И придет новый день. Часть 2.

Мы неплохо устроились на новом месте. Особняк оказался довольно вместительным. Первый этаж занимали кухня, хозяйственные и складские помещения, а также комнаты для персонала. Второй этаж отводился для жилья. Под крышей здания находилось большинство спален прислуги. Левое крыло здания было переоборудовано под швейные мастерские, здесь же размещалась примерочная и комната для приема посетителей. В правом крыле находились конюшни и склады. Внушительных размеров двор, мощенный камнем, особенно парадного вида не имел (на мой вкус, не хватало зелени), но зато позволял развернуться нескольким каретам. У меня даже был небольшой сад с видом на реку. Гостиная имела выход на мощенную узорной плиткой террасу, расположенную над нижними помещениями. Ее украшали кадки с цветущими деревьями и пара скамеек. Отличное место для ужина при свечах в безветренную погоду.

Всякий приличный особняк должен иметь своего дворецкого. Это такой дядечка внушительных размеров с важным выражением лица, так что только по трости с набалдашником можно отличить его от хозяина. Та же стать и такой же надменный вид. Основной задачей дворецкого было с одного взгляда определять доход, положение и благонадежность всех, кто стучал в дверь. А еще громким голосом сообщать, кого он впускает в комнату. Совершенно бесполезная должность. Остальная публика была вымуштрована появляться и исчезать по малейшему требованию, я даже подозревала, что они проходили специальный курс телепортации. Протягиваешь руку к звонку, зазевался чуток, и перед тобой уже мерцает кто-нибудь в почтительном поклоне.

Женским штатом слуг, как и всем порядком в доме, заведовала домоправительница. Наша досталась нам вместе с особняком. Я ее, если честно, побаивалась. Находящаяся в изрядных летах особа смотрела на меня без особого почтения. Наверное, все никак не могла определиться, как меня воспринимать. Я была в курсе, что молодой девушке неприлично проживать в одном доме с неженатыми мужчинами, особенно, если она не состоит с ними в близком родстве. В моем случае родства вообще не наблюдалось, а мужчин в доме имелось в достаточном количестве. Взять хотя бы моего невероятно привлекательного компаньона. Ол занял целых три комнаты, и по праву считался законным хозяином.

Или нашего гостя, ставшего уже постоянным жильцом. Айден Богарт продержался в пустом дворце не больше десяти дней, потом заехал как бы случайно на ужин и остался ночевать. Несколько дней спустя его задержала в городе ОЧЕНЬ важная встреча, и ему не хотелось утром вставать слишком рано, чтобы ее продолжить. Затем он притащил повара с помощниками из загородной резиденции по случаю нашего новоселья. Прием вышел достойным и не уронил честь семьи. А немного погодя, естественно, сказал, что раз во дворце никого не осталось, то он не видит смысла тратить время на дорогу и пугаться пустых комнат. Так что все правое крыло оказалось занято братьями.

Мне достались комнаты левого крыла, и я постаралась их по возможности заселить. Это, чтобы никому не взбрело в голову ко мне пробраться, якобы случайно заблудившись в темноте.

Поблизости от меня проживала теперь Леа, наша художника. Самая большая комната после моих, конечно, досталась Наде и ее братьям. Мальчишек нужно было держать под контролем, у меня не хватило мужества отправить их к остальным слугам под крышу. Не из-за беспокойства, как они там бедные устроятся, а от уверенности, что только ежеминутное напоминание об оказанном им доверии удерживало эти две петарды от безостановочного фейерверка неконтролируемого буйства. Впрочем, Нада неплохо с ними справлялась.

Янун (младший) имел вид безобидный, но характер максимально пакостный. Если бы не старший брат, не уверена, что не отселила бы их уже через пару дней куда-нибудь за крепостную стену. Оказывается, пока мы жили во дворце, огромный парк и череда пустых комнат забирали большую часть бьющей через край энергии, и я видела только лучшую сторону этих довольно одаренных созданий. Но оказавшись в знакомой городской среде, ребятня слетела с катушек. Они отъелись за это время, прибавили в весе и росте, уверились в своей избранности, тем более что новая одежда с нашими фирменными знаками выделяла их из толпы, и начали делить улицу с местными, уже признанными, авторитетами.

Нисон для своих неполных четырнадцати лет был хоть и не очень крупным мальчишкой, но непрерывно подзуживаемый младшим братиком, представлял реальную угрозу для всех, кто станет на его пути. Мой необдуманный порыв, помочь сиротам выжить в этом мире, часто сталкивался с трудно подавляемым желанием отправить братьев туда, откуда они появились. Но я нуждалась в их сестре, поэтому закрывала глаза на некоторое неудобство от такого буйного соседства.

С другой стороны с ними было весело и познавательно. Можно было начать утро с битвы подушками или соревноваться, кто раньше проснется, чтобы окатить других холодной водой из кувшина. Закрытых дверей для мальчишек не существовало, и я искренне считала, что до этого они промышляли воровством и грабежами. До того подвижны и пронырливы были бесята. Во всяком случае мою комнату можно было и не запирать. Напрасная попытка, они все равно в нее просачивались.

Как два кота. Один прыгает на ручку, второй оттягивает дверь, потом пропускает первого, а тот подпирает дверь задом, пока товарищ в комнату не проберется. Одним словом — спаянная отложенная катастрофа. Но мне удалось найти слабинку в их не имеющем трещин панцире и путем хитроумных трюков разделить и максимально обезопасить для окружающих. Мальчишки все же были разными, и это удалось использовать.

Нисон захотел рисовать. У него был каллиграфический почерк и тонкое видение цвета. Как только он научился выводить руны без ошибок, его главной обязанностью стало писать все важные документы и официальные приглашения. Потом ему стало скучно просиживать штаны за однообразным занятием, и он потребовал выдать ему краски. Дескать, цветной текст больше нравится женщинам. Я в тот момент была занята и не проследила, как следует, за использованием добытой в мастерской алхимика лазури. Нисон нашел голубую краску недостаточно эффектной для бумаги или ее много оставалось. Во всяком случае, украсив договор о поставке тысячи листов королевскому двору голубой котиной мордой Пуси, Нисон переключился на роспись стен в моей спальне. Конечно, только там, где мог достать. Я так была рада временному затишью, что пошла разыскивать юного Леонардо слишком поздно. Пакостный да Винчи исписал в голубой цвет три стены моей комнаты и как раз трудился над простенком между окнами, когда я обнаружила, как трудолюбив может быть мальчик, если его оставить одного.

Если бы дитя рисовало целый день милых животных или домики, я наверное посчитала бы такое времяпровождение незрелым и даже могла бы отругать за испорченные свежекрашеные стены. Но юный гений всего двумя красками — черной и голубой — изобразил, видимо, конец света, причем персонажи его эпохального полотна были такими же милыми, как на полотнах Иеронима Босха. Крокодилы в штанах с перьями вместо хвоста раздирали на части трехголовых змей с человеческими руками, устрашающего вида музыкальные инструменты имели птичьи ноги, клювы с зубами и гонялись за не менее экзотической дичью, почему-то с эльфийскими ушами. И все в таком духе.

Я была настолько потрясена, что никак не среагировала, обнаружив совершенно погубленную комнату. Потом посмотрела на сияющего от гордости творца, он подробно объяснял мне назначение каждого персонажа на этом празднике кошмаров, и у меня не хватило мужества зарубить на корню проклюнувшегося из мальчишки гения. Я все еще не могла забыть, что целый день в доме было тихо. Поэтому мою кровать перенесли в другую комнату, а Бич получил задание изготовить монументалисту недостающие краски для эпохальной росписи под рабочим названием "Творение миров".

Алхимик приступил к работе сразу после окончания медового месяца. Я не присутствовала при церемонии заключения брака. Ол и дворецкий выступили свидетелями. Айден остался, видимо, только для того, чтобы невеста не сбежала. Хотя мне лично не понравилось бы быть насильно выданной замуж одним любовником за другого. Даже ценой спасенной жизни. Но моего мнения никто не спрашивал. Бич, во всяком случае, был абсолютно счастлив. О чем и доложил нам на третий день после церемонии, приступив немедленно к работе. Вид у него был крайне изможденный, но все еще довольный. Ведь даже напившись самым дорогим алкоголем на халяву не сразу понимаешь, как тебе плохо. На все требуется время. Алхимик пока держался молодцом.

Щедрость Айдена избавила нас от необходимости поселиться с молодоженами под одной крышей. То ли Корунда действительно заслуживала свалившегося на нее счастья, то ли Айден хотел уберечь меня от еще одного покушения. Во всяком случае, он выплатил нам все долги Бича по предъявленным бумагам и оставил Корунде драгоценности и наряды, которые она до этого носила. Это позволило алхимику получить наконец зарплату, премиальные по случаю вступления в брак, я еще добавила ему за несомненное геройство (не каждый день на моих глазах мужчина готов пожертвовать собой ради прекрасной дамы), и собранной суммы хватило как раз на небольшой дом с обстановкой, находящийся по удачному стечению обстоятельств в другой части города.

В довершении всего Регенет Сотимский (он, правда, на это имя не отзывался), оказался родом из соседнего королевства и принадлежал к довольно богатой семье близкой ко двору. Точнее говоря, был младшим сыном крупного землевладельца. Это известие окончательно уверило меня, что Айден и не собирался никого казнить, а идею с браком наверное давно вынашивал, выжидая только, когда удобный случай подвернется. Уж очень все складно получилось. Так удачно пристроить бывшую подружку мог только опытный политик. Если еще разъяснить Корунде, в чем ее интерес, и отправить погостить к родственникам, то Бич в короткий срок мог оказаться единственным наследником обширных владений, а его жена навсегда поселилась бы в другом государстве.

Чтобы насытиться семейной жизнью нашему алхимику хватило дней десять. На рабочем месте он появлялся, как только отпирали ворота, и домой шел после третьего напоминания, что все уже ушли спать. Корунде, впрочем, оставшегося времени хватало, чтобы объяснить Бичу, зачем женщине нужен муж, и почему она еще не уверена, что ее выбор был безошибочный. Спал алхимик, во всяком случае, на рабочем месте. Тут же ел и пил и, к счастью, работал как проклятый. Наверное, Корунда устроила замыкание в мозгах супруга, так сказать, оказалась недостающим элементом в цепи. Из нашего сотрудника идеи так и сыпались.

Прежде всего он все-таки изобрел резину. Материал тянулся, резался, принимал любой требуемый цвет и выдерживал многократное растяжение. Мальчишкам для эксперимента были выданы мячи на резинках, и я платила по серебряной монете тому, кто набьет большее число ударов. Поганцы выманили у меня несколько монет, пока я сообразила, что они жульничают, потому что резина и не думала рваться, они ее просто подрезали, чтобы начать новое состязание. А теперь во всю торговали на улице мячами на резиновых лентах, превратив повальное увлечение городских детей в неплохой личный доход. У нас прямо из-под носа увели живые деньги.

Вторым изобретением Бича стали красители. Из чего он делал основу, я не интересовалась, но краски у него удавались редкостных оттенков. Пришлось нанять ему помощников и легализовать производство, пока подрастающее поколение не вынесло на рынок новое изобретение, пользуясь всеобщей загруженностью на работе. Тедир, кузен неугомонных братьев, подающий надежды ученик магической школы, зайдя как-то навестить родственников, заглянул на минутку в мастерскую алхимика и так там и остался. Именно на него Бич переложил все лако-красочные разработки.

Я довольно быстро определила истинную причину, заставившую симпатичного высокого юношу отложить временно учебу. Звали эту причину Леа. Наша художница в свои неполные двадцать пять лет была скромна, застенчива и старалась ничем не выделяться. Что как раз и делало ее такой заметной на общем шумном фоне. Леа была как спокойная вода за пару метров до водопада. Чуть засмотрелся и уже затянуло. Одни пузыри на воде остались. Тедир, во всяком случае, кинулся с головой в этот омут и лежал теперь на дне, светя оттуда широко раскрытыми глазами. С ним можно было делать все, что угодно, лишь бы Леа не выпадала из поля его зрения. Мальчишки, как ни странно, относились к своему кузену, как и к его умопомешательству крайне уважительно и всячески защищали, уберегая от насмешек окружающих. Даже трудно было поверить в такую деликатность со стороны малолетних монстров.

Леа же ничего не замечала. Причину ее невнимательности найти оказалось намного сложнее. Если бы Тедир не был таким барометром настроения девушки, я бы наверное так и не узнала, в чем ее тайна. Но пару раз обратив внимание на помрачневшее лицо парня и проследив за его взглядами, я сопоставила опущенные глаза Леа и румянец на щеках с появлением в комнате Айдена и ничего не оставалась, как предположить, что девушка задумчива и печальна не без причины. Вполне возможно, что Айден действительно ничего не замечал (что ему за дело до скромной девушки, пусть даже и очень привлекательной?), но мы все собирались ужинать за одним столом, и им так или иначе приходилось видеть друг друга.

Я исполняла в доме роль хозяйки, поэтому за мной оставалось право решать, кого пригласить на ужин. Чем я немедленно и воспользовалась после переезда. Мне надоела изолированность и скучное соблюдение приличий. Я не считала себя принадлежащей к избранному обществу, да и никто так не считал, поэтому не стала делать различий между людьми по богатству и происхождению. Наш дом был открыт для любого, кто весел, умен и талантлив. И уже через довольно короткое время вечером за столом собиралось до двадцати человек. Дни становились короче, наступающие сумерки располагали к задушевной беседе, все были молоды и полны идей, а также горели желанием этими идеями делиться. И что самое существенное, наши дела протекали довольно успешно, так что мы могли себе позволить оплачивать изысканный стол и дорогие вина. Хотя по началу и то и другое было довольно дешевое и простое. Хлеб, овощи, немного сыра и годичной выдержки вино. Но разве это важно, если тебе немногим больше двадцати, а напротив тебя сидит за столом некто, на кого ты хочешь произвести впечатление? И тебя распирает от желание снять луну с неба и доказать всем, что это плевое дело для такого героя, как ты. А такой герой был каждый первый.

Женщин за столом, как правило, оказывалось почти вдвое меньше, чем мужчин. Но гости приходили не за едой или флиртом, хотя это и придавало остроту беседе. В нашем доме царила атмосфера свободы, молодости и неограниченных возможностей для ума. Не знаю, было ли это связано со мной и моим иномирным восприятием действительности, но мне все время удавалось создавать напряжение в головах тех, с кем я сталкивалась. В хорошем смысле этого слова. Я подначивала, воодушевляла, восхищалась, требовала, и все это скорее неосознанно, чем с какой-нибудь явной целью. Мне просто нравился сам процесс творчества, материализация идеи из ничего. Искра, высекаемая желанием. Результат неожиданный и получаемый иногда совсем не там и не так, как хотелось.