Парень оказался прав и Вольф действительно поставил нас на верхней части склона, где серпантин делал виток и уходил вниз и влево.
— Что делать будем, Гунтер? — Лукас уже взвел тетиву и вкладывал болт в направляющую канавку.
— Стрелять, а что еще? Разбегаться в разные стороны? Луков у них нет, а так хоть кого-то выбьем...давай, целься получше! Марта, ты готова? Бей!
Три болта, сорвавшихся с арбалетов, попали удачно — всадники повалились с лошадей, а остальные заорали, пришпоривая своих скакунов.
— Чего стоите, побежали следом за Вольфом! — крикнул Гунтер, вскидывая арбалет за спину.
Снизу уже неслась отборная брань и проклятья...
В горах тропинок нет, а если и есть, то их знают только местные жители. Мы шли за Вольфом, растянувшись цепочкой, а как он умудрялся вести наш отряд так, что мы не выкатывались на край обрыва или не упирались в скальную стену, было загадкой. Опять бесконечные подъемы-спуски, опять сумасшедшие марш-броски вдоль речных перекатов, опять надо идти, не останавливаясь, чтобы всего-навсего спасти свою жизнь. Это много или мало?
Оторваться от тех, кто шел сзади, никак не получалось. Мы пытались брать их на мушку, но на лесистых горных склонах болты уходили в деревья, не причиняя айзенштадцам ни малейшего вреда.
— Вольф, — я повалилась рядом с командиром, пытаясь отдышаться, — почему они так долго идут за нами? Мы еще не дошли до границ земель Эрсена?
— Не знаю, — он тоже тяжело дышал и тер покрасневшие глаза. — Вроде бы должны уже отстать, да вы еще выбили троих... но принимать бой не будем. Сколько их было, кто видел?
— Вроде бы десяток, — подал голос Хайнц.
— Троих выбили, хоть двое должны с лошадьми остаться...получается, что их пятеро только? — Вольф вопросительно посмотрел на всех.
— Мы устали, а они свежие и только что сошли с лошадей, — поднял голову Петер.
— Нас могут ранить, — это Вилли.
— Тогда раненых надо будет нести...или добить, — закончил Вольф. — Значит, будем уходить. — Он поднял свой мешок и в нем что-то глухо звякнуло. — Пошли, пока есть силы, будем уходить. Вперед!
От меня не укрылось то усилие, с которым этот бугай поднимал и закидывал мешок за спину и закралось сомнение — а может быть, ими было украдено вовсе не десяток золотых марок на нос, как нам впаривал Вольф, да и сами они вовсе не из того охранного отряда, о котором рассказывали нам? Но сейчас об этом опасно начинать разговоры и даже намекать... вот когда дойдем до границ, тогда и будем думать.
Под вечер мы преодолели очередной распадок и вышли на открытый склон, поросший мелким, по колено, ельником. По такому плохо бежать, спрятаться в нем невозможно, а уж принимать бой и тем более.
— Смотрите, там, внизу, дорога! — показал Лукас на едва видную в сумерках светлую нитку.
— Тогда припустили вниз, если жить хотите! — Вольф двинулся через ельник как огромный медведь, проламывая проход. Остальные поспешили за ним, выбирая наиболее удобный путь и петляя из-за этого то вправо, то влево.
Спускаться всегда легче, чем подниматься, но на траву уже ложилась роса, ноги скользили и хотелось разбежаться и прыгнуть вниз, чтобы как можно быстрее спуститься на вожделенную дорогу.
Елочки становились все выше и даже Вольф стал их обходить, а все остальные, рассыпавшись по склону, спешили за ним, скользя и спотыкаясь. Последние деревья были уже вполне нормальными и светлая лента дороги хорошо просматривалась между ними.
— Дошли, — выдохнул Гунтер. — Наконец-то дошли!
— Чего встал, олух? — пихнул его в спину Хайнц. — Те, кто сзади нас, тоже скоро дойдут...не отстали, чтоб их разорвало!
— Хватит болтать, все идем вперед! — рявкнул Вольф. — До полной темноты надо успеть уйти от этих...
Темнота действительно спускалась быстро и силы уже были на исходе, когда мы вышли на остатки стены и почти целую угловую башню, заросшую сверху травой и уже приличными деревцами. Когда-то здесь был замок, разрушенный землетрясением или снесенный оползнем, через высокие деревья виднелась еще одна покосившаяся башня с большим куском стены, слева лежали руины строений, за которыми начинался сумрачный лес.
— Все наверх! — скомандовал Вольф, мигом оценив обстановку. — Быстро, быстро, мать вашу...
Лестница была полуразрушена и подниматься по ней мертвецки усталым людям было трудно, но Хайнц подсаживал себе на плечи тех, кто был пониже, а меня так и вовсе чуть ли не подкинул вверх, где уже стоял Вольф. Под конец Хайнц, размахнувшись, закинул свой мешок под ноги Вольфу и подтянулся на руках, упираясь ногами в щербатую стену. Поднявшись повыше, они оба с силой ударили мечами по ступеням и те с грохотом обвалились, подняв тучу пыли.
— Отлично! — Вольф поднялся на площадку башни и осмотрелся. — Ну что ж...отдохнем и подождем наших гостей. — Заряжайте арбалеты, пока еще что-то видно!
Обзор с башни был хороший и подобраться незамеченными к нам было практически невозможно. Вилли и Хайнц рубили мечами деревья на верхней площадке, складывая их наподобие колодца. В той стороне, откуда мы только что пришли, замаячили неясные тени и уже скоро мы различили приближающихся людей.
— Ну, давайте, вдарьте по ним! — оскалился Вольф. — Чтоб надолго запомнили, когда в ад пойдут!
Но преследователи что-то почуяли и, не дойдя до башни, растворились по обеим сторонам дороги, а болт, глухо дзенькнув о камень, пропал впустую.
— Догадались, чертовы дети! — Хайнц всматривался в темноту, прислушиваясь к ночным звукам. — Теперь будут выбивать нас отсюда...ну уж нет, не выйдет! Столько пройти, чтобы вот так просто дать себя убить? Не получится, хоть сдохните, поняли?
Внизу поодаль горел костер, но туда наши болты не долетали, как бы мы ни старались. Наскоро пожевав то, что нашлось у каждого в мешке, все повалились спать, уговорившись дежурить по очереди. Больше всего меня удивило то, что из половины штабеля сырых деревьев Петер разжег костер, полив все темной густой жидкостью. Дым поднимался в воздух, от костра шел неприятный запах, но он давал тепло. Парапет башни кое-где обрушился, но в общем и целом еще мог служить защитой от случайных стрел. Вокруг было тихо, как это бывает в местах, где уже давно не ступала нога человека. Можно спать до утра...
— Эй вы, на башне, не думайте, что вам удастся ускользнуть!
— На, выкуси! — кулак Вольфа покрутился и убрался за парапет.
— Если вы отдадите то, что украли, то ваша смерть будет легкой! — крикнули снизу.
— Пошел ты....
— Тогда вы сдохнете здесь без воды и жратвы! Я имею приказ герцога Айзенштадтского взять вас хоть живыми, хоть мертвыми!
— Засунь свой приказ герцогу в ....! Подойди и возьми, если не надорвешься!
Переругивания между теми, кто караулил внизу и четверкой мужчин наверху были в самом разгаре. Кто орал снизу, не было понятно — все попрятались за остатками стен и деревьями, зато Вольф и Хайнц висели головами вниз, понося наших преследователей на все лады.
С самого утра двое попытались взобраться на башню по сломанной лестнице, но скатившийся сверху камень охладил их пыл. Несколько человек ушли в лес и вернулись оттуда со стволом дерева, подвешенном на поясах, что до боли напомнило мне дни осады Варбурга. Лукас зарядил арбалет, но все происходило слишком далеко и пока мы не стреляли. К полудню на чистом небе вовсю жарило солнце и скрыться от него на небольшой площадке было негде. Еще страшно хотелось пить, а запасов воды с собой никто не носил — по пути сюда было не до того, ноги бы унести.
— Вольф, что они будут делать со стволом? — подобравшись поближе к командиру, я осторожно выглянула между сохранившимися зубцами.
— А черт их знает, что придумают! Может, подожгут под нами, а может, вместо осадной лестницы приставят да по нему будут взбираться. — Запах пота и немытого тела на жаре был особенно ядреным, а уж когда он повернулся, то меня чуть не вывернуло. — А может и вообще штурмовать не будут, посидят внизу с недельку, пока мы тут без воды окочуримся, и поднимутся сюда.
— А... потом что? — верить в предсказанную будничным тоном собственную смерть не хотелось.
— А чего им потом? Горло перережут и все, прощай белый свет! Чего, испугалась? — Вольф посмотрел вниз и сплюнул. — Не боись, один раз живем!
От жары и голода мутило, а внизу, прекрасно понимая наше состояние, уже развели костер и жарили какую-то дичь, испускающую умопомрачительные запахи. Гунтер исхитрился ранить одного зазевавшегося в ногу, но нам это не помогло — остальные стали еще злее и внимательнее. Ночь мы встретили гробовым молчанием — Хайнц перестал ржать по любому поводу, Вилли и вовсе молчал уже с утра, я завернулась в одеяло и легла под парапетом, вяло думая, что на камнях должна была выпасть роса, которую можно было бы слизать. Под утро айзенштадтцы намылились было подтащить ствол к башне, но пара болтов живо их утихомирила. К середине дня набежали облака, но жажда была нестерпимой и мучила хуже голода. Мужики расселись кто куда, вяло переругиваясь между собой и поминая случаи из жизни. Иногда то один, то другой отходили к стене, облегчаясь вниз прямо с нее и тогда доносилась вонь от них и довольная ругань снизу.
— Вечером будем прорываться, — постановил Вольф, осматривая свой усыхающий на глазах отряд. — Все приготовьтесь, спустимся по лестнице и пойдем на них, а там опять в горы. Впереди речушка бежит, напьемся сразу.
— Давно надо было идти, а мы тут сидим, как ворона на шестке, — проворчал Хайнц. — Я им еще бока-то пообминаю, попомнят они меня!
— Вы тоже будьте готовы, — Вольф кивнул Гунтеру и Лукасу. — Игрушки свои приготовьте, как мы внизу покажемся, айзенштадтцы к нам кинутся, ваше дело по ним бить.
— Марта, ты как? — Гунтер присел рядом, озабоченно заглядывая мне в лицо.
— Как и все, в одной башне сидим, — усмехнулась я.
— Ты не хочешь...— он выразительно посмотрел на Петера, застегивающего штаны. — Я закрою, если что.
— Прости, но ... нечем. Двое суток воды не пила.
— Вечером Вольф хочет уйти отсюда, слышала? Что думаешь?
— То же, что и ты, это наш шанс, хоть и мизерный. Будем стрелять.
Под вечер, когда спала жара, ударная четверка потихоньку стала спускаться вниз по разрушенной лестнице. Сперва внутри башни было тихо, потом рухнули камни и осаждавшие насторожились. Попасть вовнуть можно было только через широкий проем и туда уже помчались первые жаждущие нашей крови, а мы прицелились и спустили тетиву. Трое полегли сразу, но арбалет перезаряжается медленно и остальные вылетали из-за кустов, уже не боясь прямого выстрела. Внизу закипела схватка с криками и проклятиями с обеих сторон. Стоял жуткий гвалт и почему-то он с каждой минутой только усиливался, к нему подключилось ржание лошадей и чьи-то зычные вопли:
— Стоять! Я приказываю всем стоять! Сложить оружие! Кто двинется хоть немного, тот будет убит на месте! Окружайте их!
Я откинулась на спину. Что там за новая напасть внизу? Пришел лесник и сейчас выгонит всех из леса?
— Лукас, что там такое творится? — шепотом спросила я парня, который подполз почти к краю.
— Целый отряд подъехал, растащили всех в разные стороны, слышишь, чего говорят?
А и впрямь слышно...
— Я лейтенант его светлости герцога Эрсенского, комендант крепости Штальзее Айбер Юнг и прибыл сюда для поддержания порядка во вверенной мне территории. По какому праву вы находитесь здесь и устраиваете вооруженные стычки? Назовите себя, господа, чтобы я мог понять, с кем имею честь.
— Герр Юнг, я полномочный представитель его светлости герцога Айзенштадтского граф фон Дитц, преследую этих людей, которые нарушили данную ими военную присягу и совершили кражу неких ценностей, принадлежащих его светлости. Мы идем за ними по пятам от самого Биркнау и потеряли их след около Бернштайна. Мне доложили, что видели их на дороге, ведушей в герцогство Эрсен и я с вверенным мне отрядом поспешил догнать их. После Шерского перевала мы их почти догнали, но они ушли с серпантина в горы и я принял решение преследовать их, сообразуясь с полученным мной приказом. По дороге я потерял троих человек, но не мог остановить погоню. Позавчера они заняли эту башню и находились там до сего момента, пока решились дать нам бой с целью уйти от справедливого наказания. Я и мои люди добровольно слагаем оружие полагаясь на ваше справедливое решение в отношении этих людей. Прошу разрешения оказать помощь раненым — они лежат на дороге и мне не хотелось бы их потерять из-за несвоевременно оказанной помощи.
— Пропустите графа фон Дитца к его людям! И лекаря к ним! А вы кто такие? Отвечать, когда вас спрашивают!
— Ваша милость, мы бежали из Айзенштадта, только вот ни о каких сокровищах герцога и слыхом ни слыхивали, это все ложь и нас принимают за совершенно других людей. Служили как положено, только вы ж знаете, что жрать сами себе должны все искать, вот мы и нашли себе поросенка, хорошего такого, свеженького, аж слюнки потекли, ну и притащили его себе, а мастер Абрейн отобрал его и сам сожрал с друзьями, а нас обвинил в покраже серебряных пряжек с сапог дружка своего Бергеля, а уж всем известно, что этот Бергель давно пропил и пряжки и пуговицы с камзола! Вот наутро он и объявил, что мы, стало быть, воры и нас надлежит заковать в железо и отправить в подвалы герцога пока идет дознание. Только уж вы простите, ваша милость, но после соединения с Кобургом от таких дознаний кроме веревки на шее больше ничего хорошего не получить, вот мы и порешили, что надежнее и жизнь свою сохранить и от герцога утечь. А уж то, что граница с благодатным Эрсеном была нам ближе всего, так на то воля Божья...
— Вижу, что тут просто так не разобраться, кто из вас врет, мы еще выясним...что ты сказал? Сколько? Семеро? А остальные где? Проклятье, да что же вы молчали? Эй вы там, наверху, вы слышите меня? Я, лейтенант Юнг, приказываю вам спуститься вниз и назвать себя! Ну-ка, Леон, слазай наверх да посмотри, есть там кто или это опять очередные россказни!
— Лукас, они знают, что мы наверху, — прошептал Гунтер. — Надо спускаться, авось, сразу не прибьют...говорим все, как было, врать тут нечего...Марта, ты можешь идти? Может, тебя понести, они увидят, что ты женщина, не будут с тобой обращаться так же, как с Вольфом?
— Лучше бы они вообще не знали, что она женщина, — откликнулся Лукас, ища свой мешок. — Знаешь, что бывает с женщинами, про которых такие как этот Юнг, думают, что они ходят с отрядами? А он точно так подумает, потому что мы шли вместе с Вольфом. Пусть лучше она соберет все силы и будет Мартом.
— Хорошо, я буду молчать, давайте наши мешки...
Голова молодого парня, выглянувшего из входа на площадку, застыла от неожиданности, когда он увидел, как мы увязываем мешки и поднимаем арбалеты.
— Герр Юнг, они тут, их трое! — заорал он, скатываясь вниз. — Они с арбалетами! Берегитесь!
— И чего только разорался? — Гунтер свесился вниз. — Скажите своему прихвостню, чтобы не мутил воду, арбалеты не заряжены и мы спускаемся!
Лестница, по которой мы поднимались два дня назад, имела в середине здоровую дыру, перепрыгнуть через которую было невозможно. Гунтер и Лукас уже спрыгнули вниз, где их уже ждали незнакомые солдаты, а я топталась на краю, боясь свалиться от слабости. Лукас пошел вперед, а Гунтер бросил арбалет с мешком и прыгнул назад, протягивая мне руки.
