Руководивший сменой "мулов" с безопасного расстояния первый лейтенант, подозвал к себе несколько своих стрелков, дал команду на изготовку к стрельбе. Тут же по приказу капитана, к недопечённому офицеру подбежал капрал и указывая на своего командира, что-то сказал.
— Первый лейтенант, советую не торопиться добивать этот скот. — с показательной ленцой проговорил капитан, когда перед ним предстал командир лагерной охраны.
— Это ещё почему?
— Подумай сам, по карте, нужная нам дорога длинная, и мы не ведаем какая схема минирования используется этими варварами. Может случиться так, что тебе не хватит этого скота для полной очистки дороги.
— И что из этого? Доставим новых.
— Это так, только это потерянное время. Когда закончатся здоровые "сапёры", из этих недобитков, которые смогут встать и тащить твою конструкцию можно собрать новую семёрку. Ты же, пока мы будем использовать этих калек доставишь нам свежее мясо. Если тебе будет от этого легче, мы сами добьём штыками тех, кто к нужному моменту не оклемается.
Вторая семёрка пленных, протащила свою ношу около трёх метров, когда под тралом сработали сразу две мины. На этот раз, всех невольных "сапёров" сильно посекло осколками третьей "прыгающей" мины, расположенной на правой обочине. Вынесенные очередной сменой на обочину изрешечённые осколками тела, на сей раз были расстреляны с безопасного расстояния. Можно сказать, что третей смене повезло, они протащили свою ношу более десяти метров и ..., до сих пор были целы.
Привыкший быть в гуще сражения, и напрямую командовать своими подчинёнными в бою, Селезень, вновь возглавил очередной выход, его единственной полностью сработанной ДРГ. Он прекрасно понимал, что отныне, он должен только выбирать цель, да думать вместе со своим заместителем, младшим капралом Ионом Благжем, как её достичь. Затем, во время обязательного инструктажа, поставить задачу командиру группы, и на этом всё. Нельзя напрасно рисковать своею жизнью, если на тебе весит ответственность за доверившихся тебе людей. Но в данный момент, Серьга не мог позволить себе отсиживаться в тылу — душа всё ещё рвалась в бой. На сей раз, поставленная перед партизанским отрядом задача, была до банального проста — уничтожить неохраняемый деревянный мост, перекинутый через небольшую, безымянную речку. Всё это потому, что пользующиеся этой переправой карательные отряды, ездили по этой деревянной переправе с завидной регулярностью. Надлежало полностью уничтожить данный настил, позволяющий преодолевать речушку с её заиленным руслом и топкими берегами. Предстояло прервать саму возможность, перебираться бандитам на другую сторону, где они регулярно занимались сбором с дальних селений так сказать "продовольственного налога". Можно сказать так, отряду, в этом незначительном по опасности рейде, неожиданно подвернулась возможность пощипать потерявших совесть кампров. Однако, обо всём по порядку, ДРГ шла на акцию, по просьбе подвергающихся регулярным поборам селян, во-первых, отказаться от этого дела нельзя, от наглого грабежа прислужников врага, страдали гражданские люди. Во-вторых, в подтверждение творимого беспредела, у ходоков были видны следы недавних побоев. В-третьих, хорошие отношения с крестьянами, было необходимо поддерживать, как основу живучести формирующегося подразделения лесной армии.
И так, вышедшим из лагеря партизанам, буквально в четырёх километрах от их лагеря повстречалась первая дорога, которую, им было необходимо пересечь. Именно на ней, бойцы увидели коллаборантов, которые неспешно ехали на добротных, основательно перегруженных телегах с награбленным ими имуществом. В итоге этой встречи, была короткая перестрелка, после которой, трофейный гужевой транспорт, как и вся лежавшая в нём добыча, была направлена на базу. Роль "водителей кобылы" выполняли четыре бойца, один из которых был легко ранен в руку. (Слова из песни Л. Утёсова: "Какой я тебе извозчик? Я не извозчик, я водитель кобылы." — Песня старого извозчика.)А остальной состав диверсионной группы, благополучно продолжил свой путь. Столь нелёгкое для командира решение разделиться, было принято Селезнем из-за нежелания бросать ценную добычу в лесу. Так как оно вызвано переживаниями о постоянно прибывающих на базу людей. "Народ" было необходимо регулярно кормить, и не просто кормить, а добиваться разнообразия их рациона: "Пусть запасы провизии, на беглый взгляд были огромными, — размышлял Селезень, — но при этом, бездонными не являлись". — Да и продовольственных складов имперцев, за счёт которых можно было пополнить свою "продовольственную корзину", поблизости не наблюдалось.
Приблизительно через час после уничтожения имперских прислужников, идущая по лесу ДРГ Селезня, услышала немного приглушённый деревьями сдвоенный взрыв. Это заставило всех насторожиться. Присев и ощетинившись во все стороны стволами своих карабинов, партизаны затаились где-то на полминуты. Затем, по знаку командира, отряд выдвинулся в сторону прозвучавшего подрыва. Вскоре, уже немного громче прогремела дробь ещё нескольких взрывов, после которых, через четыре минуты, послышался слаженный ружейный залп. Партизаны ускорили своё движение, и на их счастье, шум от их неумелого передвижения по лесу никто не услышал. Зато им, из подлеска открылась жуткая "картина", семь человек, с трудом тащили за собою увесистую наборную конструкцию из железных катков. На пройденной бедолагами дороге, имелись воронки, возле которых, на обочине лежали две группы людей, судя по грязной, местами изодранной форме, военнопленных. Те, кто валялся ближе, были сильно окровавлены и мертвы, судя по всему, именно их добили из карабинов. Немного дальше, на земле стонали контуженные взрывами мужчины, которых по какой-то неведомой причине пощадили.
Переглянувшись с подчинёнными, капрал, жестами приказал поставить перед собою линию из растяжек. Когда это было выполнено, а смертники, тянущие трал, из последних сил протащили мимо них свою ношу, был дан приказ подняться в полный рост и сделать первый слитный залп, а затем, ещё по два прицельных выстрела. После чего, надлежало отойти. Партизанам потребовалось три секунды на прицеливание, и почти синхронно нажать на спусковой крючок. Первые стрелки из вооружённой охраны, упали как подкошенные. Другие выстрелы, были менее успешными, хотя смертоносный "свинец" и на сей раз забрал свою небольшую добычу. "Скрепя сердцем", борясь с желанием убить ещё немного нелюдей, Селезень подал команду на отход. Тем более, послышались ответные выстрелы, а пролетающие рядом пули, начали срезать ветки. В последний момент перед тем, как последовать за своими бойцами, кинув взгляд на подневольных "бурлаков", капрал заметил, как те, пригибаясь к земле, побежали в противоположную от него сторону и скрылись за деревьями. Он не видел, как под огнём егерей, разбегались другие пленные. Как и не знал того, что из всех отважившихся на побег смельчаков, в живых остались только двое. остальных догнали и убили егеря. Позднее, через три дня, вышедшие на сбор грибов селяне наткнутся на полуживых беглецов; утащат к себе домой на волокушах, и рискуя быть повешенными за укрывательство военнопленных, начнут их выхаживать. Позднее, когда найдёныши более или менее окрепнут, жители выселок передадут бывших военнопленных партизанам, с которыми они не так давно установили контакт. То есть отряду Серьги. Можно повториться, что это произойдёт в будущем, а сейчас, быстро отходящий к небольшому болотцу диверсанты, услышали приятные для их слуха хлопки доработанных ими гранат, которыми те заминировали подлесок.
То, как "соседи" весьма результативно обстреляли карателей, затем, не приняв бой весьма грамотно отошли, Каму понравилось. Когда пятеро из восьми егерей, кинувшихся в погоню за диверсантами, подорвавшись на растяжках были ранены, добавило к оценке выучки отряда Серьги дополнительные балы. Осознание того, что лес мог быть превращён партизанами в непроходимое минное поле, а его коридоров они не знают, остудило пыл имперцев. Что не помешало им погнаться за разбегающимися военнопленными, но это от капрала уже не зависело. Оторвавшись от так и не состоявшейся погони, люди Селезня, изрядно пропетляв по лесу продолжили выполнение поставленной перед ними задачи, то есть они, тем же вечером спалили какой-то второстепенный, не интересный для врага деревянный мост. За всем этим Кам смог наблюдать благодаря съёмки всего происходящего барражирующим над лесом мини дроном. Этот миниатюрный разведчик, как и его "разбросанные" по различным лесным секторам собратья, был запрограммирован на наблюдение за перемещением групп людей, количество которых было больше трёх. По возвращению на базу этого "малыша", была считана вся собранная им информация. Несмотря на то, что в данный момент, поисковые дроны конкурентов не кружили над их головами, Хордыш не желал привлекать их внимание нетипичным для аборигенов обменом данными. Вот и приходилось узнавать информацию с некоторым запозданием.
Ещё, отдельной головной болью бывшего пилота космического разведчика были недавно освобождённые военнопленные. Всех их, по распоряжению Кама, разместили в наземном комплексе. Можно сказать, их вылечили, полностью избавив бывших узников от имеющихся у них заболеваний, и последствий от ранее полученных травм. Чтоб не давать "пищи" для ненужных пересудов, то есть, хоть как-то позаботиться о соблюдении тайны своего отряда, Хордыш распорядился внести в программу медкапсул небольшое изменение. Вернее, оставить пациентам немного не долеченную дистрофию, не трогать зубы и не избавлять от имеющихся на теле шрамов. А ещё, бывших узников продержали в режиме сна пару дополнительных недель. Когда перевезённый в госпиталь укрепрайона контингент очнулся, то ради соблюдения придуманной для них легенды, начали всех усиленно откармливать. Для этого, бойцам говорили, будто они долгое время прибывали в бессознательном состоянии, во время которого, всех их кормили через зонд. Для чего у всех, проимитировали характерные после подобных манипуляций неприятные ощущения в носоглотке. Так же, назначив упражнения ЛФК, парням весьма эффективно восстанавливали былую физическую форму. Спустя пять дней, бывшие военнопленные пусть и оставались слабыми, но, уже могли сами обслуживать себя. Естественно, из-за нехватки живого персонала, роль врачей и санитаров отыгрывали андроиды, что не создавало никаких неудобств в лечении. Так как этих роботов было невозможно отличить от обычного человека. Заодно, искин базы беспрестанно наблюдал за выздоравливающими, собирая данные об их поведении. Всё это было необходимо для решения главного вопроса, способны ли эти люди быть лояльными Каму, или, оставить их обычными бойцами отряда, которых никогда не посвятят в дела составляющих костяк отряда бойцов.
— Кам. К тебе можно войти? — поинтересовалась Жунка, слегка приоткрыв дверь и заглянув в кабинет любимого мужчины. — Я тебе не помешала?
— Вообще-то отвлекла. — неспешно обернувшись и строго посмотрев на свою молодую жену, ответил Хордыш. — Тебя что, не учили стучаться?
— Но почему? Неужели у тебя есть от меня какие-то тайны?
— Да, мы не чужие люди и тайн меж нами нет, кроме служебных. Мы оба должны разделять службу и наши отношения. Таковы правила, между прочим, "написанные кровью". Поняла?
— Поняла. — тоскливо посмотрев на своего мужчину карими, беззаветно влюблёнными очами, проговорила Жунка.
— Э-хе-хе. С тобою, красавица, всё ясно. — виновато улыбнувшись ответил Кам. — Говори уже. Зачем пришла?
— Так в госпитале пациентов нет, поэтому, его поддержанием в должном состоянии, занимаются андроиды. По поводу моего дежурства в мастерской, оно закончилось час назад.
— И что ты этим хочешь мне сказать? Дорогая.
— Ты также тоже должен отдыхать. Ведь ты ушёл на службу раньше меня, и до сих пор сидишь на своём командном пункте.
— Кому я должен, всем прощаю. Не смотри на меня так обижено, радость моя, — после чего, Хордыш интенсивно потёр виски, невольно скорчив усталую мину, и тихо проговорил, — я тебе, обещаю, буду дома примерно через час. Вот тогда и будем отдыхать, даже, к-х-м, займёмся другими делами. На что я очень надеюсь.
Как только за лукаво улыбнувшейся Жункой закрылась дверь, на связь вышла Эльза. Для этого, младшая невестка Первуши воспользовалась одним из замаскированных проводных "телефонов". Он был модификации, у которой ретрансляторы ментальной связи не имели выхода на поверхность. Чтоб воспользоваться этим гибридом нынешнего прогресса и чудом иномирной техники, человек должен иметь необходимую для этого военную нейросеть, и знать код доступа к самому переговорному устройству.
— Первый шестому. — прозвучал в голове Кама ментальный вызов.
— Первый на связи. — так же мысленно ответил старший лейтенант.
— Рада закончила разведку в городе. Узнала, где сейчас живёт комендант Горлицы, Дейген Гейлиц. Готовимся к проведению акции. Помимо этого, она принесла плохие для нас новости. — даже по ментальной связи, в "голосе" молодой женщины чувствовались тревожные нотки.
— Докладывай.
— Имперцы, освободили от груза два железнодорожных пакгауза. Туда сгоняют молодых людей, от шестнадцати, до двадцати пяти лет. Как нам стало известно, на этой станции, к этим складам подведена единственная, перешитая под имперский стандарт железнодорожная колея.
— Понял. Подростков собираются увозить в империю, как рабов.
— Мы с Первушей тоже об этом подумали. Судя по количеству товарных вагонов и количеству уже собранных юношей и девушек, людоловы почти окончили отлов первой партии нашей молодёжи. Думаю, они начнут их загружать в уже сформированный эшелон завтра, самое позднее послезавтра.
— Принято. Следующий сеанс связи на основной частоте. Доложите, когда эшелон покинет Горлицу. Отбой.
Прервав связь, Кам несколько секунд смотрел перед собою расфокусированным взглядом. Затем, тяжело вздохнув, связался с только что покинувшей его Жункой.
— Котёнок, ты не далеко успела уйти?
— Нет. А что случилось?
— У нас выход по тревоге. Выдвигаемся к сектору 5 — перешитой имперцами "железке". Ты снайпер.
— Ясно.
— Сбор возле оружейки.
Ничем не выказав своё неудовольствие, Жунка побежала в свой кубрик, где быстро переоблачилась в камуфляж. Далее, она, как могла быстро помчалась к оружейной комнате, где уже собралась готовая к выходу большая группа. Посмотрев на таймер своей нейросети, молодая женщина поняла, что опоздала чуть больше, чем на полминуты. Встретившись с осуждающим взглядом Кама, его жена, всего лишь виновато пожала плечами. Обрадовавшись, что её не упрекнули за нерасторопность ни вслух, ни по ментальной связи, единственный в этой группе снайпер еле слышно вздохнула и по привычке, мысленно поблагодарила за это Светлого. Впрочем, последней явилась не она, следом за снайпером Жункой Хордыш, топоча как слон, подбежал Трегор, схожий своей комплекцией с медведем.
