Путь познания

— Мы с Сетом пойдем с вами, — сказала Ди Горну, — а Дэвид должен встретиться с вашей ведьмой. Это очень важно для нас.

— Хорошо, — кивнул Горн. — Крен отведет его, а вы пойдете со мной.

— Что я должен делать? — спросил я, когда Ди подошла ко мне.

— Я не знаю, Дэвид. Никто из нас этого не знает. Просто иди и делай то, что посчитаешь нужным.

— Ты же уверена, что я все испорчу.

— И все же, если это у кого и выйдет, то только у тебя, — она попыталась улыбнуться мне, но улыбка вышла какая-то перекошенная. — Удачи тебе, и поторопись, так как у нас осталось меньше трех часов.

Она подняла руку и провела ею по лицу, убирая волосы с глаз. На мгновение я увидел ее карту, но там не было красного креста. Он просто исчез. Я посмотрел на свою руку. Крест горел на том же самом месте. Вот почему она отправила к ведьме именно меня. Но почему знак исчез с ее карты?

— Пора идти, — громко сказал Горн.

— Конечно, здоровяк, — Сет схватил Ди за руку и повел ее вслед за собой. На мгновение он обернулся и бросил мне. — Будь осторожен.

С чего это вдруг такая забота? Я удивлен, и не сказать, что приятно. Вряд ли Сет сделает что-то просто так, по доброте душевной.

— Идем, маленький человечек, — прогудел Крен, подзывая меня.

— И далеко живет эта ваша ведьма?

— На окраине города.

Кроме всего прочего, здесь было холодно, да еще и этот ветер, пронизывающий до костей. Я как можно плотнее запахнул на груди плащ, но теплее не стало. Зато здесь было сухо, и ноги не проваливались в болото. Эхо шагов, стук ног по каменным плитам вызывали какое-то странное ощущение тревоги и того, что нам здесь не рады.

— А где все жители? — спросил я только ради того, чтобы разрушить тишину.

— В такую мерзкую погоду почти все сидят дома, или в харчевне, — недовольно отозвался Крен. — И только мы шляемся туда-сюда.

— А как вы вообще оказались там? И почему спасли нас?

— Мы возвращались из другого города. Там обстановка еще хуже, чем здесь... И все так и кишит этими тварями. Еще и людишки разбушевались совсем... Вы не отсюда и не знаете, что сейчас творится в наших землях. Они собирают армию из новобранцев и готовятся к военному походу..., — он говорил так мучительно медленно, что каждый раз я уже отчаивался услышать ответ, прежде чем получал его. — Они скоро придут, чтобы истребить нас, сжечь наши города и уничтожить даже память о нас. Мы для них главное зло.

— Что же вы такого им сделали? — спросил я, не подумав.

— Сделали? — Крен едва ли не кричал, принявшись размахивать руками и топтаться на месте. Соседнее дерево стало раскачиваться. — Да ничего мы им не сделали. Совершенно ничего. Мы просто живем себе и никого не трогаем, а они нападают на нас, крушат, убивают, ради забавы, ради удовольствия. Некоторые даже собирают наши черепа, а затем вешают у себя в домах, хвастаясь перед соседями.

Злость придала ему сил, и он говорил почти нормально, паузы между словами стали минимальными. Но все же я уже пожалел о том, что затронул эту тему. Пришибет еще насмерть, а потом выяснится, что не хотел.

Все же Крену удалось взять себя в руки. Он успокоился, перестал крушить каменную брусчатку, развернулся и быстро пошел вперед. Я не мог успеть за ним, потому мне пришлось перейти на бег, чтобы не отстать.

Но к счастью, идти пришлось недалеко. Крен остановился перед одним из домов и кивнул мне.

— Это он. Постучишь — тебе откроют... Я не буду туда заходить... После того, как ты закончишь, спросишь, как пройти к старейшине, и тебе подскажут.

Затем он развернулся и пошел прочь своей ленивой походкой, раскачиваясь из стороны в сторону. Я не уточнил, у кого спрошу, раз город был совершенно пустынным, вместо этого сделал глубокий вдох и постучал в дверь. Она со скрипом открылась, впуская меня.

С виду дом был совершенно непримечательным, такой же высокий и серый, как и все остальные, не было даже никакой выписки, типа "Мадам Кардо: карты таро, гадание на кофейной гуще и оленьих костях. Привороты, заговоры, мази против облысения".

Я шагнул вперед, желая узнать, таким ли будем дом по другую сторону двери. Внутри достаточно светло от висящей на потолке люстры из нескольких десятков оплывших свеч. Комната была просторной, но потолок вовсе не так высок, как должен был быть. В стороне я заметил ведущую наверх деревянную лестницу. Значит, наверху был еще один этаж, построенным человеком обычного роста. Деревянный темный пол, темные стены из гладко отшлифованного камня. В самом центре стоял стол, а рядом с ним три грубо сколоченных стула и шкаф. Справа от двери к стене прирос большой камин, в котором негромко потрескивали поленья. А рядом, повернувшись к двери, стояла невысокая фигура в черном плаще. Большие голубые глаза на бледном лице. Неестественно светлые волосы.

Калипсо.8

Мне все сходит с рук

Где-то за моими радостями и печалями

Мне необходимо вычислить то, что сводит меня с ума.

Я уже привык к твоим наказаниям,

Ты главнее,

И я предчувствую неладное.

Я чувствую иррациональность

И противостояние внутри меня

Из-за того, что не знаю, говорить ли правду,

Ведь мне опять всё сходит с рук.

Это невозможно,

Никогда не говорить правды,

Но это так — мне действительно всё сходит с рук.

(сходит с рук, сходит с рук, сходит с рук)

Я пью мой напиток, хотя я даже не хочу этого.

Я раздумываю тогда, когда не нуждаюсь в этом.

Я никогда не оглядываюсь назад

И совсем не хочу этого делать,

Потому что мне всё сходит с рук.

Где— то за моими радостями и печалями.

Мне необходимо вычислить то, что сводит меня с ума.

Я уже привык к твоим наказаниям,

Ты главнее,

И я предчувствую неладное.

— Проходи и садись, раз пришел, — быстрый выдох сквозь сжатые зубы. Она вновь отвернулась от меня и несколько раз пошевелила угли в камине. По комнате разливалось согревающее тепло. Воздух был острым на вкус и пах перцем и какими-то травами, которые я не смог идентифицировать. Я наслаждался теплом несколько коротких мгновений, а затем расстегнул плащ и повесил его на спинку одного из стульев. У меня просто не осталось сил, чтобы удивляться хоть чему-нибудь.

— Зачем я здесь? — спросил я. Даже не так. — Зачем ты позвала меня сюда?

— Сядь, — мягко сказала она, но, тем не менее, это был приказ. Не терплю, когда мне приказывают. — Сядь! — повторила она уже жестче.

Глядя на нее, я не мог поверить в то, что именно она приходила тогда ко мне в клуб, что именно она была привязана к шесту и жуть не сгорела. Сейчас она была такой, как в ту ночь на пляже. И только глаза все так же ярко горели в свете свечей.

Что-то такое промелькнуло в ее взгляде. Что-то опасное. Я медленно сел.

Когда великаны рассказывали о ведьме, я представлял себе местный аналог гадалки, бабушки в цветастой шали с огромными цыганскими серьгами и черт знаем чем еще. Но никак не ожидал увидеть здесь Калипсо.

— Зачем ты позвала меня? Да кто ты вообще такая?

— Кто я? — спросила она, удивленно приподняв светлые брови. — Неужели ты не знаешь, кто я? Или, может, ты забыл меня?

— Не забыл.

— Зачем тогда спрашивать? Я — Калипсо, полуночная ведьма, предпоследняя из ныне живущих. Разве не этого ты ожидал, идя сюда: увидеть ведьму? Я перед тобой.

— Отлично. Рад, что мы это выяснили. Тогда, может, расскажешь мне, как ты оказалась в моем мире, тогда в баре? А теперь здесь. Ты не игрок, но при этом свободно перемещаешься между мирами.

— Я не игрок, — подтвердила она, закатав рукава плаща. Ее плечи и предплечья были покрыты татуировками, какие я увидел в воде на руках Ди. Я готов был поспорить, что точно такие же покрывают и все остальное ее тело. Но карты не было. И счетчика. Она, действительно, не игрок. — Я не игрок, но я здесь только для того, чтобы помочь тебе. Просто верь мне.

— Что ты делала тогда в баре? — спросил я, четко проговаривая каждое слово.

— Я должна была увидеть тебя. Это было что-то вроде знакомства, — на ее губах появилась горькая усмешка, не затронувшая глаз.

— Кто дает тебе силу переходить через миры?...Создатель. Это один из Создателей, только у них есть такая сила.

— Не у них, — поправила она. — У вас. Ты ведь тоже Создатель. Именно поэтому я здесь. Мой...мой хозяин приказал мне следовать за тобой. Ты прав, он — один из древних Создателей, и он единственный из всех, хочет сохранить твою жизнь. Ты не первый Создатель за две тысячи лет, как сказала тебе моя сестра. Она не лгала, просто не могла знать наверняка. Были другие, но все они потеряны для нас, хозяин хочет уберечь тебя от такой участи. Ты должен жить, и я сделаю все ради этого.

— Значит, тогда на площади...Костер, священник, все это было подстроено. Но зачем?

— Я спасла вас от ловушки. В тюрьме было безопаснее.

— Ты все время идешь за нами, да? Вот почему так легко идти. Вот почему...

— Не только за вами, иногда мне приходилось вырываться вперед. Но да, я почти всегда находилась недалеко от вас. Только тогда в лесу, с призраками...Я не могла ничего поделать с этим. Но ты справился и сам. Ты проявил свой дар.

— А Сет? Он тоже с вами?

— Сет? — удивленно спросила она. — Что еще за Сет?

— Парень, с которым мы познакомились в клетке, его тоже захватили работорговцы. Он теперь член нашей команды, — я закатал рукав, чтобы показать ей свою карту. Но там горело всего две точки. Одна прямо рядом с красным крестом, а другая около портала. Что еще за черт?

Калипсо покачала головой, не моргая, глядя на меня. Выражение ее лица мне не понравилось. Очень.

— Я не знаю никакого Сета. Да и вообще не видела рядом с вами никого.

— Тогда почему ты пригласила меня сейчас сюда?

— Разве тебе не казалось, что игра слишком легка? Чересчур. От вас не требуется ничего особенного. Вы легко проходите сквозь портал, и времени всегда хватает. Игра — это ад. И выжить здесь очень и очень трудно.

— Очередная ловушка. Что на этот раз?

— Наемники. Участники, выполняющие специальные задания других Создателей. Им нужен был ты.

Я затряс головой, стараясь привести мысли хоть в какое-то подобие порядка.

— Что еще за черт? Почему у меня ощущение, что я попал в гребаную сказку?

— Это и есть сказка, — резко отдернула меня Калипсо. — Сказки — выдумка человеческого мозга, точно как и игра. Даже не так. Игра — это и есть ожившая сказка. Как ты думаешь, откуда берутся сказки о вампирах, оборотнях, пришельцах? Все здесь, — она постучала себя пальцем по лбу. — Сказки реальны.

— Сказки реальны, — повторил я про себя, а затем резко распахнул глаза. — Ди.

— Что?

— Ловушка. Ди. Великан повел их к какому-то старейшине, в то время, как она отправила меня сюда. Ловушка, — снова повторил я. — Ты знаешь, что сейчас происходит с ней?

— Нет, но могу узнать.

Она расстегнула ожерелье и сняла его с шеи. Это была длинная серебряная цепочка с круглым белым шаром. Калипсо прошептала несколько слов, и шар засветился, отбрасывая яркие белые лучи на темные стены. В следующий миг перед моими глазами предстала картинка: каменные стены, точно такой же стол, огромный каменный трон на возвышении и с десяток великанов вокруг. Затем я увидел и Ди. Она стояла посреди огромного зала, ее руки были связаны за спиной. Ее губы медленно шевелились, словно она что-то говорила им. Рядом с ней стоял Сет. Стоял совершенно свободно, на его лице было привычное насмешливое выражение лица. Сукин сын. Затем один из великанов подошел к Ди и легко ударил ее, сбив с ног. Я сжал руки в кулаки. Затем картинка медленно начала рябить, пока не исчезла совсем.

— Так ты говорил об этом парне? — спросила Калипсо.

Я кивнул:

— Знаешь его?

— Нам доводилось встречаться несколько раз, — неопределенно ответила она, умалчивая правду. Ну и ладно.

— Можешь сказать, где находится этот зал?

— Что? Ты собрался идти туда? Ты что идиот? Они хотят поймать тебя, а ты собираешься идти прямо им в руки только для того, чтобы спасти какую-то ведьму?

Она смотрела на меня как на душевнобольного.

— Да. Именно так.

— И что же ты собираешься противопоставить нескольким десяткам вооруженных великанов?

— Еще не знаю. Но я не могу оставить ее там одну. Я либо иду туда с тобой, либо один. Выбирай.

— Совсем рехнулся. Она не нужна тебе, неужели ты не понимаешь...

— Не хочу я ничего понимать, — я решительно схватил со спинки свой плащ и надел его на ходу, направляясь к двери.

— Дэвид, — вскрикнула она, но я не желал ничего слышать.

Не нужно было отпускать ее. Не нужно было разлучаться. Этим уродам нужен я и только я, почему тогда она должна пострадать? Еще и этот ублюдок. Не зря он сразу не понравился мне. Тяжелая волна ненависти поднялась во мне, готовая затопить не только мое сознание. Она жаждала мести и крови. Пусть только один волос упадет с ее головы. Пусть они только пальцем ее тронут.

— Дэвид!

Калипсо, запыхавшись, подбежала ко мне и схватила меня за руку. Я с силой выдернул руку, не прекращая идти.

— Это безумие, Дэвид. Самоубийство.

— Отлично. Значит так и будет.

— Нет, пожалуйста. Я приложила к этому столько сил. Ты не можешь умереть вот так. Образумься.

— Я не брошу ее там.

— Неужели она значит для тебя так много? Что это, Дэвид, любовь всей твоей жизни? — у нее был такой голос, словно она сейчас закричит, или заплачет.

— Любовь? Причем здесь любовь? Она моя напарница, я не могу бросить ее умирать из-за меня. Если ты не хочешь помочь мне, тогда и не мешай.

— Какой героизм: умереть ради своей напарницы. Подумай головой: это ловушка. Они ждут, когда ты придешь к ним вызволять ее. И будут готовы встретить тебя. Думаешь, ей поможет то, что вы умрете вместе?

— Предложи что-нибудь получше.

— Сколько у тебя осталось времени?

— 3 часа 22 минуты.

Она покачала головой:

— Это слишком мало.

— Тогда я иду туда прямо сейчас.

— Ох уж этот твой комплекс героя, — Калипсо закатила глаза, и мне в очередной раз показалось, что мы знакомы уже много лет. — Ладно. Тогда я иду с тобой.

— Ты не должна жертвовать собой.

— И ты не должен. Хозяин приказал мне следить за тобой и не дать погибнуть. А теперь идем.

Она первой пошла по улице, не бежала, но шла достаточно быстро. Сердце оглушительно билось у меня в груди, грозясь разорваться в каждую секунду. У меня до сих пор в голове не укладывалось, что они схватили Ди. Я был настолько поглощен этим, что даже не подумал, что именно буду делать, когда мы придем туда.

К счастью, эта мысль пришла в голову Калипсо.

— Нам не победить их силой. Значит, слушай, план таков: пробраться внутрь, отвлечь их, освободить твою подружку и всем вместе выйти наружу. Отвлекать буду я, ты же отвечаешь за свою ведьму. Будем принимать решения по ситуации. В крайнем случае, воспользуешься своей силой, но только в самом-самом крайнем, слышишь меня?