| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
-Ага, '...с высоты птичьего полёта!' — напомнило похождения бедняги бегемота из детского мульта не в меру разыгравшаяся вредность, но женщина решила проигнорировать этот выпад распоясавшегося мозга и, поднявшись с лавочки (Ирван сразу же укутал её в какой-то тёплый тёмно-синий плед, чтобы не замёрзла и обнял сзади), встала у бортика и посмотрела вниз.
Под ними был весь Луар — со всеми мостиками, белоснежными домами, яркими черепичными крышами, огоньками машин в вечерних сумерках, тёплым светом и гомоном из кофеен. Словно красавица перед зеркалом, город поворачивался и открывал неизвестные для 'попаданки' места: незнакомые улицы, пляж со почти белым в сумерках песком, ещё одну, маленькую площадь с фонтанами на другом конце города, какой-то замок за городским парком, где Анюта так и не побывала, будто говоря 'Не уезжайте! У меня есть много секретов, тайн и просто интересных вещей. Останьтесь со мной..'
Анюта замерла на секунду, а потом вдруг перегнулась через бортик (объятья Ирвана сразу стали железными — перехватить, чтобы не упала!..) и заорала в темноту: 'Луар — спасибо тебе! Мы тебя любим и навсегда запомним! А ты — оставайся всегда таким же солнечным и прекрасным городом... и обязательно флиртуй со своими гостями — это твоя отличительная особенность... Спасибо тебе, город!'
Ирван тут же втащил женщину в гондолу и усадил на лавочке, но Анюта, предвосхищая его обеспокоенные распросы, погладила по руке и попросила: 'Не сердись... Мне показалось, что ТАК будет правильно...'. И Ирван, будто прислушавшись к чему-то незримому, с задержкой кивнул, а потом обнял Анюту, попоцеловал и сказал: 'Ну и хорошо! Теперь домой?!..'. Анюта кивнула и поцеловала своего мужчину в ответ. Она и не сомневалась, что всё будет хорошо...
...Это — планета снов, наша планета, и возникает она, как из тумана — постепенно прорисовывая силуэты; проявляясь из небытия...
Передо мной, как слайды самодельного видео, мелькают уступы крылатых людей далеко на западе. Присмотревшись, даже можно увидеть, как взлетает в синюю высь силуэт с распахнутыми крыльями.
Этот скальный массив тянется до моря трав, над которым летают пушистые, как одуванчики, разноцветные летучие зайцы. Они так потешно машут своими длиннющими ушами!..
Дальше, много дальше — области тьмы. Нет, не той тьмы, которую надо бояться, просто в этом месте — узкой долине между двух гряд холмов — сумрачно. Здесь обитают ... страшилы. Все рождённые людьми (и не только) персонажи ночных кошмаров, вечерних страшилок и ужастиков в этом пустынном месте могут вволю летать (ползать, ходить и даже телепортироваться) не боясь, что кого-то напугают. Вечный, почти фиолетовый, сумрак в областях тьмы, расцвечен, как фонариками, фосфорическими призраками, неспешно перелетающими из одного места в другое. А в сумраке видны причудливые фигуры различных страшил, но при приближении людей они тут же растворяются в сумерках...
Вот другая сторона планеты — океан, почти полностью занявший огромные пространства. Небольшие островки не в счет: на них никто не живёт, только в выходные дни там разрешено появляться людям. Это своеобразные пляжи людей Океана — высоких бледнокожих людей с большими глазами всех оттенков синего цвета.
Постоянно люди живут под водой. На дне построены их причудливые города, издали похожие на коралловые рифы разных расцветок — от молочно-белых, до искристо-чёрных, как антрацит. А перемещаются они под водой с помощью воздушных китов. Доподлинно не известно, были ли эти огромные добрые создания выведены искусственно, или это подарок природы, но только киты — давние спутники людей, как собаки на нашей Земле. Воздушных китов ценят, берегут, люди даже считают их своей роднёй. Кита нельзя купить или подарить — кит сам приходит на самый первый зов еще маленького детёныша Океана. Приходит — и остаётся с ним навсегда...
Я вижу планету, она вращается предо мной, словно стеклянный шар, в котором какой-то волшебник поместил, как разноцветные кусочки стекол в детском калейдоскопе, саванны, моря, горы, красные, как пески Марса, джунгли, яркие, как карнавальные платья, степи, города и — любовь. Любовь ко всему миру. Этот мир счастлив — счастлив своим доверием, спокойствием и неспешной радостью — счастлив, потому что рожден в любви.
* * *
Спите с теми, кто снится. Целуйте, закрыв глаза.
Почаще меняйте лица, страницы и адреса.
По лестнице — прямо в Небо. Под песни колоколов,
Насвистывая нелепо, пиная болиголов,
Отстукивая по вене, вселенную волоча,
Отталкивая ступени из желтого кирпича -
Несите на небо звезды. Танцуйте на берегу.
Бросайте дома и гнёзда, потерянную серьгу,
Утраченную невинность, почти завершенный стих...
Спите. С теми. Кто снится.
Вы сами — один из них.
(автор стихов — Арчет (Андрей Кузнецов)( прим. авт.)
* * *
Проснувшись, Анюта ещё несколько секунд лежала, вспоминая всю красоту планеты, показавшейся ей и, словно завершающий штрих, выплывшее из памяти когда-то прочитанное стихотворение, а потом повернула голову, чтобы взглянуть на любимого и — еле удержалась от смешка: Ирван спит, улыбаясь (видать, снится что-то хорошее!..), и нежно обнимает.... Мурза: ночи уже были прохладными, дело шло к осени, и этот рыжий хитрован в середине ночи ввинчивался под одеяло и, если его не обнаруживали и не выгоняли, преспокойно спал в тепле... Кыся, кстати, такой наглости не обнаруживала (может, просто ещё не привыкла?..)
Решив никого не будить, Анюта оделась и проскользнула в Ирванов кабинет, где, оккупировав любимое кресло, нашла на столе карандаш, подтянула к себе лист писчей бумаги и, полуприкрыв глаза, словно опять погружаясь в тот приснившийся мир, начала записывать сказку...
Чуть позже довольная Анюта, уже побывавшая на кухне, где сотворила лёгкий завтрак — ничего особенного, просто рис с овощами — пошла будить Ирвана.
...День у них протекал слегка сумбурно, но весело. После завтрака Ирван, потрясая купленной вчера брошюркой 'Советы для дам в положении', командирским голосом заявил, что Ане нужно больше гулять. Аня фыркнула, представив себя 'в положении' (память подкидывала всякие неприличности, вроде картинок в 'Плейбое'!..), но пошла гулять — взяла под ручку Ирвана и пошла... к Олайну.
Костюм был готов — жакет цвета свежей зелени, похожий на мужской кафтан Анютиной 'исторической родины', был скроен по талии, а внизу расширялся, образуя красивые складки.Брюки Анюта заказала классические чёрные (два часа потела, вырисовывая силуэт!), но Олайн сотворил их с поясом в тон пиджаку и двумя застёжками по бокам.Модельер всё-таки не утерпел, и украсил планку жакета вышивкой в виде растительного узора в тон, но Анюте это неожиданно понравилось.
А Ирван в очередной раз онемел, увидев свою женщину в жакете с квадратным вырезом и брюках, изящно подчёркивающих её ноги — молча покивал головой, выражая восторг, молча заплатил мастеру заявленную сумму (Анюта, конечно, поторговалась бы, ну да ладно...) и аккуратно взяв 'прекрасную даму' под локоток, вывел из ателье. А на улице резко завернул за угол и ... притиснул к какому-то забору, покрывая лицо поцелуями и нагло лапая 'вторые девяносто', подчёркнутые брюками!.. Анюта даже пискнуть не успела!
А потом и сама, позабыв про всё, начала целовать, обнимать, гладить, совершенно потерявшись во времени и пространстве... Вынырнула она из этого омута, только услышав чьё-то покашливание. Ирван тоже среагировал быстро и, обернувшись, парочка увидела Олайна, который, ещё раз прокашлявшись, глубокомысленно изрёк 'Это даже лучше, чем я предполагал — Анья, дорогая моя, вы создали новую моду!'.
Пока ошалелые 'герои — любовники' приходили в себя, модельер, кивнув на прощанье и побещав 'хорошую скидку вам и любой вашей подруге!', быстро исчез из подворотни.
Прогулка закончилась вполне предсказуемо, чему Анюта была только рада.
... Солнце пробивалось сквозь шторы саблезубым зайцем, нагло лезущим прямо в глаза. Ирван проснулся, зажмурился от яркого света, прикрыл глаза рукой, а потом начал тормошить Анюту. Разомлевшая, как кошка на солнышке, женщина сначала не хотела вставать, но фраза любимого: 'Анья, через час начнётся праздник Прощания. Нам нужно собираться!' подействовала на неё лучше кружки земного кофе.
Они быстро заправили постель, привели в порядок свою одежду (Анюта мысленно поблагодарила 'свой автопилот' — даже в такой момент 'он' умудрился повесить обновку аккуратно!) и Анюта отправилась в ванную, сообщив Ирвану, что ей 'нужно навести красоту'...
* * *
Когда Ирван подъехал к дому Арисьи, Аня похвалила себя за удачный выбор одежды — пожилая затейница решила устроить посиделки на траве, и, хотя все приглашённые цивильно размещались на складных стульчиках за лёгким столиком с закусками неподалёку от дома, но для такого мероприятия брюки всё же подходили лучше, чем нарядные платья.
Кстати, женская часть гостей — то есть Арисья, Лина, Миранда (!) и две неизвестные дамы лет пятидесяти с гаком — встретила Анюту в вышеупомянутых брюках дружным аханьем и расспросами 'где такое купить?', а мужская -Ингор, Мирин, тот самый химик — спец по 'очистителям' (если честно, Аня просто забыла, как его зовут...) и какой-то бодрый мужичок, по виду — ровесник Арисьи — поначалу заинтересованно начала коситься на, гм, изящно говоря, Анины тылы. Ирван даже нарочито кашлянул, укоризненно смотря на мужчин. 'Внушение' подействовало, мужики резко заговорили и отвернулись в сторону, а Арисья воспользовалась моментом и позвала всех к столу.
За столом, после первых поздравлений с 'обретением пары' (так немного выспренно в Миране поздравляли со свадьбой) и пожеланиями 'хорошей дороги', все быстро занялись своим делом, и миранский праздник Прощания стал очень напоминать обычный поход на 'шашлыки' в России — запах жареного мяса, звон рюмок и бокалов, разговоры 'ни о чём' и общая атмосфера задушевного раздолбайства, во всяком случае, были точно такмими же.
Анюта, конечно же, не пила, но это не мешало ей иногда 'поклёвывать' понемногу из тарелки, участвовать в разговорах, а в основном просто сидеть рядом с Ирваном, откинувшись на спинку стула, и отдыхать, наслаждаясь почти летним солнечным деньком...
Когда потемнело, посиделки закончились и гости стали прощаться, Арисья шепнула Анюте, попросив их с Ирваном задержаться — у неё-де есть для них сюрприз.
Они дисциплинированно остались, сидя на террасе и прощаясь с уходившими. Лина обнялась с Анютой, восхитилась её костюмом, посетовала, что их знакомство так быстро закончилось (Анюта так растрогалась, что даже подозрительно захлюпала носом), Мирин ограничился рукопожатием и пожеланием 'хорошей дороги'. Ингор помахал на прощанье всем присутствующим и ушёл под ручку с Мирандой — видимо, весёлая вдовушка заинтересовала мужика всерьёз... Остальные гости тоже как-то быстро рассосались и, не прошло и получаса, как Анюта с Ирваном остались на улице одни.
Арисья, открыв дверь, позвала их в дом. Усадив на диванчик в холле и велев подождать, пожилая дама быстро ускакала в комнаты, буквально через несколько минут вернулась, держась под ручку того самого бодрого дедушки, ( — А это уже интересно! — припело любопытство...) и толкнула речь.
Во-первых, дедушка, которого, звали , кстати, Манором (Анюта фыркнула — уж больно это имя подходило к такому 'увесистому' дядечке (manor (англ.) — феодальная вотчина (прим. авт.) был из Нима — города детства Арисьи. Именно в тот знаменательный визит к подружке она с ним и встретилась. Манор — вдовец, и он, познакомившись с ней, предложил Арисье ... стать его парой (при этих словах бабка-ягодка ощутимо запунцовела, а Анюта с Ирваном наперебой начали поздравлять 'молодо... гм, в общем 'недавно поженившихся')
Минуты через две, когда утихли восторженные вопли 'племянничка', наступило 'во вторых'.
Во вторых, 'старички — боровички' вручили презенты 'в дорогу' — Манор подарил Ирвану кошелёк со звякающим содержимым 'на первое время', а Арисья, метнувшись в комнату, приволокла объёмный пакет, перевязанный золотистой лентой, и вручила Анюте со словами 'пригодится'. Аня внутренне напряглась (Такой большой... наверное, тяжёлый!), но пакет оказался лёгким, просто объёмным.
Поблагодарив семейную чету, пожелав всех благ и отблагодарив за ответные пожелания, наши молодожёны рванули домой — на улице уже стемнело и Анюта, словно потеряв где-то свою 'совиную натуру', неудержимо хотела спа-а-а-ть...
* * *
Встала Анюта поздно. Чувствовала она себя бодрой и выспавшейся — 'сова', видимо, всё-таки вернулась из загула и оторвалась за все 'жаворонковые' дни! Быстро умылась, оделась и пошла искать остальных — Ирвана и котов.
Ирван обнаружился на кухне: довольный, с кружкой чая в руке, он сидел на кухонном диванчике, подпираемый с двух сторон такими же довольными котами.
— Анья! — воскликнул он, едва женщина вошла на кухню. — Ты так долго спала!
Анюта, позёвывая, уселась рядом и убеждённо сказала: 'Ага-а-а... Если хочешь, могу научить, хотя..., — скептически посмотрела на мужчину и продолжила. — ... у тебя вряд ли получится. Для этого нужен вро-о-о-ждённый талант!
Ирван расхохотался, поцеловал 'талантливую' соню в макушку и засуетился с завтраком.
...Позже, когда Анюта уже допивала чай, Ирван спохватился и вышел из кухни. Правда, почти сразу же вернулся, таща в руках тот самый подарок Арисьи и заговорщически осведомился: 'Посмотрим, что там?'.
Аня развязала бант, раскрыла пакет и — в голос расхохоталась: в пакете обнаружились детские вещички — пинетки, чепчик, ползунки... Ирван только головой качал от удивления, а Анюта продолжала фыркать и размышляла про себя: 'Ну Арисья, ну лиса! И даже вида не показала, что знает о беременности...'.
Время неспешно двигалось, а Анюта с Ирваном, словно никуда и не собирались — сидели на ковре у открытого окна в гостиной, разговаривали и гладили котов. Мурзик облюбовал колени Ирвана, а Кыся — она ещё немного дичилась — лежала рядом с Анютой, и та периодически отвлекалась от рассказа и наглаживала кошечку до довольного урканья.
А рассказывала Анюта — вернее, зачитывала, сверяясь с блокнотом — свои сны. Ирван, дослушав последнюю, почти мистическую историю, помолчал немного, а когда начинающаяся писательница уже извертелась от ожидания отзыва, выдохнул: 'Анья, это... это прекрасно — я не просто слушал, а словно попадал в мир каждой истории, переживая всё как наяву. Это обязательно надо записать, чтобы читали другие!'
Воодушевлённая женщина дотянулась до Ирвана и страстно поцеловала, потом посмотрела на часы — стрелки показывали пять вечера — и порывисто вскочила, восклицая: 'Ирван! Нам пора — уже нужно выходить!..'
Ирван поднялся с пола (Мурз протестующе рявкнул, когда его ссадили с колен), подошёл к Анюте, обнял её, словно защищая от всех бед, крепко поцеловал и сказал: 'Мы успеем. Ты же мне веришь?'.
Аня, всё ещё суматошная, но начинающая успокаиваться, посмотрела в такие любимые, такие родные серебряно — синие глаза и выдохнула: 'Да!'...
Погрузив в паромобиль Ирвана сумки (Аня в это время стояла с котами в руках, тяжёленькими, кстати!) и проверив, всё ли взяли (закрыли, выключили...), минут через десять наши путешественники выдвинулись в сторону угольных куч. Ирван убедил Аню, что времени даже с запасом, ведь сама она попала в этот мир ночью...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
