Труффальдино Её Высочества

— Именно! — воскликнула девушка, стукнув кулаком в ладонь. — Даже в библиотеку часовни бегать не надо, этих двух глыб бумаги как раз достаточно, чтобы вникнуть... Считай, во всё! — Она ткнула пальцем в сторону двух томов, что он оставил на кровати. — "Песнь Света" — это основа нашей религии и фундамент общества. "Повесть о Защитнике" — это, считай, хроника того, к чему всё пришло и как всё это тлело, а потом запылало, как сухая солома. То, что её ещё не запретили как еретический труд, вообще чудо. Воистину, если что-то и говорит, что церковь в плачевном состоянии, так это. Уже третий год типографии в нескольких странах неустанно печатают "памфлет, возводящий хулу на церковь", а они даже Варрика пленить не пытались. Ну, пока Кассандра за ним не пришла, но это не ради книги было.

— Так её Варрик написал? — переспросил Ярослав, невольно оглянувшись на означенный том. Путём нехитрых умозаключений "Повестью о Защитнике" был признан том с птицами на обложке. Кроме того, если подумать, один из стилизованных портретов на первых страницах напоминал низкорослого арбалетчика.

— Да, мастер Тетрас достаточно известный писатель, — с энтузиазмом подтвердила Эвелин. — Хотя прочие его работы далеко не такие провокационные и скорее относятся к развлекательным романам. Наверное, его ещё и поэтому пока не осудили. Вряд ли многие церковные чинуши увлекаются подобными книгами, — она презрительно фыркнула, обозначая своё мнение о вкусах означенных чинуш.

— Достойное дело, — уважительно кивнул он, снова сосредоточив внимание на девушке. — Думаю, позже неплохо будет оценить и другие его творения. Но давай вернемся к нашим пухленям.

— Пухленям? — озадаченно нахмурилась Эвелин.

— В смысле, к важным делам, — исправился Яр, чуть поморщившись. Контакт шёл настолько ровно, что он почти забыл, что речь лучше бы фильтровать. Присказка, рождённая на помостах Фонтейнского судебного театра и разлетевшаяся по миру на крыльях Паровой Птицы, явно здесь неуместна.

— А. Ну да, действительно, — вздохнула Тревельян. — Что ж, тогда начнём. Последние три года весь южный Тедас захлестнула война между магами и храмовниками...

Спустя несколько минут сжатого, путанного пересказа недавних исторических событий с упоминанием мифологизированных притч, Ярослав был готов признать, что предложение начать вникать в местную жизнь даже более актуально, чем он изначально думал.

— Ну ладно, ситуацию я понял... Более или менее. По крайней мере, отправная точка имеется, — произнёс Ярослав, разминая шею.

То, что он оказался в центре гражданской войны, не особо вдохновляло, но что есть, то есть.

"Хотя "гражданская" всё же не то слово, — подумал Яр, пытаясь собрать в голове непротиворечивую картину происходящего. — Организационная? Религиозная? Или это всё же восстание рабов? А, к чурлу! Уже очевидно, что, чтобы разобраться во всей этой внутренней кухне, потребуется больше краткого рассказа. Ну да, нужные книги только и ждут, когда с письменностью разберусь. Надеюсь, там сказано, почему войска территорий, на которых происходит беспредел, не утихомиривают и тех, и других железным сапогом. Сил нет противостоять сцепившимся подразделениям этой их церкви, или что? Не сказал бы, что Эвелин и тот же Солас по-настоящему неуязвимы для обычных солдат этого мира. Кассандра и те парни с огненными мечами на броне тоже не слишком выделялись. Странно как-то".

— Итак, все собрались на этот Конклав и?.. — обратился он за продолжением к своей собеседнице.

— И он взлетел на воздух, а в Завесе образовалась дыра таких масштабов, каких в истории ещё не бывало, — ответила она. — Нашли нас на выходе из Тени, прямо среди руин. Логично решили, что выжить там могли бы только ответственные за этот ужас, но у нас на руках были эти штуки, а собранные с миру по нитке маги сказали, что одной зелёной гадостью можно залатать другую зелёную гадость. Дальше ты знаешь. Маги оказались правы. Ура нам! Все восхищаются победителями, дыра в небе по крайней мере прикрыта. Здесь и сейчас нас почти никто не хочет убивать, чего нельзя сказать о других местах. И, кроме округи, малые прорехи в Завесе, похоже, вскрылись ещё много где, так что мы добровольно-принудительно рекрутированы в нововоссозданную организацию с мутным прошлым, которая будет этим заниматься. Добро пожаловать в Инквизицию! — с насквозь фальшивым благоговением возвестила Эвелин. — Вот такие вот дела.

— И за взрыв, похоже, ответственна какая-то третья сила, так получается?

— Вероятно, так, — вздохнула девушка. — Все уже наверняка обвиняют друг друга в случившемся. Это даже здесь происходит, среди тех, кто бок о бок сражался с демонами до самого конца, что уж говорить об остальных. Но, если мыслить здраво, это просто слишком сложно и бессмысленно. Обе стороны слишком хорошо знают, насколько опасны демоны, чтобы рисковать вкладывать усилия в план, способный привести к чему-то подобному. А вкладывать бы пришлось, ведь разрыв завесы — это дело совсем непростое, тем более в таких масштабах. Конечно, то, что мы видим сейчас сильно отличается от известных примеров, но... — не найдясь, что ещё сказать, она просто беспомощно пожала плечами.

— Н-да, ну и каша у вас тут заварилась, хоть стой, хоть падай, — покачал головой Ярослав. — Ну, по крайней мере похоже, что с этой вашей Инквизицией можно работать. Даже в чём-то удачно, что занесло меня в самый центр, а не выкинуло где-нибудь посреди нигде.

— Не вижу в этом ничего хорошего, — нахохлилась Эвелин.

— Так-то для тебя, — Яр скосил на неё взгляд. — Даже не понимая и половины раскладов, видно, что встряла ты капитально. Да и доверия между тобой и здешними начальниками нет. У меня ситуация несколько иная. Чужаку в чужой стране сложно найти ресурсы и соратников для поиска непонятно чего непонятно где, а передо мной встанет именно такая задача, если в ближайшее время мои соотечественники громко не заявят о себе. Пусть я буду не свободен и под подозрением, но, учитывая, что на мне нет ошейника и никто ещё не отрубил мне руку, у меня всяко появится возможность использовать ресурсы организации в своих целях. По крайней мере до тех пор, пока эта зелёная штука остаётся такой важной.

— Метки. Это назвали Метками Создателя, — пробормотала Тревельян, хмуро глянув на собственную искрящуюся ладонь.

— Ну вот видишь, уже и название броское придумали, — кивнул Ярослав, в мыслях довольно потирая руки. Первичный расчёт уже оправдывался. — Похоже, местные заправилы клювом не щёлкают. Если не пытаются спрятать нас за семью замками, значит, собираются использовать Метки открыто, как способ подчеркнуть свою важность. Мы-то с тобой, стало быть, теперь Меченые, или как-то так?

— Ага, как же. Бери выше! Теперь мы божественные избранники! — бросила в ответ Эвелин.

Мысли Лоуренса закоротило. Такое иногда случалось, когда его электро особо неудачно взаимодействовало со неструктурированным гидро (одна из причин, по которой людей с электро модом V+ никогда не назначали в Фонтейн), но тут мозг выдал нечто похожее без всяких форс-мажоров. Слегка растормошившись, он открыл рот, но тут же закрыл и нахмурился.

— Не понял, — спустя ещё пару мгновений признался он.

— Да что тут непонятного? — всплеснула руками Эвелин, быстро распаляясь. — Все, кто видел, как мы закрыли небо, совсем разума лишились! Меня Вестницей Андрасте прозвали. Меня! Мага! И это при том, что вера веками неустанно напоминала всем о грехе магистров! А большинство проповедников талдычили: "магия должна служить человеку, а не человек магии", одновременно понося всех магов скопом! Большая часть простолюдинов вообще считает всех обладающих даром проклятыми и нередко убивают детей, проявивших силу, прежде чем успевают появиться храмовники, а среди дворян проявившие магию сразу лишаются прав на наследство. Я понимаю: то, что произошло, чудовищно, но даже заикаться о том, что маг благословлён, сущее безумие. Нет, хуже безумия, это ересь! — последнее она почти выкрикнула, хотя и приглушенно, явно не желая, чтобы её слышали за пределами дома. Стоило отгреметь последнему слову, как из Эвелин словно душу вынули. Тревельян поставила локти на стол и упёрла лоб в ладони, прикрыв глаза. — Не понимаю, о чём думают Кассандра с Лелианой. Уж кто-кто, а эти двое должны понимать, что потворство подобному может взбаламутить мир куда сильнее всего противостояния магов с храмовниками. Тут и до объявления Священного похода недалеко, и короли с дворянами это поддержат, а не станут и дальше просто ловить рыбку в мутной воде, прикрываясь нашим восстанием. — Высказав наболевшее, девушка подняла на него усталый взгляд и, будто с трудом вспоминая, добавила: — Тебя, кстати, Поборником нарекли.

— Ага... И кого я побрал? — рассеянно поинтересовался Яр, чувствуя себя несколько пришибленно. Кустарно модифицированное устройство, естественно, не имело никаких предохранителей, так что внезапная буря чувств собеседницы изрядно шибанула ему в голову. Ощущения были сродни л"гкой контузии после близкой реакции пиро с электро — жить можно, но ничего приятного.

— Не знаю. Меня, наверно. Больше вроде бы некого, — апатично откликнулась Эвелин. — Хотя, кажется, я даже читала про что-то с похожим названием в хрониках времён Пророчицы, но, хоть убей, не помню, что там к чему.

— Хрм, тогда надо объявить "тягание дев по пересечённой местности" частью праздника по случаю нашего выхода из разлома, — наполовину невпопад сказал он, с переменным успехом пытаясь собрать мысли в кучу. — Раз мы теперь такие важные персоны, этим нужно пользоваться.

В ответ он удостоился негромкого фырканья и чуть отступившей безнадёги в чувствах собеседницы. Что было полезно и для его собственного душевного равновесия. Конечно, ментальный удар схлынул почти сразу, как возник, но апатия не делала ничего полезного для исцеления этого неожиданного мозгового синяка. С другой стороны, позитив, даже такой ограниченный, показался почти бальзамом.

Ярослав прикрыл глаза и устало помассировал виски. В голове всё ещё был квардак, но стало полегче.

"Вот же ж... Заставь дурака снег подметать — замёрзнет. Додумался непроверенную технику к собственной голове подключать! — устало обругал себя Яр. — Повезло ещё не случилось ничего более фатального. Воистину, Матушка-Царица приглядывает за олухом".

— Подожди-ка, — наконец сориентировавшись, проговорил он. — Получается, служители вашего бога подтвердили, что метки — это его деяние? А как же твои слова о том, что никто ни чурла про эти метки не знает?

Эвелин непонимающе заморгала.

— Оч-о чём ты вообще? — она помотала головой. — Никто ничего не подтверждал. Просто все, кто здесь оказался, взяли и скопом уверовали в нашу избранность! А ближние сподвижницы погибшей Верховной Жрицы даже не пытаются это опровергнуть! Похоже, они решили, что это хороший способ сплотить народ, тьфу.

— Вон оно как... — нахмурился Ярослав. — Но, по твоим словам, у других с этим будут проблемы. Разве те, кто им не подчиняется, не могут разрушить всю эту пантомиму, просто посмотрев на Метки и подтвердив, что они не от вашего бога?

— Эм... нет? — ответ девушки прозвучал уж совсем растерянно.

— Почему? — удивился уже Яр. — Это же должно быть очевидно.

Деяния богов всегда оставляли следы, и спутать их с друг другом было очень сложно. Архонтов можно считать самым радикальным примером, но он лично видел отпечатки тех, кому в древности не посчастливилось занять Троны, так что знал, о чём говорил. Даже если этот их Создатель не может сравниться с одним из Семи, те, кто ему поклоняется, должны быть способны опознать его деяние. Иное просто не имело смысла.

— Как это может быть очевидно? — тем временем продолжила недоумевать Тревельян. — На чуде не может быть подписи.

— Ну, на самом деле... — начал было Ярослав опровергать это в корне неверное заявление, и тут его осенило, от чего тот немедленно прикусил язык, одновременно пытаясь хоть как-то отгородиться от уз, в надежде скрыть от девушки свою реакцию.

"Синдром потерянного бога. У этих людей синдром потерянного бога, — билось в его голове. — Вот только этого мне не хватало".

До сих пор почти во всех регионах Тейвата встречались народы, поклоняющиеся тем, кто либо не мог ответить, либо вовсе никогда не существовал. Дети Морозной Луны были самым близким примером, но к таким же можно было отнести и народы пустыни в Сумеру, и жителей острова Ватацуми. История знала множество других подобных сообществ, большинство из которых в конце концов канули в бездну, и сколько было народов, столько было и разнообразных социальных неврозов разной степени устойчивости, рожденных из этих поколенческих травм. Хуже народов, потерявших бога, были только народы, бога себе придумавшие. Те кровавые игрища, которые они устраивали ради своих иллюзий, сравнимы только с последствиями безудержной манифестации Бездны.

"Так, стоп. Слишком поспешный вывод. Как бы осторожно расспрос..."

— Мне почему-то кажется, что ты сейчас подумал обо мне что-то плохое, — сухо сообщила Эвелин, беспощадно выпотрошив все его потуги шифроваться.

Ярослав устало вздохнул.

— Надо быстрее учить язык. От этой ломаной фиговины слишком много проблем, — пожаловался он в пустоту. Сомнительные успехи его самоделки откровенно печалили.

На самом-то деле он как-то шибко болезненно отреагировал на сомнительное, в общем-то, предположение. Да и в целом мысли о безбожниках и лишенцах отдавали каким-то нездоровым презрением, хотя прежде он скорее сочувствовал этим бедолагам. Они же, в конце концов, не бесполезные мондштадцы, кичащиеся своей "свободностью" и ветром-распиздяем, право слово. И желание скрыть эту мысль от собеседницы окрашено чем-то таким же.

"Загрязнение ихора на мозги, что ли, начало давить? — подумал Ярослав, массируя переносицу. — Явный знак, что пора поторопиться с решением этой проблемы".

— Итак? — напомнила ему о затянувшейся паузе Эвелин.

Отняв руку от лица, он поднял взгляд на девушку и, чуть подумав, произнёс:

— На самом деле ничего такого, что не может подождать, пока я не изучу твои книги. У меня возникло одно опасение, но, если мыслить здраво, когда я хоть немного вникну в контекст вашего общества, об этом можно будет поговорить более предметно. А может, это и вовсе не понадобится.

Эвелин молча смотрела на него несколько мгновений, затем медленно кивнула.

— Хорошо, как скажешь, — тихо сказала она, после чего покачала головой и самоуничижительно хихикнула. — Наверно, было бы глупо тебя тормошить, когда я отправила тебя читать эти убийственные тома, вместо того чтобы рассказывать самой.

— Ну уж, если бы мог, я бы тоже предпочёл скинуть на тебя несколько книг, но такой случай в комплектации моего экстренного набора точно никто не предусматривал, так что, чувствую, в будущем меня ждёт много странных разговоров о моей родине, — усмехнулся он.

На самом деле книг у него было полно, но все не физические, зашифрованные в УТК, так что в плане независимого просвещения они были совершенно бесполезны. Передать браслет другому всё равно нельзя, а учить Эвелин письменности Тейвата только ради этого — вовсе бессмысленная трата времени.