Переход книга первая

— Ни фига себе, — прошептал Юрий, когда увидел картинку.

Часть обшивки порвалась от удара, будто это была бумага, а не листы алюминия.

— Командир, смотрите! — вдруг воскликнул рулевой.

Кузьмин оторвался от монитора и посмотрел в сторону, куда указывал рулевой. За окном зеленое свечение усилилось, особенно в области, где врезался шар. Казалось, оно стекалось к пробоине, становясь все ярче.

— Смотрите! — послышался удивленный голос Аглаи.

Кузьмин резко обернулся, готовый броситься на помощь жене, но ей ничего не угрожало.

— Посмотрите на стены, — указывая в противоположную сторону от себя, дрожащим голосом произнесла женщина.

Кузьмин быстро огляделся, но ничего странного не увидел.

— На что смотреть? — переспросил он, не найдя того, что так удивило жену.

— На стену!

Юрий вновь уставился на стенку рубки, но вновь ничего не увидел.

Наверно мы все потихоньку сходим с ума, — мельком подумал он, продолжая рассматривать стены рубки.

— Не может быть, — тихо произнес Кузьмин, заметив наконец, светящиеся изнутри зеленым светом стены рубки. Вернее, светилась не вся поверхность, а появившиеся на ней какие-то знаки. Юрий вскочил с места и подбежал к стене. Так и есть — прямо перед ним был знак, напоминающий китайский иероглиф. Кузьмин приложил к нему руку, но почувствовал только холод обшивки. Он огляделся в поисках других знаков и быстро их увидел — они шли полосами, иногда пересекаясь с такими же знаками, но идущими по вертикали.

Ребра жесткости, это ребра жесткости, — осенило вдруг Юрия, и чем ближе к месту, где врезался шар тем четче, ярче становились знаки.

— Смотрите, что творится! — крикнул Стас, взглянув на монитор.

Кузьмин подбежал и развернул дисплей к себе, его глаза расширились. То, что показывали камеры внутреннего наблюдения, переплюнуло эффекты Мосфильма и Голливуда вместе. Врезавшийся шар понемногу проваливался вовнутрь, разрывая оболочку дирижабля, однако это продолжалось недолго, а именно до того момента, пока кромки разорванного металла, не стали зеленеть. Окружность разрыва также была залита зеленоватым светом. От многочисленных знаков и это свечение становилось все ярче. Затем знаки стали соединяться между собой тонкой нитью. Вскоре участок разрыва стал напоминать паутину, в центре которой находился шар, при этом он тоже изменялся. Часть шара, видневшаяся в пробоине, постепенно продавливалась вовнутрь, превращаясь в огромную каплю. Она росла на глазах, наливаясь все больше, на её боках появились выпуклости, из которых тут же стали расти щупальца.

— Да что же это за хрень, — в ужасе застонал Стас, наблюдавший за происходящем из-за спины Кузьмина.

— Не знаю, — ответил Юрий, — но чувствую — если мы что-то быстро не придумаем, нам конец.

Кузьмин отвернулся и направился к магу. Тот по— прежнему сидел в позе "лотос" в углу рубки.

— Андрей, ты слышишь меня? — спросил Юрий у мага, подойдя почти вплотную.

Соловьев никак не отреагировал.

— Андрей! — громче позвал Кузьмин. — Андрей, нам нужна твоя помощь!

Маг сидел молча, будто статуя.

— Андрей, да очнись ты! — заорал Юрий и схватил чародея за плечо, пытаясь растормошить его. Но, едва коснувшись мага, он провалился в бездну космоса, окружающий мир исчез, осталось только холодная чернота, которая обволокла его и давила своей безмерностью. Это продолжалось, может секунду, может час, а может всю жизнь, а затем яркая вспышка ослепила Кузьмина, а сковывающий холод сменился опаляющим жаром. Юрий почувствовал, что ему не хватает воздуха.

— Что ты здесь делаешь? — перед Кузьминым возникло лицо мага, причем оно напоминало скорее маску, чем лицо живого человека.

— Я, я не знаю — испуганно произнес Юрий, ощущая каждой клеткой своего тела опасность, которая буквально витала вокруг. Темноту пронзили несколько молний, и вслед за этим задул ветер. Кузьмину показалось, что в его тело вонзилось тысячи ледяных иголок, обжигая разум чудовищной болью.

— Уходи! — закричала маска-лицо и метнулась в черноту, которую разрывали вспышки молний. — Уходи, ты не готов!

— Как? Я не знаю, как отсюда уйти.

— Почему ты ещё здесь? — перед Юрием вновь появилась лицо-маска чародея, когда молнии стали сверкать реже.

— Я не знаю, как выбраться отсюда, — собравшись с силами, ответил Кузьмин.

— Как пришел, так и уходи, — произнес маг, он хотел ещё что-то добавить, но это удивительное и пугающее место вновь наполнилось сверканием молний, воем ветра и треском. Мимо Кузьмина пронеслась синяя скала с оранжевыми деревьями, но затем в неё попала одна из молний, и скалу разнесло на миллионы кусочков. Кузьмин закричал. Его мозг уже не мог справляться с образами, которые менялись один за другим, и в какой-то момент он отключился.

— Юра, Юра, — сознание Кузьмина понемногу выкарабкивалась из ямы забытья.

— Юра, нюхай, — голос жены казался глухим и тусклым, словно его уши были забиты ватой.

Кузьмин втянул воздух через нос и его глаза чуть не выскочили из орбит. Резкий запах нашатыря заставил его открыть глаза.

— Давно я в отключке? — просипел Юрий..

— Минуты две, — ответил Стас, который собирал в аптечку разбросанные медикаменты.

— Юрочка, с тобой все в порядке? — обеспокоено спросила Аглая, размазывая по лицу слезы.

— Да вроде все нормально, — ответил Кузьмин. — А почему ты спрашиваешь?

— Ты так испугал нас всех. Ты кричал, — произнесла женщина, из её взгляда по-прежнему не уходила тревога за любимого человека.

— Кричал? — удивился Кузьмин.

— Да, ты подошел к Соловьеву дотронулся до него. У тебя так изменилось лицо, что мне стало страшно, а затем ты закричал и упал, — держа мужа за руку, рассказывала Аглая.

— Действительно, Николаевич, ты того, поосторожней, а то, как мы без командира, — закончив собирать аптечку, произнес Стас.

— Как там шар? — спросил Кузьмин, его взгляд вновь стал сосредоточенным.

— С шаром все нормально, — беззаботно ответил механик.

— Как может быть все нормально, когда у нас там дырка, через которую можно ходить не пригибаясь, — беспечность механика раздражала.

— Юра, — остановила готового вспылить мужа Аглая, — там действительно все нормально.

Кузьмин, непонимающе глянул на жену, молча поднялся и подошел к монитору. Когда он взглянул на экран, то не поверил своим глазам. Паутина зеленых нитей стянула разрыв в корпусе, опутав собой каплю. Та выглядела усохшей, словно нити выпили из неё все соки.

— Что происходит? — спросил ошеломленный Кузьмин.

— Судя по всему, дирижабль сам себя лечит, — высказал мнение старший механик.

Кузьмин на мгновение застыл, давая услышанному осесть в сознании, а затем повернулся и посмотрел на мага, который по-прежнему был в трансе, с нескрываемым уважением, даже можно сказать, с трепетом.

— Смотрите, что с шаром! — закричал вдруг штурман.

Все бросились к окнам. Огромный шар, слепленный из тысячи мелких, пошел трещинами, которые на глазах стали увеличиваться. Спустя несколько секунд шар-гигант рассыпался. Не было ни взрыва, ни ослепительно света или ещё каких-то эффектов, он просто взял и развалился. Мелкие шары на большой скорости стали удаляться во се стороны. Если бы это были люди, можно было бы сказать, что они разбегались в панике. Но не всем шарам удалось улететь, примерно треть из них осталась висеть облаком возле корпуса дирижабля. Порывы ветра вырывали из этого облака рваные куски и уносили с собой, но у всех находящихся в рубке появилось ощущение, что шары, которые уносил ветер, мертвы.

— Ну и ладно, они сами напросились, — словно оправдываясь, произнес Стас.

Больше никто, ничего не сказал, только по кивкам голов можно было понять — многие согласны с младшим механиком. В рубке вновь воцарилась тишина.

— До выхода из аномалии осталась минута, — доложил штурман. Его слова вывели Кузьмина из состоянии заторможенности.

— Всем занять свои места, — начал раздавать команды Кузьмин, почувствовав прилив сил, — радисту связаться с остальными дирижаблями, выяснить, нужна ли им помощь. Механикам проверить механизмы и доложить об их исправности. Штурман — сколько мы были в аномалии?

— Восемнадцать минут, — доложил штурман.

— Восемнадцать минут, — повторил Кузьмин, ему с трудом верилось, что за такой короткий период можно столько пережить.

Размышления Кузьмина прервал стон из угла, где обосновался Соловьев. Юрий оглянулся — маг лежал в позе эмбриона, из краешка рта мага стекла пена.

— Аглая, аптечку и верни Стаса! — крикнул он, срываясь с места.

— Зона аномалии пройдена, — доложил штурман. Казалось, это был единственный человек в экипаже, который за все это время не потерял самообладания. Его голос сохранял спокойствие, он ни разу не покинул своего места.

Соловьев стало ещё хуже, он побледнел и через мгновение забился в припадке.

— Вставьте ему что-нибудь в рот, — крикнул Кузмин, прижимая бьющееся в конвульсиях тело к полу.

Мелькнул оранжевый комбинезон механика.

— На, держи, вставь в рот, — произнес Стас, вложив в руку Аглаи отвертку с прорезиненными вставками.

Приступ подкидывал тело Соловьева и Кузьмин уже не справлялся с ним. Ему на помощь пришел Зайцев, вдвоем они смогли прижать мага к полу.

— Чего вылупилась, вставляй отвертку, — разжав Соловьеву челюсти, заорал Стас на находящуюся в шоке Аглаю. — Да не тем концом, а рукояткой!

Маг, прижатый к полу, хрипел как зверь, его глаза пылали безумием.

— Возьми ампулу с зеленой полоской, — продолжал командовать младший механик, исполняющий на дирижабле роль врача. — Уколы делать можешь?

Аглая кивнула головой.

— Так давай, набирай, чего ждешь, ему башку совсем сносит! — пыхтел Стас, удерживая мага, свалившиеся безумие умножило его силы в несколько раз.

— Мать твою, да на мне одежда тлеть начала! -

Соловьев после укола рычал как зверь, брыкался пытаясь сбросить державших его друзей. Но в следующий миг внезапно затих, как будто секунду назад и не было неистовства безумца. Грудная клетка не вздымалась, глаза сделались стеклянными. Мужчины держали его ещё с минуту, затем отпустили.

— Николаевич, а он это... не того? — всматриваясь в лицо мага, опасливо произнес Стас. — Кстати, покажи ампулу, — попросил он Аглаю.

Женщина подняла пустую ампулу и подала её Зайцеву.

— Да, нет, все правильно, — покрутив ампулу в руках, констатировал Стас. — Наверное, на него так лекарство подействовало.

— Милая, у тебя зеркало есть? — спросил Кузьмин у жены.

— Зеркало? — не поняла Аглая.

— Да, зеркало. Такое маленькое, ну для того чтобы пудриться.

— А, да-да, — наконец Аглая поняла, что от неё хотят.

Женщина вернулась через минуту и высыпала на пол содержимое своей сумочки. Нашла в ворохе вещей пудреницу, протянула его Кузьмину. Раскрыв пудреницу, Юрий поднес зеркальце к носу Соловьева.

— Жив чертяка, — улыбнулся Кузмин и добавил, — спит как сурок.

— На связь вышло два дирижабля, — доложил радист, — На "Золотом драконе" есть пострадавшие, само судно нуждается в серьезном ремонте. "Атланта" направилась в обход аномалии и отстает от нас на пять часов.

— М-да, — произнес Стас, — а говорили, путешествие будет легким и приятным.

— Мы, между прочим, здесь не для развлечения, а чтобы проверить наше создание, — жестко отреагировал на замечание механика Кузьмин.

— От таких проверок я чуть в штаны не наложил, — направляясь в двигательный отсек, тихо пробурчал Стас.

"Не ты один", — подумал Юрий, услышав слова младшего механика.

— Штурман, сколько у нас времени до прибытия в Лондон? — вслух произнес Кузьмин, делая вид, что не заметил недовольного ворчания Зайцева.

— Два с половиной часа.

— Так, значит, у нас есть ещё время, чтобы навести порядок, — хлопнул в ладоши Юрий.

Находившиеся в рубке, оглянулись по сторонам — в помещении, действительно, царил разгром.

— За два часа можем и не управиться, — недовольно произнесла Аглая, понимая, основная работа ляжет на плечи ее и Стаса, которого вызвал обратно в рубку Кузьмин.

— О, господи, кажется, закончили, — держась за поясницу, произнесла Аглая.

— Да, пожалуй, на сегодня хватит, — прокряхтел, подымаясь с коленок, Кузьмин. Он наплевал на свой статус начальника и принялся помогать жене, когда Стас под тем предлогом, что у них в отсеке работы тоже по горло, сбежал буквально через полчаса после начала уборки.

— Командир, — перед Юрием возник радист, — пришла радиограмма с координатами посадки. Они нас направляют на запасной армейский аэродром, что в пятидесяти километрах от Лондона.

— Хорошо, прокладывайте курс, — распорядился Кузьмин.

— Юра что будем делать с Андреем? — спросила Аглая, вытирая руки салфеткой.

Кузьмин посмотрел на мага, лицо чародея разгладилось, мышцы расслабились, придавая ему почти детское выражение умиротворенности.

— А что с ним надо делать? Пусть спит.

— Может, свяжемся с землей, пусть врача пришлют, — предложила Аглая.

— Нет, — махнул Юрий, — пусть проснется, тогда и будем решать.

Ответ мужа не понравился Аглае, но, зная мужа, она не стало настаивать на своем.

— Как там наши соперники? — спросил Кузьмин.

— Позади, мы первые, — ответил штурман.

— Да, — задумчиво произнес Кузьмин. — Этого нам не надо. Федор, — обратился он к пилоту, а можно нам изобразить что-то вроде поломки.

— Можно, — ответил пилот. — На землю сообщать будем?

— Обязательно.

______

На посадочное поле " Змей Горыныч" пришёл третьим.

— А неплохо подготовились островитяне, — рассматривая сверху взлетное поле, произнес Стас, выползая из моторного отсека.

Действительно, организаторы гонки оказались на высоте. Дирижабли, что прибыли первыми, были надежно закреплены, их якоря помещены в специальные устройства и надежно фиксировали воздушные суда. Чтобы дирижабль не качало от ветра, под корпуса гигантов были подложены пневматические подушки. Состоявшая из многих отсеков пневмоподушка могла изменять размер, что делало её подходящей практически к любому дирижаблю. Для этого надо было всего лишь надуть или наоборот сдуть лишнюю секцию.

— Смотри, как все просто придумано, а мы ломали голову над обустройством стоянок, — с восторгом произнес Кузьмин, пораженный простотой решения. Дорогая сними все поподробней, я думаю, нам это пригодится.

— Юрий Николаевич вы заставляете меня заниматься промышленным шпионажем? — изображая удивление, произнесла Аглая.

— Именно для этого вас и взяли, — подыграл жене Кузьмин, понимая, что шутка поможет хоть немного снять напряжение после тяжёлого путешествия.

— А если копы заметят, — неожиданно влез в разговор Стас.

— Тогда будем отстреливаться, — прищурив левый глаз, произнес Кузьмин.

У не ожидавшего такого от своего начальства младшего механика отвисла челюсть.

— Возможно, нас даже убьют, — добавил Кузьмин, решив, наверное, добить Стаса.

— Но у меня нет оружия, — растеряно произнес Зайцев.

— Не беспокойся товарищ, мы добудем его в бою, — положив руку на плече механика, заговорщическим тоном произнесла Аглая.