Черный завет

-Я согласна, — скрипнув зубами, согласилась она. — Сделай это быстрее.

-Загвоздочка, — в тон ей ответил колдун. — Сегодня не время. Я должен подготовиться. Приходи завтра. Тоже одна. Я все сделаю. Будут у нас преждевременные роды... Улетишь от меня на крылышках от радости...

-Где моя настоящая мать?

-Вот завтра все и узнаешь. Должен я, в конце концов, иметь какие-то гарантии. А то весь день готовиться буду, а ты не придешь. Завтра. Я жду тебя в это же время.

-Я приду.

-Не сомневаюсь... не потеряй... ребеночка по дороге, — хохотнул он напоследок.

3

-...чтобы возвращаться туда. Понравилось? — Ладимир сузил карие глаза и шумно поставил кружку с пивом на стол. Не первую за вечер. Так он с лихвой искупал утреннее молчание.

Когда она потерянная и оглушенная вернулась к лазу, скрытому в густой листве, Ладимир ее ждал. Он не позволил себе ни единого намека на то, что ему не чуждо любопытство. Ни взгляда, ни жеста, ни тем более, вопроса. Он молчал весь день. И только теперь, услышав от нее, что она собирается пойти к колдуну снова, не выдержал.

-Знаешь, Доната, я никогда тебя ни о чем не спрашивал. Тебе нужно было в Бритоль — мы шли в Бритоль. Тебе понадобился Гранд — будьте любезны. Тебе нужен был... он, — даже в запале Ладимир предпочитал не называть некоторые вещи своими именами, — ты его получила. Ты что, собираешься наведываться туда каждый день, как в соседний кабак? Или вы с ним... подружились? Как с Бертом? Я не удивлюсь.

-Ладимир, — миролюбиво заговорила она. — Это последнее дело, которое держит меня здесь. Завтра я буду свободна.

-Завтра меня не будет в этом городе, — он потер рукой переносицу. — Дорога тянет меня. Гранд меня душит. Вот и все.

Она долго смотрела на него, пытаясь определить, не шутит ли он. Но в его глазах стояла тревога и тоска.

-Завтра мы уйдем из города вместе. Ты куда пойдешь? — спросила просто так, чтобы иметь возможность собраться с мыслями.

-А ты куда пойдешь? — так и плеснула злость, переливаясь через край.

-Я... Я тебе завтра скажу.

-Вот и я тебе завтра скажу. А сегодня... туда можешь идти сама. Без меня. Дорогу ты знаешь.

-Хорошо, — она пожала плечами, мысленно радуясь, что "завтра" у них еще общее. — Только я не понимаю, чего ты так злишься?

-Я не на тебя злюсь, — он так глубоко вздохнул, что в ней шевельнулась жалость. — Не ходи туда. Я боялся, что ты не вернешься... В смысле, что с тобой что-то случится.

-Все будет хорошо, Ладимир. Я схожу туда еще один раз, последний. И... Я буду свободной. Совершенно свободной.

Ладимир вертел в руках кружку с пивом, долго вглядывался в пышную пену, словно пытался там разглядеть, что ждет его в будущем. Потом поднес ко рту и несколькими глотками осушил ее.

-Ты пойдешь туда. Но без меня, — тускло сказал он. — Я... буду ждать тебя здесь. Если... если утром ты не придешь... я...

Он хотел сказать "уйду". Это было написано у него на губах. Он хотел, но не смог. Только посмотрел на нее с осуждением, как будто это она была во всем виновата, как будто это она высказала ему ту злополучную Истину, что заставляет его бродить по дорогам. Потом подозвал прислужника и заставил его снова наполнить кружку. Доната ни разу не видела его пьяным и вот, сдавалось ей, этот момент не за горами.

-Ты так и не рассказал мне, — чтобы отвлечь его от пива спросила она. — За что... его ненавидят в городе?

-А, — оживился он, — расскажу, если хочешь. Только рассказывать придется издалека. Ты ведь в жизни ничего кроме леса не знаешь.

Доната вздохнула. Ну, что за парень? Поступки добрые, а слова сплошь злые из него идут. Как вот эта пена из кружки с пивом.

-Ты, надеюсь, знаешь, хотя бы, — только легкая ирония, далеко до сарказма, — что издавна считалось, что природная сила послушна лишь женщинам. И то... девственницам. Слово знакомое?

Эк его развезло, покачала головой Доната, — уже и издеваться начал.

-Я знаю это. Поэтому знаются с темной силой только знахарки. И то сильные, которые с ней справиться могут.

-Правильно, — одобрил он. — Но это известно всем. Считалось, да и по сей день считается, что женская сила вбирает и удерживает, а мужская лишь расходует то, что было дано от природы. Но на юге, кстати, недалеко от моей деревни, раньше стоял Белый город или город колдунов.

Слушая его, Доната затаила дыхание, боясь его перебить.

-Вот там и жили мужчины, наделенные настоящей силой. Их называли Повелители демонов. На тайном обряде они вызывали из Иного мира демона, и если он оказывался слабее — покоряли его и он им служил. И чем больше слуг было у Повелителя, тем он был сильнее. Что там произошло на самом деле, никто не знает. Но однажды главный Повелитель умер... был убит... не знаю. Только вместо того, чтобы погибнуть вместе с хозяином, его слуги вырвались на свободу. И лет... может, пятнадцать назад, или больше, я совсем маленьким был, демоны разлетелись по свету. Если в деревнях с одним таким выродком знахарка сама справлялась, то городу досталось больше того. В Гранде до сих пор об этом легенды ходят. И вот тогда... он и вызвался помочь. Сказал, избавлю вас от напасти. И, действительно, избавил — всех демонов себе забрал. Город радовался — его тут на руках носили.

-А эти, — не удержалась она, — люди, которых он от демонов избавил, живы остались?

-Ты что? — он посмотрел на нее как на больную. — Когда демон завладевает человеком душу убивает. А стоит от демона избавится — от человека только пустая оболочка остается. Умерли, умерли, конечно.

"Умерли, умерли, конечно". Доната прикусила губу. Это понятно было с самого начала. Демон убивает человека и вселяется в его тело. В таком случае, конечно, человек умрет, стоит лишить его демона. Но в том-то и дело, что никто о таком и не слыхивал, чтобы в одном теле уживались и человек, и демон! Но ведь живут же они с Черной стервой не пересекаясь, и что? Вытащи из нее эту гадину — и одной чудесно будет! Зачем ей умирать?

Это объяснение успокоило, но не надолго. Тревога сидела в сердце занозой. Но решимости пройти обряд не отменила. Колдун правды не скажет, как не проси. Но это еще не значит, что он знает ее — эту правду! Доната от злости скрипнула зубами. Но ведь может избавить ее от черной напасти — может! И тому лишнее подтверждение — рассказ Ладимира.

Стоит рискнуть. И она рискнет. Если ее не смогла убить черная дрянь, то, наверное, этого не сможет сделать и колдун. Оставалось надеяться, что не сможет.

-...демоны в нем и не удержались. Однажды ночью вырвались на свободу и в городе началась Кровавая ночь. Не любят о ней вспоминать, — Ладимир говорил тихо и из-за шума в зале Донате приходилось прислушиваться. — Город утонул в крови. Каждый десятый погиб. Не было семьи, где кто-нибудь не пострадал бы от демонов. Пока губернатор посылал за знахарками из близлежащих деревень, пока их всех собрали, пока суть да дело... Ужас, что было. Мне отец такие страсти рассказывал... И, конечно, как только город избавился от нашествия, первым делом взялись за... него. Окружила замок и сожгли. Досталось и той деревне, что рядом была. Тоже сожгли, под горячую руку. Потом поговаривать стали, что выжил колдун. Страсти утихли. А так как найти его сложно: сама знаешь, как подземным ходом пользоваться, а через ворота напрямую не выйдешь, само собой. Глаза закрывают на то, что шастать к нему стали. Кто силу мужскую попросит, кто родственников на тот свет отправить, чтобы не болтали перед смертью. А кто вообще, от Истины избавиться...

Доната вскинула на него удивленные глаза.

-И... избавились?

-Сейчас тебе, — усмехнулся Ладимир. — Многие к нему ходили, а тот подлец прямо так и сказал: могу, говорит, от Истины избавить, только вместе с жизнью. Потому что против Истины, как известно...

Угрозу Доната почувствовала нутром. Вдруг шумно стукнуло сердце и оборвалось вниз. Воздух сгустился, а свечи полыхнули коротким ослепительным светом. Еще не понимая, что происходит и откуда ждать опасности, она схватила первое, что попалось под руку: столовый нож, которым отделяла куски мяса.

-Вот где встретиться довелось, — перед их столом, выпучив белые от ненависти глаза, во весь свой немалый рост возвышался Вукол. Тот самый, кто после смерти матери надел на нее железный ошейник. Он навис над столом, сверля Донату пронзительным взглядом. — Вот ты где, кошачье отродье! А мы весь лес обыскали. Ну теперь, сука, не уйдешь!

Он угрожал ей словами. Он не потрудился, направляясь к ее столику, захватить с собой оружия, памятуя о том, какой беспомощной она была после кончины матери.

-Ну, ничего, теперь не только на костер, с живой с тебя шкуру спущу, за все мучения наши ответишь, — с этими словами он машинально перевел взгляд на Ладимира, сидящего напротив. Глаза Вукола округлились. — Влад! Ты... как... мы..., — потом он опять посмотрел на Донату, — околдовала, сука. Мок...!

Дожидаться пока он заорет во всю мощь Доната не стала. Его пронзительный вскрик захлебнулся от боли. Столовый нож, намертво припечатал его руку — точно вошел в середину кисти.

Доната ни на миг не усомнилась в том, что Ладимир останется на ее стороне. Хотя мысль о том, что вскочившие из-за стола люди доводятся ему земляками, все-таки мелькнула. Но сразу же и угасла. Потому что мир, в котором Ладимир хватал бы ее за волосы и с гордостью победителя бросал под ноги озверевшей толпе — не имел смысла. Во всяком случае, жить в таком мире Донате не стоило.

Пять кружек пива сказались на реакции Ладимира. Когда он вскочил, Доната уже с отчаянием поняла, что выход перекрыт: у деверей толпился народ. Она заметила возбужденное лицо Мокия, и еще какие-то смутно знакомые лица. Возле стойки, у черного хода тоже стояли несколько человек, наблюдающих за развитием событий.

-Кошачье отродье! — радостный крик прокатился по залу, будоража собравшийся народ. — Держи ее!

Уходить было некуда. Доната выхватила метательный нож, но пользоваться им не спешила. Нож улетит — не воротишь. А перекошенных в ожидании близкой расправы лиц было куда как больше. Живой она им не дастся. Она лишит их удовольствия держать ее в клетке и плевать ей в лицо! Смогут взять — пусть берут лишь холодное тело, лишенное души.

В то же время, воспользовавшись тем, что десятки глаз устремились на Донату — еще бы! увидеть воочию знаменитое кошачье отродье, вдруг да обернется прямо у них на глазах! — Ладимир схватил тяжелый табурет. Не давая никому опомниться, он запустил его прямо в толпу земляков, стоявших у дверей. Не ожидавшие от него ничего подобного, они так и остались стоять с раскрытыми ртами. В последний момент здоровый Мокий успел отклониться и табурет, со свистом рассекая воздух, обрушился на голову зазевавшегося мужика.

-Вот ты как, падла! — на бегу засучивая рукава, Мокий кинулся на обидчика. И все, кто стоял у двери, удерживая выход, ринулись вслед за ним. Теперь у каждого из них был свой счет к Ладимиру, в один миг превратившегося в изгоя. У распахнутых дверей остался без памяти лежать тот, кто принял на себя удар табурета.

-Беги, — коротко приказал ей Ладимир. Но она не послушалась.

-Нет! — крикнула она, держа нож пред собой.

-Беги!— отчаянно крикнул он и отшвырнул ее в узкий проход между столами, прямо под ноги застывших зевак. Ладимир перепрыгнул через стол, где еще сидели ничего не понимавшие посетители. Кричал от боли Вукол, так и набравшийся смелости, чтобы выдернуть из руки нож. Орали подбадриваемые его криком земляки, лезущие напролом. В это время Ладимир, воспользовавшись всеобщим замешательством, перевернул стол, загораживая нападшим путь. Не останавливаясь ни на мгновенье, он вскочил на ребро стола, потом на чью-то спину, и не удерживаемый больше никем, по столам, сбивая посуду, добрался до выхода.

К тому времени туда же бежала и Доната. Вернее, пыталась бежать. Ей навстречу, широко разлапив мощные руки шагал мужик, щеря в улыбке редкие зубы. На бегу понимая, что даже выпущенный нож не заставит его мгновенно убраться с дороги, она кубарем бросилась ему под ноги и что было сил рванула на себя. А так как в одной руке продолжала сжимать нож, то его левая штанина окрасилась кровью. Нелепо размахивая руками, он с грохотом упал на спину, ломая табурет, что оказался неподалеку.

Доната летела к выходу, сжимая в руке нож и краем глаза замечала, какие чудеса ловкости показывает Ладимир, в буквальном смысле пробираясь к выходу по головам людей.

Они встретились у выхода и вместе выскочили во двор. Но радость была преждевременной. К крыльцу со всех сторон спешили какие-то люди, привлеченные криками.

-Влад! — светловолосый парень споткнулся на бегу. Светившееся в глазах непонимание тут же сменилось кровожадной ухмылкой, стоило ему перевести взгляд на Донату. — Кошачье...

Он не договорил. Ладимир коротко, но жестко ударил его кулаком в лицо. Его товарищ, напротив, не обратил никакого внимания на Ладимира. Радостно улыбаясь, словно встретил старую знакомую, он оказался на расстоянии вытянутой руки, загораживая путь. Он так и продолжал улыбаться, когда красная полоса крови выступила на его рубахе. Переводя потерявший прежнюю радость взгляд с лица Донаты себе на грудь, он отшатнулся. Донате было этого достаточно, чтобы скользнуть между стеной дома и спешащими к нему на выручку товарищами.

Только раз обернулся на бегу Ладимир, отмечая следует ли она за ним. По негласному соглашению они помчались к тайному лазу в крепостной стене. Уж лучше заброшенная деревня с проклятым колдуном, чем смерть от рук разъяренных людей.

-Туда! Туда! Они побежали туда! — пронзительно верещал позади чей-то голос.

Наступившие сумерки вспыхнули светом факелов и зазвенели десятками голосов. Толпа, подогретая спиртным и легендами о страшных Кошках, не изгладившихся из памяти, начала ночную охоту.

-Подожди, — Ладимир рванул ее за рукав, и она оказались в узком простенке между домами. — На площадь не успеем. Там есть короткий путь. Они обгонят нас. Давай по другому. Сначала к каналу, а там под мостом...

-Вот они! Вот! Лови их! — невесть откуда взявшийся парень был тут же награжден за свою расторопность. Ладимир пнул его ногой в живот. Тот упал, взвизгнув от боли. Но его уже услышали.

-Здесь они! — подхваченный крик раздался недалеко от того места, где они прятались.

Не говоря ни слова, Ладимир дернул ее за рукав и пробежав пару десятков шагов, нырнул в подворотню. Дорога внезапно закончилась тупиком — крепким и высоким забором, перегораживающим узкую улочку. Пока она соображала, как лучше преодолеть препятствие, Ладимир нагнулся и отодвинул доску.

-Лезь! — коротко приказал он. Обрывая рукава рубахи об острые гвозди, Доната втиснулась в образовавшуюся щель. Следом за ней пролез Ладимир. — Здесь Люция неподалеку живет...

-Так мы...?

-Нет, старуху подставлять не будем. И так она нам помогла. Уходим из города.

Не тратя больше слов, он побежал по кривобокой улочке, она рванула за ним.

-Где они? Куда делись? — деревянный забор не преграда для хриплых голосов. — Только здесь были! Перелезть успели, что ли? Вот, Тьма возьми!