В плену Времени

— Что, маман? — это я уже не выдержала косых взглядов мадам Элен.

Я едва сдерживала злость, и чтобы как-то успокоится, изо всех сил сжимала ручку веера.

— Гэйби, ты совсем забыла о нашем разговоре в гардеробной? — ее голос предательски дрожал, а большие светло-серые глаза смотрели на меня печально и с мольбой.

На меня этот прием не возымел никакого действия. Я продолжала критически смотреть на мадам Элен размышляя о том, что чувство дочерней вины по определению не могу испытывать в данной ситуации.

— Да помню... И что?

— А то, что, почему князь едет возле кареты Зиминых, а не возле нашей?! — едва сдерживая эмоции, холодно процедила маман.

Ее глаза сполна выдавали ее душевное состояние, сверкая подобно драгоценным камням. Все чувства были видны как на ладони, ведь недаром считаются глаза зеркалом души. Я тоже не уступала барыне Миллер, отвечая таким же гневным взглядом на ее взгляд.

— Он иной раз смотрит сюда, — тихо отозвалась Сесиль, прикрывая рот веером. — Вообще-то он ужасно компрометирует Лидию своим поведением. Князь так открыто волочиться за барышней Зиминой, что это уже становиться просто неприличным.

Сдержанное замечание сестрицы разрядило весьма напряженную обстановку. Мадам Элен тут же пришла в себя, а я с радостью в сердце отвернулась в сторону. Меня сильно настораживали эти резкие перемены настроения, словно от Дэниэля зависела вся моя жизнь. Хотя, если учесть то, что он владел Часами Времени, так оно и было. Этот факт до невозможности раздражал меня. Я прикусила губу и крепко задумалась о своих истинных чувствах, но тут же испуганно отбросила всякие догадки, опасаясь, что именно слишком теплые чувства к этому мужчине помешают осуществить мой план и вернуться домой. Усилием воли, мне пришлось взять себя в руки и прекратить думать о "красавчике" гарцующем на вороном жеребце в поле моего зрения. Я в последний раз окинула взглядом его великолепную осанку истинного аристократа и отвела глаза в сторону.

В этот момент мы въехали на широкое плато, устланное низкой травой, больше похожей на изумрудный с коричневыми проплешинами ковер, из-за того, что с моря постоянно дул бриз, нагоняя прохладу даже в самый жаркий день. Справа высились высокие и абсолютно голые скалы, этот пейзаж придавал большому плоскому пространству неповторимую дикую прелесть нетронутой человеком природы. У подножия скал располагались купы деревьев, которые давали густую тень. Именно оттуда вился легкий сероватый дымок, и доносился аромат жарящегося мяса на костре. Слева, был прямой обрыв, уходящий скалами глубоко в море. Мне было отлично слышен сильный прибой, и даже на миг подумалось, что того, кто упадет с обрыва, ждет верная смерть, но я тут же отбросила эту неприятную мысль. Иногда волны были настолько сильные, что когда мы проезжали по самой узкой части плато между скалами и обрывом, ветер доносил до нас соленые брызги, пугая лошадей и заставляя их испуганно храпеть, прядая ушами.

Насчет места для пикника я не ошиблась. Действительно, когда мы подъехали ближе, то увидели несколько лакеев и служанок, суетящихся возле большой рогожи постеленной прямо на траве и покрытой белыми скатертями. На импровизированном столе уже стояло множество блюд, закусок, графинов с напитками и винами. Искусной сервировке мог позавидовать даже сам царь, если бы он присутствовал на пикнике. Возле двух костров суетился маленький вертлявый человечек в белом колпаке и фартуке. На каждом вертеле было по одному запекающемуся целиком поросенку. Повар что-то по-французски выкрикивал своему помощнику, забавно суетился и попеременно тыкал вилочкой в каждую тушку, проверяя готовность мяса. Расторопный паренек ловко подавал шеф-повару какие-то склянки с приправами и соусами, а француз загадочно колдовал над вертелами.

— О, князь! Я просто обожаю барбекю! — визгливо вскричала Лидия, она жеманно обмахивалась веером и сладко улыбалась Дэниэлю.

Знакомая кривая улыбка, осветила смуглое лицо князя, и он любезно ответил:

— Да, дорогая Лидия...

— О, я так люблю барбекю! — продолжала в том же духе рыжая негодница, ослепительно улыбаясь и подавая ручку, чтобы тот помог ей сойти с кареты.

— Vous apporturent leur cuisinier France? — это Лидия решила блеснуть своими знаниями французского языка перед Дэниэлем.

(Вы привезли своего повара из Франции? — перев. с фр.яз. прим. автора)

Дэниэль галантно помог Лидии, а также и ее матери, сойти на землю и любезно ответил:

— Oui, ma cheri...

(Да, моя дорогая... — перев. с фр.яз. прим. автора)

— Charmant! — промурлыкала Лидия таким тоном, будто делала комплимент самому князю.

"Твою мать, разве нельзя говорить по-русски, а не на этой тарабарщине. Говорила мне мама, чтобы я учила иностранный. Так, нет, не слушалась, и вот результат! Может он ей замуж предложил, а я и не в курсе!" — мысленно ругала себя, от души мечтая надавать увесистых оплеух этой рыжеволосой вульгарной девице, но вместо этого мне пришлось взять себя в руки и постараться успокоиться.

Угощение на пикнике удалось на славу. Как только я уселась на свое место, глаза тут же разбежались, отмечая про себя, чего бы мне хотелось попробовать в первую очередь. Мидии, запеченные под сыром, салат с ананасом и вареными креветками, даже пресловутый Оливье — все было очень вкусно и имело совершенно другой вкус, нежели тот, к которому я привыкла. Красное вино из лучшего винограда Крыма лилось рекой, но мне приходилось очень мало кушать и пить, а все из-за того, что позавтракала я очень плотно, и теперь буравя взглядом салатницу с аппетитным салатом, я от всей души пожалела о том, что вообще ела перед поездкой на пикник. Теперь приходилось лениво ковырять своей серебряной вилочкой в салате, оставляя львиную долю места в желудке для горячего мяса. То, что я мало и изящно ем, восхитило молодого человека, сидящего рядом со мной по левую руку. Он отпустил мне комплимент, и кажется, даже представился, но я не слушала соседа, а из-под ресниц украдкой наблюдала за Баринским и Лидией. Эта парочка, продолжала ворковать и на подстилке, о чем-то негромко переговариваясь и вворачивая в речь то французские, то польские фразы. Я лишь тихонько злилась и машинально крутила пальцами белоснежную накрахмаленную салфетку, лежащую на моих коленях.

Коронное блюдо — запеченный молоденький поросенок, умело приготовленный шеф-поваром, был просто божественным, и буквально таял во рту, оставляя привкус невиданных мною приправ и аромат костра. Но даже запеченное мясо не в силах было поднять мне настроение. Лидия продолжала кокетничать с князем, а в глазах многих дам появилось неодобрение поведением этой пары, но вслух никто не осмелился ничего сказать. Положение спасла княгиня Эржена Баринская. Это она весело вела диалог с гостями, сам же Дэниэль, ненадолго отрывался от рыжеволосой спутницы, и лениво бросал какую-нибудь шутку и вновь возвращался к прерванному разговору.

Вскоре подъехал оркестр, и после трапезы были объявлены танцы. Я в панике, сжала салфетку, мечтая оказаться где-то далеко от танцев этой эпохи. Танцевать я умела лишь вальс, и то моему партнеру на выпускном вечере в школе я отдавила все ноги. Ромка сразу отказался со мной танцевать, и лишь только потому, что тренировались мы с Машей исключительно на нем. Вспомнив наши тренировки, когда мы пытались вальсировать с другом в его большой зале, и как попутно сбивали все предметы, лежащие на нашем пути, я печально улыбнулась. После репетиции, мы вдвоем еще долго ползали по полу, собирая его вещички, а Машка каталась по дивану и хохотала во все горло над нашими красными лицами. Горький комок подкатил к горлу, глаза жгли непролитые слезы, а мир стал размытым и радужным. Так бывает, когда смотришь через призму слез. Наверное, мое лицо перекосило гримасой боли, жгущей подобно каленому железу где-то в районе моей груди. Я сжала покрепче губы, чтобы они не дрожали, когда новая волна тоски по дому с неистовой силой захлестнула меня.

Мой сосед с деликатной чуткостью заметил мое состояние, и истолковал это как плохое самочувствие. Он с искренней заботой тихо спросил меня, но его голос доносился ко мне как из-за слоя ваты.

— Графиня Миллер, вам дурно? — наверное, это был не первый его вопрос. — Что с вами?

Три пары глаз моментально посмотрели в мою сторону. Конечно, Сесиль и маман ужасно переживали за меня, но это было две пары глаз, а я сказала — три. Этой третьей парой был ни кто иной, как князь Дэниэль Баринский. В глубине его карих глаз мелькнуло такое беспокойство, как в тот день, когда я пришла в себя после бури, и он зашел ко мне в спальню. Тот же испытывающий и изучающий взгляд человека неравнодушного к другому. Но вместо того, чтобы почувствовать радость и облегчение, во мне вскипела злость и желание ударить по его точеному красивому лицу. Ведь он играл!

"Красавчик" весело играл сердцами — моим и Лидии Зиминой. От злости мгновенно высохли слезы, и я окончательно пришла в себя. Ведь мне ни в коем случае нельзя было поддаваться на провокацию Дэниэля и вступать в эту увлекательную игру. Пусть играет с Лидией, но без меня. Я мрачно улыбнулась Дэниэлю и, повернувшись к своему соседу, вымученно улыбнувшись, любезно ответила:

— Спасибо, мне следует пройтись. Жарко...

Меня поддержали другие дамы, которые согласились с моим утверждением. Я с облегчением вздохнула и принялась усиленно обмахиваться веером.

— Я, пожалуй, прогуляюсь, — небрежено бросила я в сторону молодого человека, и решительно встала с подстилки.

— Вас сопровождать? — с готовностью предложил свои услуги эскорта, молодой аристократ.

И только сейчас я увидела, что он даже недурен собой. Молодой голубоглазый блондин лет двадцати пяти, облаченный в бледно-голубой костюм. Он даже мне бы понравился, если бы не одно но. Этим "но" был Дэниэль Баринский, наследный князь из Кракова и это мне сильно не нравилось. Мне было бы намного проще, если бы Часы были бы у этого блондинчика, то выманить бы их не составило никакого труда. Так нет, угодно же было Госпоже Судьбе закинуть Часы в руки надменного князя, а я оказалась в наиглупейшем положении, будто в каком-то дешевом женском романе о принце на белом коне и его даме сердца. Эта мысль окончательно развеселила меня, но настроение так и не подняла выше плинтуса.

Я криво улыбнулась и тихо ответила:

— Ну, что вы, господин...

Я запнулась и растерянно посмотрела на своего собеседника. Мне было стыдно признаться в том, что пропустила мимо ушей его имя. Блондин лукаво улыбнулся, вежливо поднялся с земли и, отвесив мне галантный поклон, отрекомендовал себя:

— Граф Маслов Александр Леонидович! Графиня Миллер, позвольте сопровождать вас на прогулке.

Я едва сдержалась, чтобы не заржать во все горло, при виде напыщенного графа. Жутко хотелось щелкнуть этого блондинчика по задранному носу и посоветовать вести себя попроще. Вместо этого мне приходилось стоять с серьезной миной, а затем присесть в реверансе и любезно проворковать, ослепительно улыбаясь:

— Да, конечно, господин Маслов.

Краем глаза я увидела, как в глазах князя Баринского мелькнуло бешенство, когда граф галантно предложил свой локоть, и я грациозно положила свою ручку на сгиб его правой руки. Чтобы добить Дэниэля окончательно, мне без труда удалось бросить на Маслова такой заинтересованный взгляд, что у Баринского на секунду перекосило от злости лицо. Он едва смог справиться со своими эмоциями.

"Итак, господин Баринский, наш счет: один-один! — ехидно подумала я, с наслаждением подставляя лицо прохладному соленому ветерку.

Когда мы удалялись прочь от общей компании, я болтала всякий бред о том, что мне безумно нравятся пикники и поездки на природу. Маслов сдержано терпел мою болтовню и изредка тихо отвечал на мои монологи на тему Крыма. Я меж тем совершенно забыла, что смешиваю впечатления с разных временных эпох.

— Постойте, постойте, — прервал меня граф Маслов. — Вы сказали, что были во дворце графа Воронцова в Алупке, и вам очень понравился его южный вход, а также статуи львов возле главного парадного. Разве Воронцовы в Крыму этим летом? Я слышал, что граф сейчас в Германии, на водах.

Я остановилась как вкопанная и запнулась на полуслове. Прикусив свой длинный язык, мне мечталось в этот момент провалиться сквозь землю. Все же приходилось стоять, как ни в чем не бывало, и в смущении краснеть перед Масловым.

— Я не была у них в этом году. Мы посещали их резиденцию и в прошлые годы, — скромно ответила я, поднимая глаза на собеседника и лукаво смотря ему в глаза.

Граф Маслов любезно улыбнулся мне, и мы продолжили неторопливую прогулку вдоль бездны над морем. Когда комедия перед Баринским была сыграна, мне было уже не интересно гулять с меланхоличным бледным Масловым, который молча шел на пионерском расстоянии, и видимо полагая, что само его присутствие рядом должно радовать меня. Теперь мне хотелось отослать подальше графа Маслова, и побыть наедине со своими мыслями. Пораскинув мозгами, я поняла, что осуществить это было не трудно, и даже украдкой присмотрела место, куда смогу спрятаться от посторонних глаз.

— Граф Маслов, мне так ужасно хочется пить..., — рассеянно обронила я, жалобно взирая на спутника. — А возвращаться назад не хочется... Ведь мы с вами так славно гуляем...

Он, как и подобает воспитанному джентльмену, с готовностью предложил свои услуги. Моя особа немного поломалась, а затем милостиво согласилась принять его помощь. Как только граф с поклоном удалился в сторону подстилки, я с приличной скоростью кинулась к ближайшим скалам, прикрытых густыми кустами.

Место, которое я облюбовала, было просто восхитительным. Кусты давали густую тень, а сама скала была просто создана для того, чтобы на ней сидели. Короче говоря, она была сделана в виде огромного кресла с высокой спинкой. Именно она, так удачно, закрывала меня от посторонних глаз. Постелив свою салфетку, которую до сих пор держала в руке, я удобно устроилась на скале. Перед моим взором величественно раскинулось море, простираясь до самого горизонта и стирая едва заметную грань между небом и шелковой водной гладью. Вдохнув полной грудью прохладный влажный морской воздух, я с облегчением расслабилась, откинулась спиной на скалу и прикрыла глаза.

Мне даже удалось практически и о чем не думать, но мое уединение прервали чьи-то осторожные шаги. Я с недовольством открыла глаза, обернулась в сторону звука и грозно глянула из-под полей шляпки на нарушителя своего временного покоя. К моему удивлению это был не граф Маслов, а князь Дэниэль собственной персоной. Он стоял надо мной в агрессивной позе, заложив руки в карманы брюк. Я невольно задержала взгляд дольше положенного на его стройных мускулистых бедрах, но тут же быстро отвернулась от Дэниэля.

— Что это было? — поинтересовался он, небрежно облокотившись о скалу.

Как от огня, я дернулась в противоположную от князя сторону, но было уже поздно — его личный запах донесся до моих ноздрей, окутывая меня как дурманом.

— А что-то было? — едва сдерживая себя, прошипела я, отодвигаясь подальше от опасного соседства с холеным телом Дэниэля.