Записки темного мага. Ведунья.

После того как мы закончили наш танец техник, он стоял с опустившимися руками, а я с прижатыми к его горлу и спине сай. Притом, что я даже не вспотела, а он уже тяжело дышал и с трудом переводил дыханье. В знак своего поражения, светлый опустил голову.

— Вы победили, Анарибэт-сан, а я проиграл. Я вижу перед собой не простого самовлюбленного темного эльфа, а сильного и умелого воина, с огромной практикой и жизненным опытом, за столь хрупкими плечами, как ваши. Я был не прав, относительно всех темных, объединив всех в один черный список, зазнаек и невеж. И еще раз приношу вам свои извинения. Но мне бы хотелось еще кое-что спросить, если вы только не возражаете?

— Что же вас интересует?

— Ари-сан, не показался ли мне тот факт, что вы сражались не в полную силу? — Неужели так заметно, что я билась с ним не совсем серьезно. Совсем на секунду я сразилась в пол силы, но это только на мгновение, и только потому, что он применил "звезду" и мне думалось, что за этим последует, что-то более интересное. Но вот так просто с первой попытки разгадать мои действия, он действительно достойный противник и если бы я не была "тенью", то мы, были бы с ним наравне, но, к сожалению это не так. А что же касается его вопроса, не отказываться же от очевидного, если это правда?

— Да, это правда, я сражалась с вами не в полную силу. Так как привыкла бить врага на поражение, а в нашем с вами случае это было не возможно, у нас было оговорено в правилах, только до поражения противника. Если вас это не устраивает, то можно все переиграть и провести бой повторно, но в полную силу и без ограничений?

— Нет Анарибэт-сан, меня все устраивает, — вот и хорошо. А то я второго боя уже не выдержу.

После его слов я развернулась и направилась в свою комнату, которую мне так любезно предоставила подруга. Нужно было немного отдохнуть от всей этой напряженной ситуации. Ведь не зря я так не люблю все эти мероприятия. Они меня, в прямом смысле выматывают. До учебы в академии да и до лиги, постоянно искала повод лишь бы не посещать с родителями званные вечера, а событий этих было чуть ли не каждые выходные. Сначала мне удавалось отговариваться от этих вечеров простыми причинами (живот там болит, еще чего-нибудь такого), но потом когда родители узнали о настоящей причине моих отказов, стали проводить мероприятия в нашем поместье. Даже если и появлялось что-нибудь подобное, а естественно и сопутствующая ей демонстрация, то они рубили все мое представление на корню.

Вот и теперь я не смогла отказаться от предложения Анзетты, даже если мне бы и удалось с ней договориться по поводу моего отдельного и личного поздравления, уже после проведенного вечера, то все равно бы пришлось встретиться с родителями, ведь эти интриганы на время моей преподавательской замены, решили не на долго составить компанию одинокому сеншеру и помочь ему по домашним делам. Умные и расчетливые, из-за этого они иногда меня раздражают. Но сдается мне, без вмешательства подруги не обошлось. Если узнаю, что она к этому руку приложила, прибью.

За всеми этими мыслями не заметила, как добралась до своих апартаментов. Следом за мной шел Рин, и с вопросом поймал у самой двери.

— Ты как себя чувствуешь? Все хорошо? — Заботливый ты мой.

— Да, все в полном порядке. Просто я не привыкла ко всем мероприятиям с огромным количеством народа и шумным музыкальным сопровождением, — с выдохом и облегчением сказала я. Облокотившись на дверь, поймала заинтересованный взгляд Сирина.

— Мне как зайти, или ты одна побыть хочешь?

— Это тебе решать. Но в данный момент ты сейчас единственный кого я могу и хочу видеть. Если хочешь, то можешь остаться, — он кивнул в знак согласия.

Молча без разговоров, мы зашли в комнату. Наконец я могу отдохнуть. Нет тех раздражающих личностей, которые смотрят на тебя с таким видом, будто они все в одном лице, создатели этого мира, нет той нагнетающей, пропитанной ядом обстановки, есть только мы и тишина. А я чуть не забыла, что мне еще и номер отдельно готовить. Но, не будем унывать. Сейчас меня совсем другое волнует, как мне с родителями поговорить, так чтобы они поняли, что были не правы?

Завязав оби и восстановив свой прежний внешний вид, сняла надетые после спарринга гетты, села напротив Рина покрылась пледом. Ноги от скаканья босиком по полу замерзли и сейчас я их, чтобы можно было нормально ходить, отогреваю.

Вот сидя в кресле с чашкой чая, обсуждали наших родителей и говоря о своих семьях, делясь жизненными историями. Оказалось что мы с Рином в отношении с родителями две противоположности. Когда он говорил о своей семье, в его глазах мелькали искры радости и счастья. А когда я вспоминала все случившееся с моими родителями, то хотелось не смеяться и радоваться, а грустить и плакать.

Тем мы с ним и отличались. Был бы он на моем месте, а его родители такими же, как мои, то с ним они бы так не поступили, хоть он и говорит, что они не одной милой и умной девушки не пропустят, все равно мне кажется, с ним бы так не поступили. Сын у них один и выбирать и предлагать можно бесконечно, но выбор все равно предстоит ему. Мои же родители, конечно, меня любят и делали все из благородных порывов, но неужели они не думали, как я на это все отреагирую, возможно, я их и прощу, но только не сейчас, я как говорят, еще не перебесилась и пар не выпустила. Если бы сейчас я была в лиге, думаю, стресс бы сняла быстро и без проблем. Один спарринг и ты уже в разряженном состоянии не только злость выветривается, да и все накопленные гнев и раздраженность как рукой снимает. Но сейчас я была не там, так что все накопленное никуда не девалось. И мало того лилось через край и хотелось выговориться. Что я и сделала, за что получила выговор со стороны вампира.

— Ани, они ведь думали, что поступают правильно, надеялись, ты их поймешь. Но ты даже не высказала им свою точку зрения на все произошедшее.

— Рин, я хотела раскрыть им глаза, но они меня не слушали, думали, что я перебешусь и соглашусь. Я же надеялась на их вменяемость, ведь они были свидетелями моего первого отказа в сторону светлого. Да и не смотря на это, как может быть по-другому, раз он вообще кроме себя больше никого не замечает и тем более любит. Ему вообще никого не надо, поставь зеркало, будет целую вечность там стоять, если его время от времени кормить, — выговориться выговорилась теперь надо восстанавливаться, — ладно давай не будем о грустном, лучше, о чем-нибудь хорошем.

— Например, о твоем сюрпризе. Что это будет я прям так и горю желанием, наконец, узнать. Расскажи. Любопытно ведь.

— Не расскажу. Если сказала что сюрприз, значит, так оно и будет, хоть пытай — не скажу.

— Пытать не буду, но только если ты мне ответишь на кое какой вопрос.

— Какой? — Заинтересовал меня он.

— Знаешь, мне все чаще и чаще кажется, ты прячешься за какой-то щит или маску. А под этой маской, что-то темное и даже больше, холодное и неприступное. А что ты прячешь, до сих пор так и не понял. И, кажется, маска вот-вот сейчас готова упасть, но нет, опять на своем прежнем месте. Может, расскажешь, тогда мне станет понятно, почему у меня такое чувство, — вот что прикажите ему отвечать? Не знаете? Вот и я не знаю. Так и не смогла полностью ответить, просто отговорилась плохим воспоминанием.

— Я не особо горю желанием вспоминать прошлое. Оно, как ты догадался, было не самым светлым и теплым. Поэтому, давай оставим все как есть. Мне сейчас не до этого. Придет время, и сама тебе расскажу все-все. Обещаю, — посмотрела с надеждой в заинтересованные глаза вампира, — Надеюсь, тебя такой ответ устроит, а то я больше не выдержу, кушать очень хочется.

— Если так не приятно вспоминать, то отстану, а на счет еды, я полностью с тобой согласен. Так за тебя переживал, что даже аппетит появился. Тем более мои предки должны были появиться, а ты обещала с ними познакомиться.

— Так я и не отказываюсь. Только вот надеюсь, они с моими не познакомились. Мне еще нотации со стороны твоих родителей не хватало. Мои и так наверно причитать будут.

Отступление Мирамель ас Таэнариниэль.

Она меня победила. Просто и легко. Не будь между нами договоренности, убила бы в первую минуту. Сильный, упорный, искусный противник. Лучше иметь такого в друзьях, чем во врагах. Ведь если повернуться к такому врагу спиной, можешь лишиться жизни. Необходимо наладить отношения и быть может не друзьями, но не врагами точно. Опустив голову в знак поражения, сказал:

— Вы победили, Анарибэт-сан, а я проиграл. Я вижу перед собой не простого самовлюбленного темного эльфа, а сильного и умелого война, с огромной практикой и жизненным опытом, за столь хрупкими плечами, как ваши. Я был не прав, относительно всех темных, объединив всех в один черный список, зазнаек и невеж. И еще раз приношу вам свои извинения, — с искренностью и раскаяньем сказал я, — мне бы хотелось еще кое-что спросить, если вы только не возражаете?

— Что же вас интересует? — Поинтересовалась она.

— Анарибэт-сан, не показалось ли мне тот факт, что вы сражались не в полную силу? — Я уверен в том, что видел. Она сдерживалась. И эльфийка не стала отрицать очевидного факта:

— Да, это правда, я сражалась с вами не в полную силу. Так как привыкла бить врага на поражение, а в нашем с вами случае это было не возможно, у нас было оговорено в правилах, только до поражения противника. Если вас это не устраивает, то можно все переиграть и провести бой повторно, но в полную силу и без ограничений? — Значит, я не ошибся. И рад, что не ошибся.

— Нет Анарибэт-сан, меня все устраивает, — биться с ней, у меня желанья нет. Откланявшись, я встал и ушел в комнату для гостей, выделенную мне в доме сеншера. Дойдя до комнаты, заметил пристальный взгляд, прожигающий мне спину. Обернувшись, встретился взглядом с братом. Его синие глаза пылали от гнева, руки сложенные на груди, вальяжность во всей его позе, выдавали наследника и вычурного типа. Он видел весь поединок от начала и до конца, и теперь смотрел на меня с непониманием.

— Как ты мог проиграть ей? Ты, второй наследник трона светлых земель прародителя, отец будет зол, — он сам пылал гневом, словно это он отец, и ему за меня стыдно.

— Я не наследник, поэтому мне плевать на гнев отца и его слова. Я в первую очередь целитель, а не воин. Так и передай отцу. Я ничуть не расстроен, — и хотел было уйти в комнату, как мне преградили путь.

— Но расстроен будет он. Ты вызовешь еще раз эту девчонку на бой и одержишь победу, в противном случае, ты будешь отстранен от престола и лишен привилегий, — бедный братец, мне жаль тебя разочаровывать, но придется.

— Не распинайся и не распаляйся. Я и так отстранен, — он удивился, я добавил, — отец разозлился и лишил титула, а так же всего к нему прилагающегося, решил остаться на землях людей, да еще и обучать магии студентов, закрыл дорогу в империю. Изгнал, одним словом. Я удивлен, что ты до сих пор этого не знаешь, брат.

— Он мне не говорил. Сколько раз я начинал разговор о тебе, он просто молчал, или говорил что-то не в тему. Теперь понятно почему, — немного расстроился он, я же поддержал его и сказал:

— Не бери в голову. Я давно привык к его предательству и постоянной смене уговоров. Смирись и ты.

— Пожалуй так и сделаю, — и поняв, что приехал зря добавил, — что ж, раз ты в этом увяз по уши, отговаривать не стану, — и попрощавшись ушел прочь. Я же остался снова один. Зайдя в комнату, не включая свет, лег на диван и не заметил, как ко мне подошла дрема, а за ней и сон.

Когда проснулся было раннее утро. Я собрал свои вещи и покинул гостеприимный дом сеншеров. Но я был вторым кто так сделал. Первой уехала Анарибэт на пару с Сирином. Мне было не понятно, почему она вообще с ним общается, но лезть в личную жизнь не моя стезя, я не психолог, и тем более не близкий друг, пусть и хотелось им быть. Она достойный противник и быть с ней друзьями мне бы очень хотелось. Но решать ей.

Я же решил об этом с ней поговорить при первой удобной встрече. Но случится это в академии, и после каникул, а пока буду думать, как лучше всего это сделать.

Анарибэт

Зря мы на это надеялись, ой как зря.

Выйдя из комнаты, мы с Рином направились в зал. Кушать сильно хотелось, если бы не это, то даже бы из комнаты не вышли, а так... Все-таки все эти мероприятия меня сильно выматывают. Подойдя к столам с угощениями, и взяв одну порцию, и немного откусив, чуть не подавилась, да и не я одна. Сирин тоже поперхнутся. Оказывается, мои родичи разговаривали не с кем иным как с предками вампира. Все мне хана. Я даже в их сторону смотреть не хочу, а все равно голова так туда и поворачивается. Тут Сирин не выдержал и повел меня в их сторону, а я начала сопротивляться.

— Сказала не пойду, значит, не пойду! Я еще не готова, — запротестовала я.

— А когда ты готова будешь, они уже уйдут? — Все это мы говорили на ходу. Он меня тащит в сторону родителей, а мне от не желания идти к родителям, приходилось искать причины и разворачиваться на все сто восемьдесят градусов, но в конце концов, я остановилась и сказала:

— Сирин, я не могу, просто так сразу и подойти после всего, что случилось я не только общаться, видеть их не могу.

— А ты и не смотри в их сторону, с моими родителями пообщаешься, а на них внимания и не обратишь. Кроме того Ари, ты же большая девочка, ну неужели ты не можешь хоть на немного забыть все случившееся? А там глядишь, и они поймут, что к чему, примут твои протесты и отступят, — уговаривал меня вампира на пути к родителям. Мне пришлось сдаться на его уговоры и последовать за ним.

— Твои бы слова да им в уши. Ладно, подойдем и сделаем вид, будто ничего и не было.

Он протянул мне руку и повел на пытку, называемую примирением. Подойдя к нашим родителям, мы встали между ними, я же сделала вид, что все нормально. Я ведь не сдаваться пришла, только поговорить и познакомиться с родителями Сирина, но они не сказали мне не слова, только прижали к себе. А зачем? Все и так понятно. Любимая дочь жива и невредима, большего им и не надо. Вот только разговор все равно состоится, так или иначе. Может быть не сейчас, но потом. Самое главное, чтобы поняли они, что были не правы. Родители Сирина заметили, что к чему и начали разговор первыми, дабы обстановка не накалилась еще сильнее.

— Нариса, так это и есть ваша дочь? Воин, маг и просто замечательная девушка? — Знали бы, какая я замечательная, вообще бы подальше сбежали, да и Рина в придачу прихватили.

— Да, эта наша Анарибэт, — сказала мама, с нежностью в глазах, правда от глаз Сириновой мамы не утаилось то, что я стою словно на ножах и готова вот-вот сбежать, поэтому спросила:

— Только вот смотрю у вас, что-то случилось, но может, я ошибаюсь?

— А, да. Она у нас немного вдалась в странствия, но в этом нет ничего такого, хоть она и любит оседлый образ жизни, иногда приходиться убегать из дома. Она взрослая девочка, но мы за нее все равно переживаем, — переживают они. А как за светлого замуж выдавать, так они и не переживали совсем? Что я им и сказала.