Еще чуть-чуть.
* * *
Я сел в седло, перекинув посох за спину, и пнул лошадь в бок, еще долго слушая отменную брань упившегося спиртным солдата, только что потерявшего свой единственный транспорт.
Через несколько часов по узкой дорожке, ведущей на пригорок, я выбрался к солнцу, которое уже наполовину скрылось за горизонтом, заливая последними красноватыми лучами знакомую мне долину.
Я в последний раз взглянул на мрачное темное море, на далекую размытую точку — земли, откуда я только что прибыл, — и краем глаза уловил на горизонте едва заметное сумеречное сияние, с болью напоминающее мне о словах эльфа. Искупление. Реальность ли это или несбыточная мечта?
Возможно, издалека кому-то покажется, что я не сделал ничего серьезного, что я убивал лишь тех, кому суждено было погибнуть, рано или поздно. И я делал это из лучших побуждений. Но своих. Может, я и мало повидал в этой жизни, но после того подземелья во мне что-то надломилось. Что-то, чего я восстановить больше не смогу.
За свою силу я отдал палец, почти отдал ногу, убил невиновную женщину, осквернив ее тело, и уничтожил целую расу. Что я получил взамен? Лишь пару мгновений истинного могущества, а затем — лишь вечное смирение. Я ощущал себя как голодающий, что не может взять и крошки хлеба, лежащей у него под носом. Но так надо. Чтобы все не повторилось.
Оказалось, что кровавый смерч, сотворенный мною в порыве злобы и помешательства, был виден даже из самых дальних уголков империи, а то, что от него осталось, видел и я. Они назвали его Кровавым Храмом и тут же кинулись ему поклоняться, словно какому-то новому богу, который посулил им богатство и власть. Все эти безумцы группами собирались у обломков Трона-из-Камней, как сами его называли, и взывали к пучине все еще бурлящей в бездне крови, преклоняя колени перед новым божеством — кровавым божеством. И от одного их вида меня выворачивало наизнанку, а все нутро переворачивалось вверх ногами.
Я покачал головой и обернулся. Меня уже молча ожидали два всадника, стоящие поодаль. Одна рыжеволосая, другая — светлая. Я коротко им кивнул. Они кивнули в ответ, и мы медленно двинулись на север.
Все, что здесь есть, я написал по памяти и от своего лица, и если кто найдет мой дневник там, где я его оставил, и прочтет эти страницы, то пусть лучше думает, что это лишь вымысел — старая история старого человека, жившего на свете задолго до его рождения.
В конце концов, порой в неведении жить намного легче. Жаль, что я понял это слишком поздно...
З.Ы. Того и гляди, когда-нибудь моя история станет хорошенькой сказкой на ночь, а?
Томас С. Ганнесс
Д.
ГЛАВА 5. СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ
Часть 1
Лори перетянула длинные черные волосы зеленой лентой на затылке и на несколько секунд задержалась у прозрачной чистой лужицы, проверяя, хорошо ли выглядит.
Ее губы расплылись в довольной усмешке.
— Ну, прямо принцесса, — пробормотала она себе под нос и выпрямилась, поправляя серые от грязи полы своего платья.
Все внутри нее дрожала от волнения. Она возвращается домой! Еще немного, и она окажется в своей теплой мягкой постельке и, наконец, вдоволь выспится на мягкой перине. Не будет больше брюзжащих стариков, не будет больше клопов на подушке и, конечно же, ее никто не будет донимать приставаниями, стараясь залезть рукой под юбку. Ну, ей все это немного льстило, но надо же знать приличия, как-никак! Хорошо хоть из священников никто не встретился, иначе ждал бы ее сейчас костер и неприятная перспектива в виде горстки серого пепла на земле.
Перед глазами уже замаячили привычные размытые очертания небольшой деревеньки, раскинувшейся в ущелье под небольшим утесом, а в воздухе виднелись тонкие струйки серого дыма, поднимающиеся вверх от небольших печных труб.
И кто сказал, что шабаш — это горстка злобных горбатых ведьм, от "красоты" которых киснет молоко в коровьем вымени, и которые живут на каком-нибудь отшибе в доме, полном обескровленных тушек зверей? Правильно — идиоты.
— Хей, Лори, здарова! — через всю поляну закричал ей Джеймс, молодой дровосек, махая над головой огромным топором.
Лори с улыбкой помахала ему в ответ и на всякий случай отвесила низкий поклон: говорят, Джеймс когда-то был принцем, обращенным неудачной любовницей в жабу. Позже, конечно, его расколдовали, но вовсе не заморская принцесса — всего лишь ведьма, зовущая себя Вандой, — вот только королевство его уже распалось, и претендовать оказалось особо не на что. Вот и живет он теперь с этой самой, продавая в деревушке поленья за гроши. Зато, кажется, очень даже счастливо.
— Долго ж тебя не было, малышка, — сказал он ей, закинув топор на плечо, когда Лори подошла ближе.
Она едва заметно скривила рот: ей ужа давно не двенадцать, так зачем ее каждый раз называть малышкой? Привычки, они такие.
— Да уж, — кивнула она, поправляя на плече мешок. — Есть чего нового?
Джеймс пожал плечами.
— Все по-старому. Да и что за полгода изменится-то?
— Ага.
— Кстати, — он нахмурился, словно что-то припоминая. — Ученичек-то твой недавно учудил...
— Вот как? И что же?
Джеймс почесал бороду своей огромной лапищей и что-то промычал.
— Змий у нас на днях объявился, наколдовал кто-то, зуб даю! Вот только не признается никто, а разбираться-то надо. Так вот этот сумасшедший пошел с ним голыми руками бодаться!
Лори нахмурилась, заинтересованная рассказом.
— Дальше-то что?
— Что-что, — прогундосил Джеймс. — Пришел назад, что! Змий пропал, а на нем ни царапины, прикинь? Я его все спрашивал, чего там случилося-то, а он молчит, зараза. Только улыбается своей улыбочкой-то гаденькой и оправдывается: ушел, мол. Нет, ну ты слышала? Змий, да ушел!
Она кивнула. Змии — существа исключительно злобные, и если уж они объявились у города или деревни, то сами не уйдут. Сдохнут, но с места ни на метр не сдвинутся, хоть ты тресни! Единственный способ прогнать змия — убить, но на такое не каждый способен. Огромные твари похожи на ящериц: четыре перепончатые лапы с острыми, как копья, когтями, твердая чешуйчатая шкура, которую ни один меч не пробьет, и красная пасть, зияющая, словно смертельный провал. Яду, кстати, в них побольше, чем во всех гадюках вместе взятых.
Ее сердце кольнула зависть. Сама-то она пробовала как-то раз одолеть какого-то хилого старого змия, у которого все глаза бельмом покрылись, а яд извелся, только вот едва ноги унесла, чуть жизни не лишилась.
— Лисица здесь еще? — спросила девушка дровосека.
Тот поморщился: не любил он оборотней, они напоминали ему о давней лягушачьей жизни, когда он беззаботно плавал на болотах и жрал по дурости мошек.
— Здесь. А куда ей деваться? Все увивается вокруг паренька, хвост пушит...
Джеймс смачно выругался и поплелся в сторону леса, выполнять, так сказать, свои прямые обязанности.
Лори стиснула зубы и скорчила гримасу отвращения. Вот же пронырливая хитрая дрянь! И зачем он ей сдался? Ведь лисице только выгоду и подавай, а по ее словам он только истории да бою приехал учиться. По крайней мере, сама девушка в нем никакой силы, интересующей рыжую бестию, не чувствовала.
— Девонька, а девонька, — прошептала скрипучим голосом старушка, сидящая на лавочке возле своего старого прохудившегося домика, когда Лори уже подошла к деревне, — не дадишь ручечку погадать?
— А как же!
Девушка с готовностью протянула кривозубой старушке правую ладонь, предварительно замазанную в грязи. Завидев обман, старушка с криками вскочила на ноги и побежала прочь, не уступая по прыти и лучшему людскому бегуну.
— Ага, — проворчал кто-то у нее за спиной. — Не хорошо, Лори, над старшими издеваться.
Лори развернулась на каблуках и показала Шани язык.
— Знаешь, а там, где я была, короткие волосы считаются оскорблением для женщины!
Светловолосая ведьма фыркнула и предпочла притвориться, что девушки здесь вообще нет, направляясь с котомкой грибов в сторону утеса.
— И тебе доброго дня, Шани, — прошипела она сквозь зубы и пошла дальше.
В общем и целом, шабаш представлял собой около двух дюжин самых обычных деревянных домов, ровными рядами расположившихся по двум сторонам длинного ущелья под утесом, и один большой Главный Дом в конце единственной узкой улочки, в котором жила глава шабаша — теперь ею стала Штригга — и несколько девиц-учениц. Последних, кстати, выгнали из родного дома родители. Ну, не любят люди ведьм, хоть ты тресни!
Лори свернула направо и легко нашла свой дом — третий от начала, — который, кажется, совсем не изменился за последние шесть месяцев, что ее тут не было.
Девушка задумчиво провела рукой по щербатой двери большого двухэтажного "особняка" и закусила губу. Постучать или сразу зайти? Ну, мало ли, что он там делает...
Лори покраснела как помидор и тихо выругалась. В конце концов, это же ее дом, и какого дьявола она тут мнется на пороге!
Дернув за ручку и толкнув бедром дверь, она тут же оказалась внутри: здесь дверей никто не запирал, а чего грабить-то? Живут тут только ведьмы, да их семьи, все друг друга знают и видят каждый божий день. Они — одна большая семья, а если кто сунется, то огребет по самое не хочу.
Воздух внутри был свежим — сразу видно, что о доме заботились и не забывали вытирать пыль и мыть полы. Однако же! Она совсем не ожидала, что мужчина может оказаться таким хозяйственным.
Она недоверчиво просунулась внутрь и фыркнула: все выглядело так, как было до ее отъезда, словно здесь все это время никто и не жил вовсе. Даже тарелки на столе, и те стояли на своих местах, прямо тютелька в тютельку.
Не теряя времени, она прошла мимо стола и оказалась в тени под лестницей, где и стояла ее кровать. После смерти матери она могла легко поселиться на втором этаже, который, наверное, и этажом-то не был, только чем-то вроде огромной полки от края до края размером всего лишь с половину дома, но предпочла остаться здесь.
По-детски взвизгнув, Лори плюхнулась на кровать, и та по-дружески заскрипела, слегка проседая под ее весом. Девушка перевалилась на спину и положила голову на большую квадратную подушку, набитую пухом, громко выдыхая и отбрасывая в сторону свой мешок.
Эх, как хорошо дома!
Она скомкала под собой одеяло и понюхала его, ожидая, что хоть оно-то окажется пыльным, но нет.
— Да ладно? — она недоверчиво провела рукой по подушке. — Чистое...
Вздохнув, она пару раз пожала для себя плечами и решилась-таки подняться наверх.
На втором этаже тоже ничего не изменилось: на самом краю стол со стулом, на столе лежала пара огромных фолиантов, которые она так и не решилась прочитать, а в самом углу — небольшая деревянная кровать с одним матрасом. Без одеяла, без подушки. В общем, ничего лишнего.
— Так-так, — прошептала она, поняв, что его здесь нет.
Лори провела пальцами по спинке стула и снова удивилась. Вокруг — идеальная чистота, но все стоит так, будто здесь никто не жил очень давно. Она нахмурилась. Странно...
Но больше всего ее беспокоило то, что своего "ученика" она здесь не нашла, а если он не здесь, то наверняка там, с этой рыжей лисицей, делает вид, что его интересует магия, хотя он и колдовать-то не умеет. Ну-ну...
Ей уже давно исполнилось семнадцать, в таком возрасте обычные девушки, если судить по городам, в которых она побывала, уже давно были замужем и шастали с большим круглым пузом. Но так уж случилось, что ее мать оказалась ведьмой, и этот дар перешел к ней, а ведьмы всегда отличались от женщин своеволием и правом выбора. Некоторые из ее знакомых, например, специально завлекали мужчин в постель с помощью магии, чтобы заполучить наследниц. В числе подобных и была ее мать, но Лори такая перспектива не устраивала. В этом вопросе сверстницы считали ее несколько... старомодной. Ну, и плевать!
Лори от нечего делать несколько минут покружилась по этажу и спустилась вниз, пытаясь найти себе дело. Даже книгу с полки взяла почитать, правда вот содержание ничуть не соответствовало интересной обложке, и через несколько минут она ей уже наскучила.
— Вот ведь проклятье! — громко выдохнула она, слушая, как ее голос эхом разносится по пустующему дому. — И что мне делать?
Он поднялась с кровати и решилась пройтись до небольшой березовой рощицы, раскинувшейся сбоку над ущельем.
* * *
Она никогда не любила подслушивать чужих разговоров, но каждый раз это у нее получалось по ошибке, словно ненароком, а когда она понимала, что делает, то признаваться было уже как-то поздно, да и неудобно. И в этот раз все вышло точно так же.
Девушка уже быстрым шагом подходила к роще, в которой так любил отдыхать после занятий Том (вернее, назвался он Томом, но настоящее ли это имя?), как тут услышала два голоса: один знакомый, а другой тихий и звенящий, словно сталь, полный силы и власти.
Она хотела пойти поздороваться, но передумала: разговор явно был серьезным. Затем она уже повернулась, чтобы уйти, но что-то заставило ее остаться. Четно говоря, ее всегда интересовал Том. Кто он? И, главное, какого черта делает он здесь, в шабаше, где только ведьмы да их семьи? Как он сам говорит: ни колдовать, ни зелья готовить он не умеет и учиться не обязан, тогда чего от него надо лисице?
Сама того не замечая, Лори спряталась за раскидистой толстой березкой и глянула в сторону небольшой круглой полянки посреди рощи.
Слева, опираясь на свой наполовину почерневший посох, который он запрещал ей брать в руки, стоял порядком повзрослевший за последние два года Том. Лицо его выражало полное безразличие, но увечная правая рука без безымянного пальца вцепилась в древесину с такой силой, что побелели костяшки. Как-то раз Лори предложила ему вылечить ногу и восстановить палец (конечно, не таким, как раньше, но все равно целым!), однако Том наотрез отказался. Конечно же, она знала, где он получил такие травмы, он ей сам это рассказал. Как только они встретились, он признался ей, что убил ее мать по ее же воле, и девушка ему поверила. В конце концов, куда легче знать, что она мертва, а не бросила ее одну, нарушив клятву. Она гордилась ею, когда узнала, что та продержалась под пытками все те несколько лет, что отсутствовала, и погибла от руки друга, а не врага. И, конечно же, Лори сказала Тому спасибо, но тот ее не понял, только покачал головой и пробормотал что-то про сумасшедших ведьм.
Второй явно был эльфом: длинные серебряные волосы, заостренные уши и ястребиные черты лица, слегка вытянутые вперед. Но почему такой высокий? Ольховник? Но те все давно мертвы!
Ее интерес разгорелся с новой силой, и она, коря себя за безволие, стала прислушиваться.
— Пора, — коротко сказал эльф, а Том скорчился, словно от удара. — Ты не можешь скрываться тут вечно.
— Почему? Почему нет? — упрямо спрашивал парень.
— Ты должен владеть ею и распоряжаться, а не прятаться от себя самого, поджав хвост! — эльф говорил громко, но на удивление спокойно.
— Ага. Бегу и падаю! Ты видел, что произошло тогда? Видел, я не сомневаюсь. Так что нет, даже и не думай, я отсюда не уйду. Я не могу снова допустить оплошность. Смотри, — он, качнувшись, поставил перед ним посох. — Смотри сюда. Видишь? Почти половина. А что будет, когда он окончательно почернеет?
