Чтобы не держать цветы в руках, Дэн положил их на низкий стеклянный овальный столик, вокруг которого располагался диван и кресла. Алкоголя не хотелось — он и так пьянел при одном только предвкушении вечера наедине с Анжелой. Чтобы скоротать время и унять волнение, он пошел по комнате, чтобы рассмотреть ее в деталях.
На полках наряду со всевозможными стильными штучками и статуэтками в цветных стеклянных и металлических рамках тоже стояли фото Анжелы: на фоне главных достопримечательностей разных стран мира, гигантских экзотических растений, на пляже в бикини, даже в пустыне, но... Дэн нигде не видел ни одного семейного снимка. Может быть, она держит их в спальне?
Он так был занят своими мыслями, что не заметил, как девушка вошла в комнату.
— Привет! Я готова, — раздался голос за его спиной.
Дэниэл резко обернулся и замер от представшего перед ним видения.
Анжела была сегодня чудо, как хороша! Легкое бледно-сиреневое платье невесомо прикрывало ее стройное тело. Две перекрещенные полоски ткани мягкими складками спускались с плеч на ее грудь и опоясывали тонкую талию, растворяясь в сборке юбки, доходившей до середины лодыжек. Волосы были забраны вверх и держались сзади на большой заколке в виде цветов, оставляя лишь пару вьющихся локонов по бокам и открывая изящную шею. В ушах поблескивали золотые сережки с камнями в виде вытянутых капелек. Минимум косметики на лице создавал образ невинности и чистоты. От одного ее вида захватывало дух!
Опомнившись, молодой человек метнулся к столику и схватил букет.
— Это тебе, — смущенно произнес он, теряясь в ее присутствии.
— Спасибо, — Анжела погрузила свой очаровательный носик в цветы, вдыхая терпкий аромат роз. — Они замечательны. Куда пойдем? — поинтересовалась она, беря вазу с одной из полок.
— Я знаю тут один небольшой уютный ресторанчик недалеко от Грант-парка. Можем сходить туда или..., как ты скажешь.
Последние слова прозвучали уже вслед вышедшей из комнаты девушке. Через минуту она вернулась, неся воду для цветов.
— Нет, все в порядке, я полностью доверяюсь твоему выбору, — успокоила она Дэна, ставя розы в вазу. — Ну, вот, теперь можно идти.
Обед прошел в комфортной и непринужденной атмосфере. Дэн не обладал такими талантами Томаса, как красноречие и умение заражать людей своим безудержным весельем, но и он заставил Анжелу пару раз рассмеяться своим шуткам и даже прочитал в ее взгляде одобрение и искренний интерес с долей женского кокетства. Блюда, подаваемые в этом ресторанчике не отличались изысками, но были прекрасно приготовлены и не вызывали чувства перенасыщения. Приглушенный свет, тихая музыка, услужливые официанты — всего было в меру для того, чтобы сделать ранний вечер приятным и расслабляющим.
Выйдя на улицу, они прогулялись пару кварталов пешком до парка, чтобы побродить там по набережной, где в это время было не так жарко, потому что с озера дул свежий, насыщенный влагой ветерок.
Грант-парк был одним из главных достопримечательностей в Чикаго, и сейчас, когда полуденный зной начал спадать, он был полон туристов и гуляющих здесь со своими детьми мам. Кое-где можно было увидеть серьезных мужчин из деловой части города, зажатых в строгие костюмы, а также одетых в простую, удобную одежду счастливых обладателей яхт и катеров. Зелень и разбитые повсюду клумбы с цветами радовали уставшие от вида городских улиц глаза.
Обогнув Букингемский фонтан в виде огромного трехуровневого торта, который потрясающе смотрелся с подсветкой в темное время суток, они с Анжелой направились к озеру, подальше от скопления людей и изнуряющей суеты.
Все время, пока они шли по улицам, Дэн то и дело ловил неприкрытые восхищенные взгляды, бросаемые в сторону его спутницы. Это вызывало у него двоякое чувство. С одной стороны он был безумно горд тем, что девушка на виду у всех идет рядом именно с ним, а не с кем-то другим. Все это видят и завидуют. С другой стороны ему хотелось спрятать ее ото всех только для себя, чтобы все ее взгляды, слова и улыбки предназначались исключительно ему одному. И это сбивало с толку. Такого собственнического отношения он ни к кому раньше не испытывал. Прямо животный инстинкт какой-то!
Молодой человек пытался понять, какие чувства в эти моменты испытывает сама Анжела, но по безмятежному выражению ее лица ничего не возможно было прочесть. Может быть, она действительно не замечала, какое впечатление на окружающих производит ее красота, потому что привыкла и не обращала на это никакого внимания, а возможно просто делала вид, что это ее не трогает. В любом случае, Дэн радовался тому факту, что ее внимание сейчас принадлежит исключительно его персоне. Поэтому, чтобы не искушать судьбу, он хотел увести девушку подальше от множества глаз.
— Мама! Смотри, тетя и дядя из телевизора! — услышал Дэн детский голосок позади себя.
Не сговариваясь, они с Анжелой одновременно обернулись назад. Маленькая девочка лет пяти, сидевшая на зеленом трехколесном велосипеде, радостно улыбалась и с детской непосредственностью указывала на них пальцем. Мама тут же зашикала на ребенка, смущенно отводя глаза, но маленький чертенок и не думал сдаваться.
— Они сейчас полетят! — звонко кричала девчушка, подпрыгивая от возбуждения на сидении.
Ее пронзительный, восторженный голосок привлек к ним излишнее внимание окружающих, которые с любопытством уставились на их пару. В глазах некоторых Дэн прочитал узнавание и интерес, лица других отражали недоумение и... опять же интерес, только уже иного рода. Все они ждали продолжения развернувшейся перед ними сцены.
Пристальное внимание людей на улице сильно смутили Дэна. Ему захотелось раствориться в воздухе, сделаться невидимкой. Он чувствовал дискомфорт и желание скорее уйти подальше от множества глаз туда, где никто не будет 'тыкать в него пальцем'. Оказывается, популярность не была столь притягательна, как рисуют это в книгах и фильмах. Во всяком случае, для него.
Дэниэл посмотрел на Анжелу, желая узнать, как отреагировала на это она. Если ей эта ситуация неприятна, то он схватит ее в охапку и унесет далеко отсюда.
Но девушка ослепительно улыбалась той девочке и людям вокруг, получая удовольствие от всеобщего интереса. Похоже, ей жутко нравилось то обстоятельство, что ее узнали. Она прямо расцвела на глазах, светилась изнутри, окутанная ореолом сердечности и неземной красоты. Ради того, чтобы видеть ее такой счастливой, Дэн готов был простоять вот так подле нее хоть сутки, любуясь одним только ее видом.
Но Анжела взяла его под руку и, послав еще одну улыбку на прощание, дала понять, что им нужно идти, и Дэниэл незамедлительно повел ее прочь из парка, тайно упиваясь близостью ее тела. Люди негромко переговаривались за их спинами, и до их слуха донеслись фразы: 'Видели?...', 'А, понятно...' и 'Такая красивая пара!'.
Молодой человек украдкой покосился на Анжелу, чтобы понять, слышала ли она последние слова. Ему очень хотелось, чтобы те не пролетели мимо ее ушей, и ее сердце раскрылось ему навстречу. Девушка была погружена в свои мысли, и на ее губах блуждала загадочная улыбка.
В полном молчании они подошли к краю проезжей части, чтобы перейти на другую сторону улицы, и мимо них промчалась свадебная машина, украшенная кольцами и разноцветными ленточками.
'Это к счастью!' — подумал Дэн.
Глава 13.
Большой белый Мерседес, украшенный лентами и воздушными шариками в виде сердечек, стоял сразу напротив подъезда так, что до него было каких-то пару шагов.
— Катя, давай быстрей! Они уже приехали, — поторопила подругу Лера, отвернувшись от окна.
— Ничего, подождут, — невозмутимо ответила ей та.
Уже около часа Катя колдовала над ее замысловатой прической, вплетая в волосы маленькие белые бусины, гармонирующие с ожерельем из натурального жемчуга, подаренного Лере родителями Никиты по случаю свадьбы. И дело близилось к концу — осталось только приколоть фату.
Лерины папа с мамой уже уехали в загс, чтобы встречать гостей, и девушки остались дома вдвоем наряжаться и дожидаться жениха. Катя сегодня прибежала к ним еще затемно для того, чтобы приготовить подругу и быть во всеоружии к одиннадцати часам. На ней самой было одето темно-бежевое, цвета кофе со сливками атласное платье на тоненьких бретельках, поверх которого она собиралась позже накинуть укороченный жакет из того же материала. Очень удобно и предусмотрительно, кстати! Сегодня обещали облачность и небольшой дождь. Если же синоптики ошиблись, то всегда можно будет скинуть с себя жакет, оголив плечи. Короткие волосы девушка просто зачесала назад и залила лаком, оставив впереди редкую челку. Катя постаралась выглядеть сегодня на все сто, так как была свидетельницей на свадьбе. Свидетелем со стороны жениха был Илья — друг Никиты.
— А ты знаешь, что тебе придется целоваться с Ильей? — решила подколоть подругу Лера.
— С чего бы это? — фыркнула та в ответ.
— Традиция такая. После того как мы распишемся и будем кататься по городу, каждый раз, как будем проезжать по мосту, жених целует невесту, а свидетель — свидетельницу.
— Ты это сейчас выдумала?
— А вот и нет! Я сама слышала, как Николай Владимирович с водителем договаривался, чтобы тот по мостам нас повозил, а потом Никиту наставлял. Представляешь, сколько их по дороге будет?! — Лера хихикнула. — У нас в Питере мосты сплошь и рядом.
Катя ничего не ответила. Сначала она нахмурилась, но уже через мгновение выражение ее лица прояснилось, и в глазах заплясали огоньки.
— А Илья-то в курсе?
Лера растерялась:
— Не знаю...
— Представляешь прикол, когда я полезу к нему с поцелуями, а он ни сном, ни духом об этой традиции!
Девушки засмеялись, представив ситуацию. Катя взяла очередную невидимку и приколола венок с длинной невесомой материей к волосам. Ее глаза хитро сияли.
— Кстати, а ты можешь носить фату? — решила она заработать очко в свою пользу. Лера, повернув голову, непонимающе уставилась на подругу. — По старому обряду невеста не может надеть фату, если она не девственница, — пояснила Катя. — У тебя с этим как? У вас с Никитой что-нибудь было?
На Лериных щеках от смущения засиял яркий румянец. Избегая прямого взгляда подруги, она утвердительно кивнула. О близости с любимым она не говорила никому, даже своей лучшей подруге, а уж тем более своим родителям. Если Катя и восприняла бы это спокойно, так как сама уже имела сексуальный опыт, то Лерины мама и папа жили совсем по другим законам, по которым близость до свадьбы считалась грехом. Нет, они не перестали бы ее любить, в этом Лера ни на секунду не усомнилась, но зачем мутить воду в их маленьком мирке, когда в этом нет необходимости. Тем более сама она не видит ничего плохого в том, что делается обоюдно и по любви.
— Ну, ты даешь! — удивленно воскликнула Катя. — И мне ничего не сказала?! — в ее голосе послышался укор и немного обиды. — И как давно?
— Около месяца назад.
— И все это время молчать?! Не понимаю. Меня бы уже давно прорвало, а ты затаилась, тихоня! И как тебе секс с ним?
— Катя! — возмущение было искренним. — Я не буду это с тобой обсуждать.
— Конечно, ведь сравнивать то тебе не с кем. А жаль... Я считаю, что опыт в этом деле необходим. Как ты узнаешь, тот ли самый он?
— А я считаю, — в тон подруге, уверенно проговорила Лера, — что нужен только один единственный и на всю жизнь! Ты можешь жить по своим понятиям, а я буду жить по своим. Тем более..., — задумчиво призналась она, — иногда мне кажется, что именно из-за этих правил, по которым я живу, я и нравлюсь его родителям. Во всяком случае, Вере Глебовне...
* * *
Предсвадебный мандраж в загсе затронул не только Леру, но и родителей с обеих сторон. Они беспокойно курсировали между молодыми, гостями и администрацией, неустанно следя за тем, чтобы все было в полном порядке.
При этом сама церемония обручения не заняла много времени, и уже через каких-то полчаса все со счастливыми лицами выходили на улицу, раскрывая зонтики, так как начал накрапывать дождь. Гости погрузились в специально нанятый для них автобус, а молодожены со свидетелями в машину, чтобы перед застольем в кафе покататься по городу, сфотографироваться на фоне достопримечательностей и нагулять аппетит.
Теперь она — Карпатова Валерия Борисовна! — с гордостью думала Лера. Но в мысли об этом вплетались и грустные нотки, когда девушка вспоминала о своих родителях, которым предстояло отныне жить без нее. Но эта печаль была лишь каплей в океане счастья, не способная замутить ее солнечное настроение.
Рядом с ней сидел любимый, кого она теперь по праву могла называть своим, и жизнь дала ей все, о чем она просила. Поэтому Лера считала себя самой везучей девушкой на свете.
Подъехав в снятое для празднования свадьбы кафе, Лере с Никитой пришлось пройти сквозь два ряда гостей, приветствовавших их радостными криками и предстать перед родителями, ожидавших их в конце шеренги с караваем в руках. Худенькая, энергичная женщина — тамада — бегала вокруг них и руководила обрядом. Молодоженам предстояло откусить от хлеба по куску, и чей кусок окажется больше, тот и будет в доме хозяином.
Конечно же, победителем оказался Никита, сумев отхватить чуть ли не пол каравая, и со всех сторон посыпались шуточки по этому поводу и одобрительное похлопывание по плечу мужской половиной компании. Лера же скромно стояла рядом и была совсем не против подобному распределению ролей в их новорожденной семейной жизни.
После того, как традиция была соблюдена, гости оживленно стали рассаживаться за столами, расставленными в форме буквы 'П'. И так получилось, что практически все родственники со стороны невесты теперь находились в одного края, а гости со стороны жениха — с другого, как двое противников. По центру сидели только молодожены, их родители и свидетели.
Тамада сновала между двумя крыльями столов, пытаясь расшевелить притихших гостей. Но сторона жениха чопорно водила ножами по тарелкам, а родственники невесты боялись показаться некультурными на их фоне, поэтому скромно сидели, как аршин проглотив. В жестах и интонациях женщины уже сквозило отчаяние, когда дело в свои руки взял дядя Вася. Он тяжело, с грохотом поднялся со своего места, одергиваемый своей женой, и громким голосом, без вычурных фраз, по-простому поздравил молодоженов. Последовавший за его речью крик 'Горько!', немного разрядил обстановку в рядах Лериных многочисленных родственников, и те, не обращая больше ни на кого внимания, принялись дружно наполнять свои тарелки угощением. Ничем не сдерживаемое веселье с одной половины постепенно перекинулось на другую, и вскоре можно было увидеть, как представители разных семейств негласно соревнуются между собой в поднятии бокалов и тостах за счастье молодых, желая выяснить, кто из них лучше.
Медленный танец, исполненный Лерой с Никитой под звуки вальса, торжественно открыл для всех ту часть праздника, где начинались танцы. Подошла пора растрясти косточки и показать, кто во что горазд. Вездесущий папин брат Василий потребовал поставить 'что-нибудь заводное', и вот уже старшее поколение понеслось в пляс под песни Надежды Кадышевой. Безудержное, залихватское веселье в зале было столь заразительным, что ноги сами собой притоптывали в такт, и вскоре круг танцующих пополнился сдержанными и чопорными представители семьи жениха. Женщины в модных блузках от Юдашкина выплясывали рядом с простыми работягами в белых рубашках без галстуков и их женами, одетыми в китайские шмотки с рынка.
