись.

Гарнет восприняла это как поощрение. Ее тонкая бледная ладонь легла на его руку.

— В таком случае, не откажите ли вы мне еще в одном танце?

— С удовольствием потанцую с вами, миледи.

Айрон прекрасно танцевал, впрочем, его учили этому с самого детства, как и

фехтованию и верховой езде. В зале было слишком душно и слишком людно. Принц

сейчас отдал бы что угодно, чтобы снова оказаться в лесу один на один с клохом. По

крайней мере, он знал, как с ним бороться, против чар Гарнет же был бессилен.

Схватив его за руку, Гарнет томно вздохнула:

— Здесь так жарко, мой принц. Я нуждаюсь в глотке свежего воздуха.

Они вышли на один из балконов. Этой ночью было свежо, и Айрон набросил на

плечи девушки свой пиджак, как она и ожидала. Гарнет — умна и красива, и наверняка

будет великолепной королевой. Он представил ее в величественной короне из рубинов

и сапфиров в оправе из белого золота и платины. Она принадлежит знатному роду, ее

семья богата и обладает большой властью. Гарнет идеальный вариант для принца. Если

бы его старший брат не умер так давно, именно Гарнет стала бы женой Айрона.

Мортенрейн была дикой, своенравной, неуправляемой. Морт была настоящей.

Но теперь она мертва. А принцу нужна его принцесса, какое кому дело, что нужно

Айрону?

То, как беззастенчиво Гарнет хватала принца за руки, как смотрела на него, словно

это он был ее добычей, а она — охотником, нервировало Айрона. Ее смех оставлял

множество кровоточащих ран в его голове. Но это еще можно было стерпеть. Неожиданно она подалась вперед, оступившись, ноги запутались в длинных складках платья, и

девушка рухнула прямо в его объятия. Айрон замер, глядя на нее сверху вниз. Гарнет

улыбнулась и поцеловала его. Ее губы были неожиданно холодными, как у статуи, как и

бледные руки на его плечах. Еще полгода назад Айрон бы многое отдал ради этого

поцелуя, теперь же он первым отстранился, приобняв девушку за плечи. Она внимательно наблюдала за его реакцией.

Нельзя показать ей, что он чувствовал на самом деле.

Айрон усмехнулся, приподняв одну бровь.

— Эта ночь была прекрасной, моя госпожа, — сказал он, зная, что ей понравятся его

слова. — Вы же были просто великолепны. К огромному сожалению, сейчас я вынужден

оставить вас. До скорой встречи.

Как можно медленнее он снова вошел в зал, воздух в котором показался ему более

свежем и чистым, чем на балконе. Словно она отравляла его своим дыханием.

Айрон хотел отправиться в лес, но стража не выпустит его сегодня без личного

разрешения короля. Значит, придется забыть об этом. Куда еще он мог податься? У него

не было места, где бы кто-нибудь ждал его, не было человека, который по-настоящему

любил бы его.

Здесь не его место и не его жизнь.

Он был настолько поглощен своими мыслями, что не обращал внимания на то, куда

идет, пока не остановился перед знакомой дверью. Как принц, он мог войти без стука,

но не стал делать этого, ожидая разрешения.

В детстве у Шаи была большая просторная комната, какая подобает особе царских

кровей. Но позже, когда выяснилось, что она сильно больна, ей выделили комнату едва

ли не втрое меньшую. Это было личное распоряжение леди Халисы, и Айрон должен

был признать, что оно было продиктовано необходимостью. Даже когда Шая еще могла

ходить самостоятельно, ей было трудно преодолевать большие расстояния. И даже сейчас она не любила принимать помощь слуг, предпочитая перебираться на стул или в кресло

собственными силами. Поэтому вся мебель в ее комнате была одной высоты и

располагалась очень близко друг к другу.

Шая не спала. Она лежала крошечным живым комочком, свернувшись под двумя

толстыми одеялами. Айрон почувствовал резкую боль в области сердца. Жалость...

Никогда до этого он не испытывал жалости. Как и чувство беспомощности до встречи с

Морт. Принц раньше не отдавал себе в этом отчета, но он приходил сюда потому, что