Общий текст

— Так может и не придёт больше никто?

— Придут, — уверенно заявил командир. — Армия давно готовиться, а её для нас будет более чем достаточно. Лично я думал, они появятся у нас ещё несколько декад назад. Да видимо Посредница жутко Симира пугала. Вот он и решил сначала её со света изжить. Пускай она своей жизнью подарила нам несколько декад для подготовки, но не всё так просто как кажется. И времени у нас действительно мало.

— А я о чём говорю?! — снова взялся за своё Амадис. — Чего мы тут сидим?

— Заткнись, Амадис! — прикрикнул на него командир. — И если я услышу от тебя ещё хоть слово, отправишься со своим котом в город, а там уже будешь сам объяснять Главе за что наказан!

— Да... сильна оказалась Посредница, но даже она не смогла избежать смерти, — с горечью в голосе сказал воин с лежанки. — Вы заметили сколько живности в лесу погибло?!

— Долгая память Посреднице! — воскликнул командир.

— Долгая память! — дружно подержали остальные.

Несколько минут над поляной царила тишина.

— Ты сам то, что думаешь Старшой?

— Тут и думать-то нечего. Охотники погибли, а кто не погиб мы добили, так что новость донести некому. Симир ещё долго будет находиться в неведении о результатах экспедиции. Скорее всего он поначалу будет выжидать, но окружение Шакха ни за что не упустит такой шанс и с радостью постараются стравить на него всех собак. Значит... под давлением Ренима, боясь потерять своё влияние, Симир наоборот ускорит вторжение.

— Значит, война?

— Война, однозначно. Но мы это и так всегда знали.

* * *

Дневник переселенца: реалии.

Пропавший Викет всё-таки не появился, а настроение Лии по-прежнему не думало улучшаться. Пускай плакать она уже перестала, но то что у неё творилось внутри, не поддаётся описанию.

— Уж лучше бы ты оставалась привычной стервой.

Она шла позади меня. Я решил проверить место гибели Санти. Не знаю, может после того, что мне пришлось увидеть на том каменном уступе всего сутки назад, это было глупостью, но мне требовалось разобраться, убедиться и... не знаю, просто надо. И чем ближе мы приближались к эпицентру, тем ужаснее вырисовывалась картина. Умирающий лес и многочисленные трупы животных и птиц. Так много, что лелеять надежду, что кто-то мог выжить казалось сущей наивностью. Следовало проверить рикотов. Будет безумно жаль если волна их смогла зацепить.

Меня мягко толкнули мордой в спину. Развернувшись, я сначала бегло осмотрелся вокруг и только потом обратил свой взор на взволнованную Лию. После того как девчонка отреагировала на потерю матери брать её с собой отчаянно не хотелось. Но Лия была непреклонна и в категоричной форме заявила о нежелании отпускать меня одного. Хотя проблема, как мне кажется, была в другом.

— Что случилось, дорогая?

— "Посмотри за выступ, мне кажется, там, между корнями что-то есть."

Осторожно, очень осторожно, раздвигая мертвые, и при грубом прикосновении рассыпающиеся на глазах лианы, я пробрался за, ещё вчера устеленный плотным слоем зелёного мха, а сейчас покрытый серо-чёрным тленом вал, где в глуби под корневищем увидел труп человека.

— Не знаю, что этот тип тут делал, но сейчас он определённо мёртв, — вглядываясь в перекошенную от ужаса гримасу, запечатлённую на мертвецкого цвета лице покойника, засвидетельствовал я.

Подскочившая в ярости Лия одним ударом лапы разрушила мешающие добраться до трупа корни и засунув морду во внутрь рывком выдернула его наружу. Интересной конструкции кожаный ранец, надетый на человека, не выдержал такой нагрузки, и, будто смертный тлен коснулся его, стал рассыпаться прямо на глазах, впрочем как и вся одежда. На землю высыпались целая груда странной формы предметов.

— Не знаю, что ты ощутила, но если это один из пресловутых охотников, даже мёртвый, он может представлять опасность. Его вещи, Лия. А ты действовала очень неразумно. Я понимаю, что ты чувствуешь, но ты должна научиться контролировать свои эмоции.

— "Ты сказал, что он мёртв."

— Золотце, ты же понимаешь о чём я. Мы не знаем для чего они принесли всю эту дрянь с собой. А ведь эти вещи до сих пор могут быть смертельно опасны.

Последний раз взглянув на мертвеца я развернулся и мы двинулись дальше. Добраться до границы эпицентра нам удалось через несколько минут. Как я и предполагал размером это место было ненамного больше ста метров, и спутать его с чем-либо другим было крайне сложно. Видимо, покуда вздувался пузырь с этой скверной, эта часть леса подверглось воздействию значительно больше. Если всего в паре метров отсюда растительность и смогла сохранить хоть какое-то подобие очертаний, то здесь всё превратилось в прах. Ступая и увязая в, практически намного выше щиколотки пластичном будто сажа, толстом слое я двинулся в центр. Лия не решилась проследовать до конца и осталась ждать меня на границе. Я её прекрасно понимал. Попрощаться с матерью она могла и там.

Санти лежала, словно небольшой островок, посреди этого ужаса и казалось совсем не пострадала. Но я оказался не прав — проведя рукой я почувствовал странную окаменелость плоти. Что здесь произошло и как им удалось её пленить — всё это оставалось для меня загадкой, которую скорее всего мне никогда не удастся разгадать.

Её ударили позади заушной раковины. Почерневшая рукоятка кинжала торчала под острым углом и глумливо смотрелась на её теле. Осмотрев его вторым зрением, я так и не смог найти ничего особенного — обычный металлический предмет без всякой энергетической составляющей. А если так, скорее всего теперь он уже не опасен.

Прикасаться к нему не хотелось, но и оставлять в ней эту гадость я всё же посчитал кощунством. Прикасаться к нему не хотелось, но и оставлять в ней эту гадость я всё же посчитал кощунственным. Извинившись перед Санти, я рывком избавил её от чужеродного предмета.

— Становиться всё интереснее и страшнее.

Левой рукой вытянув из-за спины мой кинжал я сначала посмотрел на зажатый в правой, а потом на его светлого брата-близнеца в левой.

— Пожалуй я возьму тебя с собой, — рассматривая почерневшую рукоятку и металл, сказал я. — И мне кажется я уже знаю, каким из них я буду творить светлые дела а каким тёмные.

На обратном пути, невзирая на мокасины, я проткнул свою ступню чем-то острым. Пошарив рукой, я сначала нашёл, после чего брезгливо отбросил чей-то перстень, а чуть погодя кривой меч. Воткнув его в землю, я злобно ухмыльнулся.

— Туда тебе и дорога, — от всей души я проклял хозяина меча и осторожнее двинулся к ожидающей меня Лии.

И уже достигнув границы края Смерти, повернулся и безэмоционально заявил:— Не знаю сколько вас здесь лежит, но своими деяниями вы заслужили такой участи.

* * *

Миана так и не появлялась. Викет, уже как два дня, пропадал неизвестно где. Появился только один раз — небрежно бросив тельце добытого оленёнка перед пещерой и игнорируя мои требования поговорить, развернулся и даже не поворачивая головы просто ушёл. Меня эта выходка взбесила. Мы изменились и каждому из нас было по-своему больно — но это ещё не повод для игнорирования друг-друга. А по-существу ставило меня перед фактом неизбежной конфронтации с, слишком много возомнившим о себе, тархом.

На третий день после трагических событий проснулся я рано. Разминая шею слез с постели, и сразу же вышел из пещеры. Вслед за мной показалась Лия. Вот тут я и заметил лежащего на противоположной стороне поляны пропащего тарха. Попросив Лию подождать и не вмешиваться в предстоящий разговор, я отправился в его сторону. Все мои слова и дружеский подход он оставил без внимания, а когда попытался встать и уйти, меня прорвало.

— Посмотри на неё!!! — показывая на Лию, кричал я. — Тебе плевать на себя и на меня в придачу, но что мы будем делать с ней? Ты видишь, что происходит с твоей сестрой?

Викет удручёно посмотрел на лежащую у пещеры Лию.

— Значит так. Терпеть эти выходки я больше не намерен. Если ты выставляешь себя с позиции независимого взрослого... Да, именно так! И нечего тут передо мной выгибаться и пастью сверкать, так врежу, что не выгнешься. Не на того нарвался!

С моей руки уже чуть ли не капала “лава”. Пришлось даже в сторону сбрасывать, но почему-то незамедлительно вокруг кисти формировалась новая порция. Неконтролируемый процесс — мать-перемать. Очень плохо. Видимо, завёл он меня основательно. Но главное, мне показалось, я просто искал повод надрать ему задницу, и почему-то уверенно рассчитывал, что выйду из этой заварушки победителем.

— Выбор у тебя небольшой. Или ты принимаешь меня за ГЛАВНОГО, чего кстати хотела твоя мать, думаешь в первую очередь о семье и беспрекословно выполняешь мои требования, или, живи как знаешь, делай что хочешь, а мы с Лией уходим. Держать под боком самодурного эгоиста я не собираюсь. Безумный тарх — похлеще атомной бомбы. Ты своими выходками подставишь не только себя, но и нас с Лией. Решение ты примешь сейчас. Никаких договоров и никаких промежуточных вариантов. Ждать, пока ты определишься, я не считаю нужным. А ты как думал? Решения взрослого не зависят от сиюминутного настроения — сегодня одно, завтра другое. Быть взрослым — иметь характер и независимо от ситуации и эмоций принимать решения, за которые в последствии будешь нести ответственность. Понимаешь? Ответственность. В твоём случае, в первую очередь, за семью. Твоё решение?! — а сам стал отсчитывать секунды и готовиться вступить в схватку.

Всего два метра до тарха, а он вместо стремительного рывка и мгновенной возможности приблизиться ко мне, двигается медленно и предельно осторожно. Сантиметр за сантиметром, секунда за секундой. Я жду, и только обдумывая возможное развитие созданной мною ситуации осознаю, как он заматерел. Раздался в груди, да и ростом немного перегнал меня.

Когда остаются последние пол метра, он останавливается и наклонив голову тычет ею мне в живот. Типа, прощения просит. А у меня и пламя с руки спало и на душе отлегло. Ладошкой бью его по челке и приговариваю:— Ну и чего ты хотел добиться дурной? Мы же не виноваты. Нам и самим плохо, а ещё ты своим мальчишеством.

Пока читаю нравоучения одному, под вторую ладошку, требуя свою порцию ласки, тычется другая голова.

— Ну вот, мы опять вместе. А теперь послушайте меня. Ваша мать попросила меня кое-что сделать и нам надо срочно уходить отсюда. На душе беспокойно, да и ощущения какие-то скверные копятся. Ох, чую — ничего ещё не закончилось... Пойдём сначала на север, а потом посмотрим.

— “Мы знаем — тебе твои вещи требуется найти.”

— Ну если знаете, тогда и объяснений не потребуется. Тянуть значит не будем, завтра и выходим. А пока, — повернувшись к Викету, — у меня к тебе морда вопрос. У нас в округе ещё олени остались?

Он, будто раздумывая, покрутил головой, а я улыбнулся — мне и без слов понятно о чём он думает.

— Постарайся найти помоложе, но всё же рассчитывай, чтобы нам хватило на пару дней. Я свою порцию, пожалуй в огне приготовлю, а излишек закопчу.

Жаль только, что Миана пропала. У неё и приправы есть да и попрощаться не мешало. Привязался к девчонке. Но тянуть с собой целую банду? Даже если она согласится, чего если честно не хотелось, от одной только мысли, что полтора десятка грозных животных перемещаются через континент, становилось не по себе. Волчар своих она же не бросит. Пускай местных людей я “безгранично люблю”, но ведь и просеку из трупов за собой оставлять нельзя.

Готовились весь день, хотя правильнее сказать это касалось больше меня — коптил мясо и наспех делал мешок. Пускай вещей у меня и нет, два кинжала да запасные мокасины, но небольшой запас продовольствия в нём нести было всё же удобнее. Было подумал об оставленных вещах Мианы, но проверив озеро ничего не нашел. Если вспомнила о сумке, значит жива, а там если жизнь сложится, то и мы свидимся.

Вещи не нашли но и сходили не зря. Для себя нарвал “алчу” и все вместе, включая Лию, с удовольствием искупались.

Идти решил вдоль гор. Лес, не степь. Пускай подольше, но безопаснее и запасы продовольствия пополнить проще. Если я верно определил ориентиры, то неплохо вспоминаемая карта подсказывала, что идти придётся чуть-ли не через пол материка.

Нужными мне данными и необходимыми вещами рассчитывал разжиться за счёт щедрых подарков, по мере надобности любезно преподнесёнными мне местным населением. Не собираясь деликатничать и разводить политесы я решил не усложнять свою, и без того, не лёгкую жизнь. Вылавливая по одиночке, проводить экспресс анализ наличия гнили внутри, а там уже действовать больше по обстановке. А тут ведь дело какое — сами по себе границы в формулировке о “наличие гнили” настолько размыты, что легко предоставляют широкий простор набить морду и до нитки ограбить практически любого встречного.

По крайней мере, такими были мои планы.

Вышли по-утру. Без посиделок “на дорожку”, не прощаясь, и собственно говоря, почти молча.

— Готовы?

Два поднявшихся мохнатых тела, заброшенная сумка на плечо и мы в пути. Появившаяся, от нехорошей жизни, привычка периодически сканировать пространство вокруг на первый километр — полтора не показывала ничего заслуживающего внимания. Викет впереди, а за ним и мы с Лией.

Так и шли, пока через километра три, при последующем сканировании не появилось несколько странных засветок немного в стороне от нашего пути.

— “Викет, стой. Нам нужно немного вправо сместить наш маршрут.”

— А ты, Лия, следи за братом. Кажется не всех охотников перебили. Боюсь у нас могут быть неприятности.

— “Не обращай на них внимание,” — отреагировала она, и вслед за её словами к нам подбежал Викет.

— “Это люди из местного клана. Они уже давно хотели с тобой встретиться, но мать всегда была против.”

— А вот с этого места, девочка, по-подробнее, — бросая свою сумку на землю, попросил её я.

Лия не Санти, рассказала сразу с подробностями, не забывая разбавлять рассказ своими личными ремарками. Порой, довольно-таки эмоциональными, и скорее всего базирующимися на доставшейся ей памяти матери. Но рассказала всё, что знает.

Именно эти люди, после какого-то страшного катаклизма у себя на родине, в то время составляющей южную часть континента, вынуждены были мигрировать в эти леса лет четыреста назад. Народ необычный и чуждый остальным. Настолько, что неприятие со стороны других, порой переходящее в агрессию, вынуждало их жить обособленно.

Из-за своей необычности этот народ видел в существовании тархов несколько больше чем остальные. Не зло и монстры, а ни много ни мало, приближённые к богам создания. Поэтому и отношения к тархам они строили по другому. Пускай, это и имело под собой определённое основание, но персонально у Лии, вызывало раздражение. Лично ей важнее свобода и не понятны ни преклонения, ни странные по содержанию просьбы.

— “Тебе не обязательно с ними встречаться. Давай, как ты и планировал, обойдём их стороной, а они могут и дальше продолжать своё ожидание,” — предложила Лия.