Долгая дорога к счастью - 3

— Что, Энна? Что случилось?

Она не отвечала, взгляд был отсутствующим. Потом медленно сказала:

— ребёнок... , он пошевелился...

Дэниар вскочил:

— и что? Что нужно делать!? Это нормально или нет? Не молчи, Энна! Скажи мне, что нужно делать, не пугай меня!

Она, улыбаясь, погладила его по щеке:

— так и должно быть, Дэниар. Значит, он жив, он растёт и скоро родится на свет.

— Фу-у-у, я уж испугался, что на него подействовала тряска в карете, — Владетель перевёл дух, — может, ещё немного полежишь?

Но Энна уже встала:

— поедем, не будем время тянуть. Хотелось бы заночевать не в шатре, а на нормальной кровати.

К ночи они приехали на постоялый двор. Вернее, там остановились гвардейцы, а Владетель с супругой и личная горничная миледи ночевали в доме жерендала небольшого городка.

Так и повелось. Обедали где-нибудь в лесу или на лугу. Ставили шатёр для Энны, на кострах готовили что-нибудь на скорую руку. Ужинали и завтракали в домах жерендалов, коих о приезде Владетеля с супругой предупреждал высланный вперёд конный гвардеец.

Вместо трёх суток, по Эристану ехали все пять. Не торопились, часто останавливались на отдых. На исходе пятого дня въехали в Келаврию. Энна припала к окошку кареты. Мимо тянулись убогие деревеньки с покосившимися домишками под соломенной крышей. Бедно одетые люди с серыми измождёнными лицами провожали взглядами роскошный кортеж под флагом Владетеля Эристана. На дороге, в пыли, возились рахитичные грязные дети.

Дэниар исподтишка наблюдал за женой. Энна в бессильной ярости сжимала руки в кулаки. Она уже забыла, как тяжко жилось населению Келаврии. Он успокаивающе погладил её по спине:

— Эни, не всё так плохо, как тебе кажется. За год нашим Управляющим сделано немало. Обрати внимание на дорогу — она выровнена и свежеотсыпана. Впервые, в ущерб твоей казне, у селян не выгребли дочиста всё зерно, а оставили для весеннего сева. Значит, люди не будут залезать в долговую кабалу. После осенней уборки урожая мы с тобой определимся и, возможно, решим, что требуется оказать некоторую помощь семьям, где много детей. Не всё сразу, моя хорошая, но постепенно жизнь в Келаврии наладится.

Она обернулась к мужу, серые глаза блистали молниями:

— Дэниар, надо всё ускорить! Я не могу смотреть на этих голодных людей! А дети! У них ведь рёбра просвечивают!

Владетель вспомнил огромное брюхо Героньена, двойной подбородок, лоснящееся от жира лицо. Да, лорд аль Ралах выжимал из Келаврии все соки.

Решили больше не останавливаться, пусть даже и приедут в замок поздно ночью. Энну лихорадило в нетерпеливом ожидании.

Наконец кортеж вынырнул из леса, кареты покатили мимо погружённых в темноту домов на окраине столицы. Миновали центральную площадь, впереди мрачной громадой на фоне тёмного неба чернели стены замка аль Ралах. Энна схватила мужа за руку. Он обнял её, прижал к себе.

Замок и двор погружёны в темноту, ни одно окно не светилось, у открытых настежь ворот не было ни одного человека. Кареты остановились у моста. Подъехал капитан Норис, наклонился к окну:

— въезжаем, милорд?

Дэниар махнул рукой вперёд.

Из темноты превратной башни выступил человек. Капитан Норис спешился, подошёл к нему, что-то тихо сказал. Человек повернулся и побежал к замку. В окнах первого этажа замелькали огоньки. Дэниар вышел из кареты, подал руку Энне. Её трясло от волнения. Спешившиеся гвардейцы стояли близко, руки на мечах. Наконец, парадная дверь замка заскрипела, с натугой открылась. Выбежавший из неё человек быстро сбежал по ступеням, низко поклонился Дэниару и Энне, сказал, улыбаясь:

— милорд, миледи, я необыкновенно рад вашему приезду!

Дэниар хлопнул его по спине, подтолкнул к Энне:

— познакомься, радость моя, это твой Управляющий, лорд Грейен!

Управляющий снова поклонился Энне. В свете зажжённых гвардейцами факелов она внимательно посмотрела на него. Невысокий молодой человек, русоволосый, коротко остриженный, взгляд умный и цепкий, держится уважительно, с достоинством. Выпрямившись, спокойно посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась:

— я рада знакомству с вами, лорд Грейен. Муж очень высокого о вас мнения, надеюсь, это справедливо.

К её удивлению, Управляющий смутился, покраснел:

— благодарю вас, миледи, милорд, за добрые слова!

Дверь снова заскрипела, неохотно поддалась. Щуплая фигурка, закутанная в какие-то тряпки, опираясь на руку идущей рядом женщины, сползла с крыльца и направилась к ним. У Энны ёкнуло сердце. Забыв все обиды, она рванулась навстречу:

— мама!

Подбежала, обняла леди Лиазу, заплакала. Та обняла дочь, чмокнула её в щёку. Отстранившись, сказала:

— Лориэнна, от слёз портится цвет лица, прекрати немедленно плакать! Я рада, что ты, наконец, явилась в Келаврию.

Обернувшись к Владетелю, надменно бросила:

— лорд Дэниар, я рада видеть вас. Надеюсь, вы приструните своего Управляющего, он совершенно распустил людей!

Улыбаясь, Дэниар молча поклонился.

Энна вытерла слёзы:

— мама, меня зовут Энна. Я сменила имя восемь лет назад.

Леди Лиаза пожала плечами:

— не вижу смысла, но пусть будет Энна.

Рядом шевельнулась женщина, пришедшая вместе с леди Лиазой, неуверенно присела в реверансе. Энна вгляделась, бросилась её обнимать:

— Мелиза! Как я рада тебя видеть!

Горничная нерешительно обняла Энну, ласково улыбнулась:

— я тоже очень рада видеть вас, леди... Энна! И рада, что у вас, кажется, всё хорошо.

Наконец все двинулись в замок. Лорд Грейен остался во дворе, ломая голову над тем, куда разместить эдакую прорву людей.

Вслед за леди Лиазой Энна и Дэниар вошли в холл первого этажа. Энна ужаснулась. За годы её отсутствия ничего не изменилось. Те же голые каменные, ничем не прикрытые стены, вытертый ковёр на полу, обшарпанная мебель, холод и запустение во всём. Она перевела взгляд на мать. В неярком свете плохих свечей, небрежно воткнутых в кованый напольный подсвечник и зажжённых Мелизой, она увидела, что мать сильно изменилась, постарела, как-то высохла. Её природная костлявость приобрела устрашающий вид. Волосы поредели, кое-где под ночным чепцом мелькали седые пряди. Ветхий выцветший плащ, второпях накинутый на ночную рубашку, не скрывал серую грубую ламати, из которой она была сшита. Неизменными лишь остались холодная надменность и некоторая отстранённость во взгляде.

Краем уха Энна слышала перешёптывания, скрип дверей и тихие шаги. Это немногочисленные слуги обсуждали между собой приезд молодой хозяйки.

Дэниару надоело созерцание нищеты и убогости замка аль Ралах. Он видел, как бледна Энна, как ранят её холодность и равнодушие матери. В душе пожалел, что привёз жену в Келаврию. Надо было оставить её дома, в чистоте, уюте и благополучии, под присмотром леди Зелинны. Пусть бы гуляла в саду, командовала слугами, играла с Цереном и спорила с рьенном Тайрани. Он вздохнул и нарушил неловкое молчание:

— леди Лиаза, ночь на исходе, моя жена очень устала, да и я не прочь отдохнуть. Не будете ли вы столь любезны распорядиться о покоях для нас?

Хозяйка встрепенулась:

— Мелиза проводит вас, милорд, и Энну в гостевые покои.

Отвернувшись, Энна сделала Дэниару "большие глаза". Тот улыбнулся. Понятно, что, при общем запустении, гостевые покои замка содержатся далеко не в лучшем виде. Он повернулся к стоящим за его спиной слугам — мужчинам и сделал знак нести сундуки. Энна, в сопровождении Имры и Мелизы стала медленно подниматься на третий этаж.

В конечном итоге, устроились они неплохо. Сняв с широкой кровати грубое постельное бельё, чуть влажное от нахождения в холодном помещении, Имра достала из сундука простыни из тонкого полотна, которые предусмотрительный Дэниар прихватил из дома. Из кареты принесли подушки и мягкие пушистые одеяла.

В замке было холодно и промозгло. Несмотря на это, Энне хотелось вымыться, но Дэниар воспротивился.

— Эни, ты простынешь! — он был категоричен, — ты вымылась вчера, когда мы ночевали у жерендала. Я думаю, испачкаться ты не успела. Завтра я прикажу хорошенько протопить в этом демоновом замке, тебе нагреют воды, и ты сможешь досыта накупаться. Я вот жалею, что не посмотрел, что ты берёшь с собой. Есть у тебя тёплая ночная рубашка?

Он смотрел так серьёзно! Нахмуренные брови и строгий взгляд тёмно-синих глаз подчёркивали важность проблемы. Энна не выдержала и расхохоталась. Над сундуком тихонько хихикнула Имра. Энна подскочила к мужу, чмокнула его в нос, обхватив за талию, потянула на кровать:

— нет, тёплые ночные рубашки остались дома, но у меня есть ты. Ты меня обнимешь, и мне не будет холодно.

Дэниар укоризненно покачал головой.

Энна долго не могла уснуть. Всколыхнулись старые обиды. Вновь была она одинокой, глупой доверчивой девочкой, погружённой в чёрную бездну отчаяния, и неоткуда ей ждать помощи и защиты. Опять вспомнился страх, неприязнь и презрение к могущественному Владетелю Эристана, купившему её у родителей за деньги и две пограничных заставы.

Глаза наполнились слезами. Она осторожно запрокинула голову, чтобы не дать им скатиться по щекам. Почувствовала, как изменилось дыхание мужа. Он повернулся на бок, обнял её, провёл губами по глазам и понял всё. Замер на несколько мгновений, потом прошептал:

— прости. Я отдал бы десять лет жизни, если бы можно было начать всё сначала...

Энна устыдилась своей слабости. Всё прошло, пора всё забыть или, по крайней мере, постараться не давать воли ненужным воспоминаниям. Дэниар молчал, его тихое дыхание шевелило волосы у неё на виске. Она повернула голову, нашла в темноте его губы. Они целовались долго, с наслаждением, чувствуя, как сливаются в единое целое, растворяются друг в друге их души.

Наконец, Энна оторвалась от его губ, легко вздохнула. Подумала, как чуток, как великодушен он, её мужчина, её муж. Обняв, крепко прижалась к нему, с наслаждением ощущая силу его объятий, напрягшиеся на широкой груди мыщцы, тепло тела и едва слышный запах пота.

— Я тебя люблю, Дэниар, — тихо выдохнула ему в губы. Он также тихо ответил: — Энна, ты — моя жизнь. Мне не жить без тебя.

Она уснула спокойно и без сновидений. Дэниар тоже вскоре уснул.

Утром их обоих разбудил ребёнок, который энергично толкался в животе у Энны. Дэниар, прижимая её слегка к себе, не сразу догадался, что его толкнуло. Когда понял, радостно засмеялся:

— Эни, ты слышишь, он меня толкнул!?

— А, может, это она? — сварливо поддела его жена.

— Пусть будет "она", — Дэниар продолжал улыбаться, — разве я возражаю против дочери?

Он перекатил Энну на спину, задрал на ней ночную рубашку и припал ухом к животу.

— Дэниар, прости, но у тебя улыбка, как у деревенского дурачка, — фыркнула она.

— Молчи, женщина, не мешай нам общаться!

— Слушай, я есть хочу! Беременную женщину голодом морить нельзя, так что давай вставать.

Поцеловав в последний раз её живот, он выпрямился, с сомнением посмотрел на неё:

— ты уверена, что в замке есть чем нас накормить?

Дэниар встал первым и ушёл в умывальню в одних нижних коротких штанах. Энна услышала плеск воды и поёжилась. Вода, наверняка, была ледяной. Она неохотно вылезла из тёплой постели, накинула приготовленный Имрой с вечера халат и выглянула за дверь. Удивилась, увидев стоящих на страже эристанских гвардейцев.

— А-а-а... кто велел нас охранять?

— Капитан Норис, миледи.

— Понятно, — Энна немного подумала, — а не мог бы кто-нибудь из вас пригласить мою горничную?

— Слушаюсь, леди Энна! — один из двух гвардейцев сделал три шага и постучал в дверь напротив. Она распахнулась и Имра, улыбающаяся и розовощёкая выглянула из комнаты. Всплеснула руками:

— миледи, так в спальне же колокольчик есть! Я его вчера специально к вам на столик поставила.

Энна пожала плечами.

— Помоги мне, пожалуйста, одеться и пусть принесут тёплой воды.

При ярком солнечном свете замок уже не казался Энне столь убогим и ветхим. Конечно, мебель, ковры, гобелены, — всё это она помнила со времён своей юности. Её поразило, что в замке навели чистоту. Едва ли это было заслугой её матери. Скорее всего, лорд Грейен не захотел мириться с многолетней грязью. Спускаясь, под руку с Дэниаром, в холл первого этажа, Энна с любопытством отметила, что ковры в холлах и широкая дорожка на лестнице хотя и вытерты кое-где до основы, но вычищены, захватанные ранее грязными руками перила отмыты, а разномастная мебель натёрта воском, как и пол.

Они вошли в малый обеденный зал. Леди Лиаза ожидала их, сидя за столом. Энна заметила, что мать принарядилась, но этому платью было, по меньшей мере, десяток лет. Фальшивые бриллианты по-прежнему, в изобилии украшали её причёску. Она напряжённо улыбнулась им, встав, неуверенно протянула руку Дэниару. Тот галантно её поцеловал, отодвинул тяжёлый неудобный стул для Энны. Та подошла к матери, не решаясь её обнять. Леди Лиаза шагнула к дочери и прижала её к себе:

— девочка моя, как ты изменилась! Кто бы мог подумать, что из дурнушки ты превратишься в настоящую красавицу!

Дэниар за спиной леди Лиазы округлил глаза и насмешливо посмотрел на Энну. Та, обнимая мать, строго глянула на него и погрозила пальцем.

Наконец, все уселись за стол. Постепенно, неловкость сгладилась. Дэниар шутил, рассказывал об Эристане, Энна, временами, вставляла свои замечания. Завтрак был бы скудным, если бы Энна не распорядилась опустошить корзины с продуктами, привезёнными из Эристана. Сидящий с ними за столом лорд Грейен торопился отчитаться о проделанной за год работе, несмотря на неодобрительные взгляды, которые бросала на него леди Лиаза. Дэниар его остановил:

— лорд Грейен, не торопись. Сначала мы позавтракаем. Разговор о делах будет немного позже.

После завтрака Энна решила сходить в семейную усыпальницу. Как бы там ни было, лорд Героньен был её отцом. Дэниар, конечно же, отправился с ней.

В молчании они постояли у саркофага с телом Владетеля Келаврии. Энна даже не присела на каменную скамью у стены. Она думала, что давно простила его и мысленно даже искала оправдание его поступкам. Дэниар потянул её за руку к выходу. Его беспокоило, что Энна, одетая в лёгкое летнее платье, может простыть в холодной сырости подземелья.

Они вышли под яркое ласковое утреннее солнце, и Энна улыбнулась. Её сад! Тенистые заросшие аллеи, узкие тропинки, прихотливо огибающие вековые деревья, беседки, позеленевшие от времени скульптуры богов, героев и зверей.

Она издалека увидела неловко ковыляющего им навстречу старика. Энна выдернула свою руку из руки мужа и побежала к нему. Он остановился, приложил козырьком ладонь, напряжённо вглядываясь в подбегающую девушку. Энна без раздумий обняла его, крепко расцеловала в обе щёки:

— Тамилл, ты ли это? И ты всё ещё присматриваешь за садом?!

Старый садовник улыбался, целуя руки молодой хозяйки:

— леди Лориэнна, вы живы и здоровы! А ведь вы так боялись жениха, так не хотели ехать к нему! Как я рад, что наша девочка выросла и стала такой красавицей!

— Тамилл, меня давно уже зовут Энна, а муж, тиран и кровопийца — вот он! — Энна смеялась, повернувшись к подходившему Дэниару. Тот строго нахмурился, глядя на жену, и едва кивнул садовнику, согнувшемуся в низком поклоне: