Круги на воде

-А за что мне его прощать?

-Мне-то откуда знать? Я потому и спрашиваю. Неужели тут замешана большая любовь и ты сам хотел жениться на Риан?

-Какая чушь! — возмутился вампир. — В тот раз на постоялом дворе я видел её впервые в жизни!

-Тогда что он тебе такого сделал?

-Ну, знаешь... нужна мне эта паршивая овечка! Надоело раз за разом прикрывать его задницу! Видишь ли, для Даэнара игра — это всё. Ещё он вор и мошенник. Но это полбеды, здесь он хотя бы ухитряется не попадаться больше нормы. Когда он берёт в руки карты, он становится неуправляемым. Как-то раз, ещё в совсем юном возрасте, он ухитрился проиграть мою лошадь каким-то проходимцам. Кажется, ему было всего одиннадцать. Верно, он на девять лет младше меня. Но вряд ли он с возрастом набрался ума.

-А лошадь-то ты вернул?

-Конечно. Правда, получил столько тумаков и затрещин, сколько не получал за всю предыдущую жизнь, но это того стоило. И, знаешь ли, больше о своём блудном братце я не скажу ни слова.

-Хорошо, я-то что...

-В знак примирения — выпьем на брудершафт?

Я согласилась, хотя немного испугалась, что розовое вино закапает рукава платья. Дайн (вот за это ему спасибо) опередил мой возмущённый вопль и помог мне закатать их повыше. Я подняла кубок. Он тоже. И в тот самый момент, когда вожделенная влага почти коснулась моих губ, дверь распахнулась с адским грохотом.

-Ты? Ты — с ней? Убью!!!

На пороге стояла взбесившаяся Глористель в сбившемся набок платье. В её руке сверкал вчерашний кинжал. Внезапный порыв ветра захлопнул дверь за её спиной. Я едва не расплескала вино от неожиданности. Глористель истерически захохотала:

-Убью обоих! — и двинулась к нам.

IX. Водные страсти

Жена говорила великому мудрецу Сократу: "Опомнись! Ты погибаешь безвинно!", на что он ей возразил: "А ты бы хотела, чтобы заслуженно?"

Насчёт этого есть ещё одна мудрость. Если виноватых нет — их назначают. Тогда покажите мне того умника, который решил, что во всём виновата я, а не американский президент! Потому что невинных не подвергают столь извращённой пытке, как вынужденное участие в третьесортном гибриде триллера и комедии. Для пущего эффекта не хватало только грозы, но природа явно не собиралась поддерживать сюжетную линию. Снаружи стоял тихий и тёплый вечер.

-Убью обоих! Изменники! — визжала Глористель, размахивая кинжалом.

-Дай-ка мне вино, — попросил Дайнрил, — а то ещё разольём ненароком. Вот так, мерси, мадам...

Он осторожно поставил кубки на шкафчик и повернулся к мстительнице с самым заинтересованным видом. Сейчас что-то будет, факт! Я боязливо отодвинулась на самый край кровати. Она же психованная и к тому же сглаженная. Ещё платье порвёт, а оно мне так понравилось! Точнее, не само платье, а как оно на мне смотрится. Глористель восприняла мою тревогу за тряпки как трусость и выдала очередную порцию икающего ржания.

-Умри! — заорала она и замахнулась.

Опустить оружие ей так и не удалось. Дайнрил спокойно перехватил её руку в верхней точке параболы и вынул "заточку" из ослабевших пальцев психопатки.

-Возьми, — вампир говорил так, словно дочери Хелека даже не было в комнате, — нам нечем резать хлеб. Кажется, его хорошо наточили.

-Порядочно, — я проверила остроту пальцем, — что там хлеб, куриные крылышки разрежет. Как думаешь, куда его определить? В шкафчик для белья или воткнуть в бочонок?

-Тролль его знает. Везде подойдёт. Лучше воткни в стену, будет удобно вешать куртки.

Глористель тихонечко завыла. Только тогда Дайнрил обратил на неё своё царское внимание, будто впервые в жизни увидел. Даже с интересом. И то этот самый интерес был сродни тому, какой мы испытываем, увидев на кухне особенно жирного и здоровенного таракана.

-Что мне ей сломать? — любезно поинтересовался он.

-А-а-а! Убью! Всех убью!!!

Глористель извернулась и чувствительно пнула меня в лодыжку. Выше ей было просто не достать, и то счастье. Для неё. Потому что она бы испортила платье, а от неё самой осталось бы мокрое место. Но и без испорченного платья было больно. Я поморщилась и предложила:

-Сломай ей ногу. Она не сможет пинаться и заодно будет вынуждена валяться в кроватке дни напролёт. Подумай, как чудно.

-А-а! Я же тебе дам власть... — голос Глористель превратился в сиплый шёпот. — Ты будешь зятем могущественного правителя. У моего отца есть земля. Много земли. Нет! Я всё сделаю! Убей её, убей эту рыжую ведьму! Ты никогда не пожалеешь об этом...

-Я думаю, — великосветским тоном произнёс Энгрин, — лучше обе ноги. Так надёжнее.

-Ты подумай...

-Заткнись, — лениво приказал он.

-Да, — согласилась я, — обе — это гораздо надёжнее. Я даже тебе помогу. Вон та доска, кажется, подойдёт.

Дайнрил кивнул. Я встала и только примерилась взять запасной карниз, который стоял в углу, как вдруг в очередной раз проявился закон всемирного свинства. Снова открылась дверь, и на пороге появилась Ника.

-Что вы делаете?!

От неожиданности Дайнрил ослабил хватку, и Глористель, вывернувшись с грацией объевшейся анаконды, вприпрыжку выскочила в коридор, едва не сбив с ног свою невольную спасительницу. Ника настойчиво повторила вопрос.

-Спасаем свои нервы, — буркнул Дайн, — и ведь сохранили бы их ещё лучше, если бы не твоё появление из ящика с сюрпризом. Можно узнать, почему ты здесь? Вроде бы у тебя были другие планы на вечер.

-Тьфу, — она махнула рукой, — он оказался щенком. Весь вечер пел любовные песни, представляете? И не пытайтесь увиливать от ответа. Зачем вам этот карниз?

-Да чтоб повеситься от безысходности, — вздохнула я, допивая вино.

-Понимаю, что она ведёт себя, м-м, излишне назойливо, если не сказать неадекватно, но это не оправдывает грубой жестокости. Надо было вести себя потактичнее.

Я возмутилась:

-Моя ж ты радость! Знаешь, что такое такт? Меня ещё в школе научили. Такт — это умение растолковать гостям, что день рождения уже четыре часа как кончился. Извини, но я не обладаю подобным даром.

-Есть ведь и другие методы! — настаивала Ника.

-Есть, — Дайнрил задумчиво кивнул, — и очень распространённые в Приречье.

-Только никакого гипноза! Это — аморально. Тем более, что вскоре мы будем на Благословенной Земле. А вы дали слово. Оно ничего не стоит? Не приведи Господь, я узнаю...

-И что ты предлагаешь?

-Бороться можно, но легально. Не более того. После Равноночия вы оба, кажется, растеряли остатки совести.

Ника выплюнула в наш адрес несколько гномьих ругательств и, сочтя свой долг выполненным, вышла к себе, громко хлопнув дверью.

Следующий месяц (я не вру) и Дайн, и я не раз вспоминали эти слова. Разумеется, в самом отвратительном смысле. Единственное, что можно вспомнить с радостью — это бал, о котором меня любезно предупредила Волосатая, и выражение лица Глористель, которая при папочке не могла ничего такого выкинуть. Остальные же дни... тролль бы побрал Никину совесть. Ещё у Марка Твена написано, что совесть — самый бесполезный орган в человеческом теле. Места занимает больше всех остальных, а проку от неё никакого, один только вред. Если уж мы растеряли рекомую совесть в Равноночие, нас можно было бы от души поздравить и закончить на этом разговор. Но, видно, Ника "Тома Сойера" не уважает, потому что всерьёз решила стать суррогатом совести. А так как она опять же взяла с нас слово, что мы не будем ни с кем не то что драться, но даже скандалить и ссориться, то попали мы, как говорится, между молотом и наковальней. Того не делай, этого не говори... и в итоге мы сидели в четырёх стенах и до отупения играли в карты. Загорать и то ходили только вместе — на марс, то есть на смотровую площадку на мачте. Правда, с погодой всё это время нам не везло, так что загореть не получилось... ну хотя бы воздухом подышали. Ника, конечно, оставалась довольна: теперь она могла без риска ходить в кают-компанию и слушать милые её сердцу байки о сражениях и прославленных эльфийских правителях. Так продолжалось до тех пор, пока я не допила бочонок ринтийского вина и не выбросила его за борт.

Было теплым-тепло, небо — бездонно синее, солнце — яркое, как только что сорванный лимон, а волны играли всеми оттенками аквамарина. Вокруг — настоящий тропический рай, а я, стыдно сказать, сижу в четырёх стенах и наливаюсь алкоголем. Нет уж, с меня хватит! В конце концов, на календаре двадцать восьмое ноября, плывём мы на юг, в лето, а я даже не загорела. Южное полушарие — оно такое, там лето в декабре, а зима в июне. Ну что, маньяков бояться — бледной немочью ходить. Рискнём!

Те из пассажиров, которым повезло не оказаться объектом внимания Глористель (было бы наивно подумать, что сглаженная княжеская дочка ограничится кандидатурой одного Дайнрила для компании), уже давно кайфовали в шезлонгах на палубе. Я выскользнула из каюты в топике и шортах — за недопустимостью откровенных купальников — и плюхнулась на свободное место. Ура! Конец моим мучениям!

-Нельзя же так долго прятаться, родная моя!

Я вскочила так, будто меня за мягкое место тяпнул шершень. Откуда этот Феркрист мог появиться, если я предварительно проверила горизонты? Он стал ещё слащавее, напыщеннее и приторнее, чем обычно. Похоже, психу надоело выжидать, и он решил перейти к активным действиям. Влипла...

-Я давно слежу за тобой.

-Да что вы говорите? — я выдавила из себя улыбку.

-А ты всё прячешься, прячешься... но я тебя всё равно нашёл. Ты никуда от меня не скроешься...

Его рука коснулась моей шеи. Примеряется! Твою маму через коленку! Я не стала дослушивать душевные излияния Феркриста, вскочила с шезлонга и попятилась.

-Куда это ты собралась? — проворковал Феркрист.

-Никуда. То есть к себе. Здесь жарко, у меня болит голова. Да! Очень жарко! Наверное, тепловой удар. Прощайте.

-До свидания... хотя нет, может, тебя проводить?

-Нет, я сама как-нибудь...

-Я настаиваю. Мы могли бы поговорить... наедине.

Остаток его фразы я не слышала, так как позорно сбежала с палубы. Маньяк-душитель на корабле сдвинутых на религии эльфов! Во сюжет для ужастиков! Нарочно не придумаешь. Я бежала до тех пор, пока не увидела одноместные каюты, влетела в первую попавшуюся дверь и едва не столкнулась с Дайнрилом, который вырезал кинжалом Глористель на стене какое-то крепкое гномье словечко.

-Дайн, запри дверь, умоляю!

Он без лишних разговоров выполнил просьбу и уселся на койку прямо передо мной.

-Феркрист, — я не стала дожидаться вопроса, — думаю, что скоро я свихнусь от такой жизни!

-Феркрист? Надо же! А где Ника?

-Тролль её знает, но наверняка где-то поблизости. Слушай, я реально устала торчать в каюте. Может, если рассказать Нике, кто он такой, она освободит нас от этого дурацкого обещания?

-И проголосует за то, чтобы отправить его поплавать?

-Нет, вряд ли. Сколько можно быть такой упёртой? Это даже хуже осады Перекрёстка. Почему нельзя убить этого гада? Его же всё равно приговорили к смерти, я просто приведу приговор в исполнение. Так нет же, "на Благословенной Земле нет места лжи и насилию"! Иногда кажется, что Валинор — ад на земле...

-Ну-ну, успокойся. Мне самому это всё не нравится.

-Конечно, потому что мы с тобой в одной и той же заднице. К тебе клеится шлюха с отвратными зубами, а Феркрист спит и видит, как бы меня мочкануть. Душевный парниша...

-А давай я убью обоих, а Нику мы поставим перед фактом. Past perfect. Время прошедшее завершённое.

-А потом?

-Спокойная жизнь.

-Всерьёз рассчитываешь?

-Никаких шансов?

-Ноль. Она слопает нас живьём, не только тебя, но и меня за компанию. Надо что-то сделать. Но так, чтобы Ника ни о чём не узнала.

-Идеи-то есть?

Я пожала плечами. Он усмехнулся и откинулся назад на койку. Всё это мы уже проходили за этот месяц, и проходили не раз. И с тем же результатом, если принимать за результат его отсутствие. И после смерти мне не обрести покой...

В дверь тихонько заскреблись. Дайнрил резко встал и выдернул из двери кинжал. Звук повторился.

-Пароль?

-Э-э, гм... я вас не понимаю. Извините, благородный, но я видел, как одна девушка зашла сюда.

-Чего ты мелешь, пугало? Ты кого назвал девушкой? Нет здесь никаких девушек. Пшёл прочь, ты отвлекаешь меня от медитации.

-Не врите, благородный. Она у вас. Почему вы её от меня прячете? Собрались придержать для себя? Нехорошо, благородный. Позвольте мне её забрать, и мы расстанемся друзьями...

-Нужна мне твоя дружба, как аверта в грене! — вампир явно не был настроен миндальничать.

-Позвольте мне просто увидеть её!

Дайнрил сощурился, посмотрел на меня, и в голове полыхнул мысленный приказ: "Лезь под кровать!", нарушать который было бы несколько самонадеянно. В одну секунду я оказалась под койкой, не смея даже дышать. Убедившись, что я не стала спорить, он отвёл в сторону руку с клинком и рывком распахнул дверь.

-Слышь, ты, чибис! Ты нормального языка не понимаешь? Напряги обмылки — нет здесь никого постороннего! А вот если я ещё раз увижу, что ты шастаешь поблизости, можешь сразу проститься со своим шнобелем. Улетишь с кормы на нос, как подбитый пингвин. Ну так чё, йулларх, дошло до твоей извилины или мне ещё раз объяснить?

-Извините, но... мне п-показалось...

-Вали вон, коровья лепёшка!

Послышался звук удаляющихся шагов. Дайнрил выждал какое-то время, а затем закрыл дверь. Я поспешно вылезла на свет Божий и критически оглядела своего спасителя. Да уж, Феркрист ниже и гораздо уже в плечах, немудрено не испугаться. А учитывая то, что по случаю жары вампир расхаживал у себя в каюте без рубашки, надо признать, что вид у него вполне брутальный, особенно с "ножичком". Идеально! Если бы наезды в стиле "братков" помогали от всех подобных проблем!

-А вдруг бы он не ушёл?

-Ушёл бы. Все маньяки — трусы. Запомни на будущее, Риточка. Ко мне он теперь точно не подойдёт. Главное — не попадаться на глаза Глористель.

-Точно! Если она увидит тебя в таком виде, вконец свихнётся от... скажем, любви.

-Весёлое путешествие, верно?

-Не то слово. Будто мы с тобой звёзды Голливуда, а эта парочка — фанаты номер один. Вот бы замкнуть их друг на друга! Мы бы разом избавились от них.

-А почему и нет?

Я нервно облизала губы. Дайнрил рассмеялся:

-Я серьёзно! Самый что ни на есть легальный способ — и, может, единственный — решить задачку.

-И как?

-Глористель нужен — возьмём по максимуму — муж, а Феркристу, конечно же, его Дездемона. Нужно просто свести их вместе, и тогда, предположим, Феркрист убьёт Глористель, а Хелек в отместку прирежет Феркриста. Всё в норме, всё в ажуре, а при аварии никто не будет проверять, соответствует ли чисто трупов числу посадочных мест.

-Тише ты! — я подбежала и зажала ему рот ладонью. Затем посмотрела ему в глаза и мысленно повторила: — Тише! А вдруг Ника услышит? Тогда мы точно покойники.

-Из этого следует, что ты не против?

-Можешь назвать меня безнравственной скотиной, но мне в самом деле глубоко плевать, что произойдёт с этой парочкой.