Сверхистория-1: Тёмная кровь

— Льстец, — жеманно протянула та, явно довольная знаками его внимания. — Однако, я вижу, ты все же решил представить нам свою новенькую девочку, которую раньше так старательно прятал.

— Надеюсь, не настолько долго прятал, чтобы это стало казаться странным?

Мадлен только улыбнулась ему и сразу же посмотрела на меня. Мира и Майю уже с интересом меня разглядывали. Я слегка улыбнулась, чтобы они не подумали, будто я их боюсь.

— В любом случае, я рада, что мы стали первыми, кого ты с ней познакомил, — протянула Мадлен. — Как-никак, со временем она должна стать очень сильной, она ведь — твое дитя. И ты так долго делал свой выбор.

— Я сделаю все для этого, — согласился Кирилл. — И для того, чтобы она стала достойным дополнением к сообществу вампиров.

От Соэрен буквально полыхнуло недовольством, смешанным с ревностью, хотя ни один мускул на ее лице не дрогнул. Майю, ощутившая это, тихо хихикнула, а Мадлен снисходительно улыбнулась.

— Прошу, присаживайтесь, — сказала она. — Обсудим все, что вас интересует.

Кирилл опустился на диван, стоявший напротив кушетки Миры и взглядом дал понять, что мне следует сесть рядом с ним. Соэрен и Марк устроились в стоящих неподалеку креслах, Артур присоединился к Мире.

— Итак, мне кажется, что причиной твоего визита на сей раз стало опасение, что Сторца попытаются отвоевать нашу территорию? — спросила Мадлен, глядя Кириллу в глаза.

Тихо, но все же не бесшумно, в комнате появился упырь с подносом. К своему замешательству, я обнаружила, что на нем стояли бокалы с охлажденной кровью, явно не свежесцеженной, судя по запаху, но все же вполне человеческой.

— Возьми, — тихо шепнул мне Кирилл.

Я не посмела отказаться. Кирилл тоже взял бокал, хотя едва-едва пригубил его и больше к нему не прикасался. Во мне же голод заговорил с такой силой, что я пила едва ли не жадно, хотя вкус был и не самым лучшим. Мадлен, пившая в течение разговора мелкими глотками, смотрела на меня с легкой иронией, но все же с одобрением. Майю и Артур также взяли по бокалу, Мира, Соэрен и Марк отказались.

— Я думаю, что у их нападок иного объяснения нет, — произнес Кирилл. — Они все время пытаются найти повод обвинить вас. И, кажется, скоро ком обвинений достигнет той точки, когда старейшины пришлют сюда своего представителя, чтобы разобраться в ситуации.

— Мы сможем достойно их встретить, — улыбнулась Мадлен. — То, в чем нас обвиняют, или просто ложь, или же те случаи, которые вообще к делам вампиров отношения не имеют. Тогда, когда нам приходилось бывать на территории Сторца, мы решали проблемы с ведьмами. Ты знаешь это лучше, чем кто бы то ни было.

— Я лучше, чем кто бы то ни было, знаю, что ты говоришь правду. И знаю, что нет ни одного доказательства того, что это действительно так. Артур сражался на землях Сторца, а в кое-какие конфликты была втянута и Мира. Но нет никого, кто видел бы, как ведьмы применяют там свою силу в их присутствии.

— В последний раз я как раз преследовала ведьму, — заявила Мира в ответ на это.

— Ты преследовала девушку-готессу, едва не убив при этом упыря Сторца, — утвердительно произнес Кирилл. — Но ведь она не сделала ничего, что хотя бы как-то позволило идентифицировать ее как ведьму. Никто, кроме тебя этого не видел. Сторца смогут обернуть дело так, как будто вы все это выдумали, чтобы иметь возможность безнаказанно у них хозяйничать. Им ведь совсем не нравится, что при разделе Донецка вам достались деловые районы.

— Умоляю тебя! — Мадлен демонстративно воздела руки к небу. — Ты ведь знаешь, что из всех донецких земель нам досталось меньше всех. Наиболее оживленные районы все равно контролируются тобой.

— Но мне кажется, что это справедливо, — пожал Кирилл плечами.

— И это вполне резонная плата за то, что всем известно, кто самый древний вампир в этом городе! — впервые вступила в разговор Соэрен. — Мессир — все время на виду. В то время как вам, девушки...

— Саша! — оборвал ее Кирилл, очевидно вовремя, потому что брови всех трех рыжеволосых вампирш сошлись на переносице.

Соэрен осеклась.

Очевидно, она была фанатично предана обратившему ее и готова защищать его права всеми возможными способами. Даже сделав оскорбительный намек на то, насколько же они еще молоды.

— Думаю, нам не следует сейчас обсуждать, кто и какое место занимает в этом городе, — сказал Кирилл совершенно спокойно и прямо глядя в глаза Мадлен. — Лично меня в сложившейся ситуации устраивает абсолютно все. И я имею в виду не только свое положение, но и ваше тоже. Потому я намерен выступать защитником ваших интересов. И все, чего мне хотелось бы, это чтобы вы были более осторожны, потому что Сторца сделают все, чтобы ограничить вас или же вообще изгнать.

— Я думаю, ты несколько преувеличиваешь, Винченцо, — произнесла рыжеволосая вампирша.

Я вздрогнула. Винченцо? Почему она так назвала Кирилла?

— Это не совсем мое имя, — мягко улыбнулся он. — И я попросил бы тебя все же называть меня так, как называет меня это государство.

Мадлен только усмехнулась, ничего не говоря. Совершенно уверенная в своем очаровании, которое, как я была уверена, на Кирилла не имело ровным счетом никакого воздействия. Эта женщина была ему совершенно безразлична, просто он по какой-то причине считал ее меньшим злом, чем Сторца, а потому стремился защитить. Она же совершенно этого не понимала. Занятая собой, Мадлен упорно отказывалась видеть мир таким, каким он был на самом деле.

— Ты всегда найдешь поддержку у меня и моего семейства, если тебе необходимо будет защитить свои интересы, — произнес Кирилл, поднимаясь. — Это главное, о чем я хотел сегодня сказать всем вам.

— Мы все благодарны тебе, — кивнула Мадлен, оставаясь на своем месте, хотя все остальные в комнате вскочили на ноги, и их примеру поспешила последовать я. — и попытаемся в первую очередь отблагодарить тебя тем, что тебе не придется исполнять свое обещание.

Кирилл лишь улыбнулся и двинулся в сторону двери. Я заторопилась вслед за ним, шествие замыкали Соэрен и Марк.

Мы спустились в подземный гараж в полном молчании. И лишь когда наши машины отъехали довольно далеко от дома принцесс, Кирилл спросил:

— Ты очень голодна?

— Могу потерпеть, — сказала я, чувствуя, как голод буквально обжигает мне горло.

— Обычно, когда мы собираемся вместе, то словно усиливаем свой голод, — сказал он. — И чем больше вампиров присутствует, тем голоднее мы себя чувствуем. Потому-то вампирские семейства очень редко насчитывают больше десяти особей. Хотя, десять — это также очень много. И по этой же причине мы стараемся не собираться вместе слишком часто. На заднем сидении — термосумка, открой.

Я послушно перебралась на заднее сидение, страясь сделать это как можно быстрее и незаметнее, не заставляя, тем не менее, свои движения ускориться. Вид пакетов с донорской кровью, которые оказались в сумки заставил меня буквально застонать.

— Пей побольше, — сказал Кирилл. — Потому что сейчас тебе понадобится еще больше сил.

— Зачем? — спросила я, с трудом отрывая от губ буквально прокушенный мною пакет и чувствуя, как прохладная капелька сбежала вниз по подбородку.

— Затем, что сейчас мы едем к Сторца.

9.

— Что?

Я едва не пролила кровь на сидение.

— Пей, я буду рассказывать, — произнес он. — Принцессами руководит Мадлен, а о ней я не самого высокого мнения. Она молода, и ей нет особой нужды перебираться в такую страну, как Украина. То, что она здесь, только доказывает, что в более благополучных странах она не прижилась, потому приехала сюда, чтобы поднабраться силенок и снова броситься на завоевание Европы. Но, кажется, ей и здесь не удержаться, если она будет рассчитывать только на себя. Сторца довольно скоро зажмут ее в угол, если им никто не помешает. Кристина, хоть и молода, явно намного ее умнее.

— А что они вообще собой представляют? — я на секунду оторвалась от пакета.

— Они — семейство в высшей степени любопытное. Лет двести назад мне с ними приходилось довольно часто видеться в Италии. Я осел в Тоскане, они — во Флоренции. Основатель семьи Франческо, и четверо его обращенных, три мужчины и одна девушка — Кристина. Франческо был достаточно стар. Поговаривают, что он принадлежал еще к семье сенаторов в Древнем Риме, и думаю те, кто так считал, не слишком ошибались. Я точно знаю, что старейший из им обращенных принадлежал к семье настоящих бретонских кельтов, которые на тот момент еще не перестали быть народом. Наверное поэтому он многим мешал. Слишком древний, слишком могущественный, слишком мудрый. Лет пятьдесят назад его и его семейство было уничтожено неизвестными убийцами. Выжила только Кристина. На тот момент прошло не более десяти лет с ее обращения, и ее просто не посчитали нужным трогать, потому как особой угрозы она ни для кого не представляла, тайн семьи не знала и никакого влияния не имела. Ей даже нельзя было еще говорить в присутствии представителей не своей семьи. Несколько десятилетий об этой девушке вообще ничего не было слышно. Она покинула Флоренцию и скиталась неизвестно где. И лишь недавно она появилась в Осло и потребовала, чтоб ей позволили восстановить ее семейство. Ей позволили. Более того, позволили то, что позволяется лишь самым слабым — беспрецедентное количество обращений за очень короткое время.

— Почему? — спросила я, чувствуя, что жажда, наконец-то отступает, хотя мне хотелось выпить еще крови.

— Кристина — молода, потому не может создать сильных вампиров. Сил недостаточно даже для нее одной. Старейшины формально пекутся о благе всех вампиров, потому они и отвели ей территорию в таком отсталом государстве, где она мало кому могла бы помешать. Фактически, она находится под их защитой, а для того, чтобы семейство могло существовать, Кристине позволили создать шестерых защитников.

Так значит в семье Сторца — семеро вампиров? И шестеро из них — моложе десяти лет? Почти мои ровесники?

— Они не могут ничего поделать с другими вампирами, — сказал Кирилл. — Но для людей представляют реальную угрозу. Есть только одно "но". Пятерым из них нельзя жить больше пятидесяти лет. Кристина обязана будет уничтожить их в присутствии посла старейшин, одного за другим. А потом снова создать пятерых. И так до тех пор, пока ей не исполнится триста лет.

— Почему именно триста?

— А причины нет, — пожал плечами Кирилл. — Просто по ее делу вынесено такое решение. Потом ей позволят обратить еще одного вампира, которого не обязательно будет убивать. Трое — это уже семейство. Они смогут развиваться по общим правилам.

— Странно как-то... — удивилась я. — А убийц настоящих Сторца не искали?

— Нет. На самом деле, такие исчезновения целых семей — не такая уж и редкость. Так бывает, когда вампиры хотят замести свои следы. Если они становятся излишне могущественными... Знаешь, есть неимоверное количество поводов исчезнуть. Спустя несколько десятилетий можно будет явиться в Осло, заявить о своем существовании, и никто не станет допытываться, кем же ты когда-то был.

— Ты так делал? — моим вопросам не было конца, и я была безумно рада, что наконец-то Кирилл отвечает на них.

— Делал, — кивнул он. — И Соэрен, и Марк тоже. На самом деле, прошло не более двадцати лет с тех пор, как мы снова собрались вместе. Я признаю, что обратил их. Но никто не знает, когда точно и сколько времени мы были разлучены. Потому мы просто воссоединившееся семейство, мирно обживающее отведенную нам территорию. На самом деле, только после того, как мы вновь стали жить в одном городе, старейшины и все прочие стали понимать, что я действительно довольно-таки стар.

Кирилл довольно улыбнулся. Он явно был уверен, что никто не предполагает, насколько же он действительно стар.

— А как вообще определяются такие вещи?

— Очень просто. Если Соэрен и Марк заявили, что они — мои дети, это значит только то, что они действительно были обращены мной. Им нет другого резона повиноваться мне так, как этого требует голос крови. Ну, а возраст определяется очень легко — по нашим способностям. Обычно они развиваются только в определенном возрасте. Соэрен просто продемонстрировала свои, превосходящие способности Мадлен. Стало ясно, что я — еще старше. В итоге мы — общепризнанно самое древнее и сильное семейство Донецка. Если максимум, на что способна Мадлен и что, напрягшись, может сделать Мира, — это создать растущие из тени щупальца, то мое дитя спокойно делает это, да еще и создает целую толпу полуматериальных иллюзий, которые запросто могут отвлечь щупальца, пока она будет занята своим противником.

— Послушай, — вдруг пришло в голову мне. — А не могло ли все случиться так, что истинные Сторца решили скрыться и, спустя какое-то время снова объявятся?

— Хороший вопрос, — Кирилл одобрительно посмотрел на меня и улыбнулся. — На самом деле, в нашем мире возможно все. Возможно, что вся эта история с Кристиной — просто часть какой-то большой игры, и сами же Сторца позаботились, чтобы по их делу вынесли именно такое решение. А позже, когда их цели будут достигнуты, Кристина просто присоединится к ним, и все семейство продолжит свое существование под совсем другим именем в совсем другой части мира. Мы узнаем это лишь по истечению времени. Но сейчас тебе предстоит только смотреть. И если ты будешь по-настоящему внимательна, то спустя века сможешь узнать Кристину, как бы не изменилось к тому времени ее тело.

У меня на языке вертелся вопрос о том, как же обращенные могут узнать обратившего их, если они не видятся столетиями, но задать его я не успела. Наши машины подъехали к зданию ночного клуба. Раньше я никогда здесь не бывала. Этот район находился слишком далеко от центра и еще дальше от моего дома.

— Никаких манипуляций тьмой, — очень тихо напомнил мне Кирилл, когда Соэрен и Марк уже направлялись к нашей машине.

Я кивнула.

Мы вышли из машины и вошли в здание ночного клуба. Я с любопытством осматривалась по сторонам. Не очень хорошая имитация пиратских фильмов, кажущаяся привлекательной только благодаря царившему везде полумраку. Наверное, даже при жизни мне здесь не слишком понравилось бы.

Посетители тоже респектабельностью не отличались. В воздухе стоял запах дешевой туалетной воды и потных тел. Я поморщилась.

За вход платил Марк. Меня Кирилл увлек в сторонку, Соэрен стояла рядом, мрачно вглядываясь во всех проходящих мимо.

Конечно же, мы привлекали к себе внимание. Но здесь — тем более. В бедных районах необходимость быть такими, как все, гораздо важнее потребности как-то выделиться из толпы.

— Мммм, красотка, — пробормотал уже какой-то довольно-таки пьяный посетитель клуба, проходящий мимо Соэрен.

Та смерила его презрительным взглядом. Кажется, она даже до угроз решила не снисходить. Потому пьяница и не отскочил от нее, словно ошпаренный, а лишь стоял и продолжал пялиться.

— Отойди от нее! — раздался вдруг грозный голос.

Посетитель обернулся, готовясь послать нахала подальше, однако осекся и действительно отошел подальше.

Я посмотрела на того, кому этот голос принадлежал и слегка вздрогнула.