— Дети это хорошо. улыбается каким-то своим мыслям Семипечатник, подбрасывая в воздух небольшой нож. Дети это очень символично.
Сатана демонстративно повернулся к нам спиной, всем своим видом давая понять, что книга интересует его куда больше, чем наша болтовня.
Повернуться-то повернулся, только куда он денется? В одной лодке мы.
Сатана.
Всё, навоевался я.
Хватит.
Хватит.
Пусть говорят себе, обсуждают что хотят, а с меня хватит.
Хватит.
Сяду себе спокойно, почитаю.
Я ведь так долго этого ждал. Просто сидеть. Просто читать. Просто умереть.
С умереть теперь, правда, не очень получится.
А всё этот Проповедник.
Нет больше Изначального мира и мира Легенды, есть теперь единый мир или общий?.. или может великий?..
Да какая, в сущности, разница. Пусть как хотят, так и называют. Дело-то не в названии. Дело в том, что после победы мы должны были остаться в этом мире, Изначальном.
Я бы просто сидел, читал книгу, наблюдая за судьбами тех, кого я спас, кого спас для меня Семипечатник. Иногда бы брал в руку перо и подправлял то тут, то там. Сидел бы, старел, наблюдая за Миром, который спас.
И умер бы однажды, счастливым, когда понял, что нет уже нужды в том, чтобы брать в перо и править Легенду.
Теперь вот непонятно, что получается.
А всё этот Проповедник.
И Человек ещё этот в придачу.
Это ж надо было до такого додуматься: Бога голыми руками убить пытался.
— И убил ведь. вынужден я признать.
Да, это печать Семипечатника убила и Бога Сотворённого, и Человека.
Да, всё именно так и было.
Только Бог всё равно бы умер. Не тогда, от Печати. Позже. Через год. Через десять. Через сто. Через тысячу. Но умер бы, ведь Человек отдал ему то единственное, что имел — свою Смерть.
Хотя, сдаётся мне, не было бы ни года, ни тем более десяти. Человек забил бы Бога Сотворённого прямо там.
Но Семипечатника не в чём винить. На его месте я бы поступил так же. Тогда надо было бить наверняка. Бить, как только появилась такая возможность, ведь следующей уже могло и не быть. И он ударил. Ударил бы и я. Ударил бы любой из нас.
И нормально бы всё было.
А всё этот Проповедник.
Конечно, понимаю я, что не сплети он оба мира в один, не достали бы мы Бога Сотворённого. Не помог бы тут и Человек, не дотянулся бы — вот и всё.
Понимаю я всё, только всё равно всё равно обидно.
Это ж я должен был победить Бога. Я ж был его противоположностью. Я.
Я бы победил, а потом спокойно сидел и книгу читал.
А так Проповедник миры соединил, Командующий дорогу к Бога Сотворённому расчистил, Человек нанёс удар, а Семипечатник довершил дело. Один я в стороне остался.
Вроде бы и что из того?
Сиди себе, книгу читай, как и хотел.
Кто тебе мешает?
А мешает тебе то, что ты-то знаешь, что не заслужил этого. Ни жизни, ни книги.
Не заслужил, а поделать уже никуда нельзя.
Не сгинул в бою. Теперь чего уже живи.
Живу. Чего уж там?
Проповедник.
Я должен гордиться собой.
Должен, ведь я достиг в сражении цели, к которой должен был идти долгие тысячелетия, после победы над Богом Сотворённым.
Вышло всё, конечно, не совсем так, как я планировал. Или, если быть честным, то совсем не так, как я планировал.
Одно дело вытаскивать из Легенды лишь достойных стать первыми из нового, возрождённого людского рода. Совсем другое дело сшить воедино реальность и сон.
Не думал я, что так получится, когда пытался спеленать Бога Сотворённого. Но получилось так, как получилось.
Теперь вот сидим, думаем.
Каждый о своём, и все об одном.
Семипечатник.
Мир снаружи.
Миры внутри.
Семь Печатей граница, которую я воздвиг.
Она это я, но я это не только она.
У меня есть желания, желания для себя.
Я хочу узнать пределы своей силы.
Я всегда этого хотел. Бог Сотворённый лишнее тому подтверждение.
— Тебе нравится убивать. говорил я когда-то сам себе.
— И это тоже. соглашался я тогда.
Тогда соглашался. Теперь нет.
Мне не нравится убивать. Мне нравится сражаться.
И совсем недавно, до сопряжения миров, я хотел сотворить из Изначального Мира Мир Великой Войны, Мир Вечной Войны. Я бы воздвиг крепость на поле моей великой победы, победы над Небесами. Я бы поил демонов Пустоты и людей начала-и-конца своей кровью, давая им познать красоту сражений.
Я видел этот прекрасный Мир в своих мечтах. Я видел себя, сидящего на троне, с трудом узнавая в седобородом правителе, вооружённом копьём, себя. Я видел пирующих в огромных залах крепости воителей. Я видел тех, кто звали меня своим отцом. Воители поднимали кубки, вспоминая славные битвы прошлого. Они смеялись, хвалясь будущими свершениями. И я тоже был счастлив, ведь умершие в бою, сражавшиеся до самого конца, после смерти вновь входили во врата моей крепости, чтобы пировать, чтобы вновь сражаться.
Мир Великой Войны.
Мир, в котором я состарился и стал счастлив.
Мир, в котором меня звали отцом.
Командующий.
Кентавр и орк. Никогда бы не подумал, что так удивлюсь, увидев каких-то там кентавра и орка. А вот удивился. И не потому, что эти двое каким-то образом смогли добраться до этого Поля. Тут-то как раз ничего удивительного нет: и поле, на котором сражались армии наших братьев, и это Поле, с которого открывается дорога на Небеса, к Престолу Господнему, находились, по сути, в одном и том же месте, просто в разных мирах. Удивился я уж тем более не тому, что эти двое оказались среди тех немногих счастливчиков из армий наших братьев, переживших приход Бога. Их затем и отправили с этих письмом, чтобы они выжили.
Удивился я тому, что они на меня направили оружие.
На меня, того, кто убивал и людей, и не-людей во множестве, ангелов тоже убивал вон сколько их кругом лежит. На меня, в чьей власти Рой. На меня, кто поднялся против Бога Сотворённого, и победил.
Орк направила на меня простое пороховое оружие. С решимостью, которая заставила меня в недоумении замереть.
Меня, кто собирался после победы сотворить Рой, подобный тому, что я уже сотворил на страницах мира Легенды, в Изначальном мире.
Два смертных ребёнка против монстра, принёсшего в жертву своим планам целую планету.
Они были смешны, как был смешон Человек, бросившийся на Бога с голыми руками. Только у Человека был шанс на победу, а у этих двоих его не было.
Да, они были смешны. Я тоже был смешон, ведь поднял руки и попросил не стрелять в меня.
Кентавр и орк. Они не стали стрелять в меня. Они повернули назад, предупредив, что мне лучше не следовать за ними.
Глупые, я и не собирался за ними следовать. Я не собирался следовать, но это не значило, что у меня не было того, кого я собирался отправить по их следу.
Короткая команда, и одна из фей Роя улетела туда, куда ушли дети.
Теперь, если этим двоим не повезёт встретиться с кем-то вроде меня, у них хотя бы будет шанс выжить.
Сатана.
Получать наслаждение от чтения не удавалось.
Раздражали тишина и атмосфера обречённости.
— Чего сидим-то как на поминках? не выдержал я. Право-слово, у вас что дел нет, кроме как сидеть тут?
— А есть предложения? оторвался Командующий от чистки своих пистолетов.
— Для начала убраться отсюда. Или кому-то нравится открывающийся вид? и для наглядности указал книгой в ближайший ко мне труп.
— Обеими ногами за. поддержал Командующий и с намёком уставился на Проповедника.
— Нельзя это Поле просто так оставлять. почесал подбородок Проповедник. Небеса эти опять же.
— Ну так выкидай с Небес пернатых, что успели сбежать после смерти Бога, а Семипечатник пусть придумает что-нибудь, чтобы сюда никто сунуться не мог. предложил я.
— А потом что? Семипечатник продолжает жонглировать десятком разномастных клинков.
— Потом поспим немного, а там как пойдёт. честно озвучил я свой план.
— Поспать это ты хорошо предложил. Это нужное дело. вновь поддержал меня Командующий.
— А что с ним делать будем? это Проповедник о Человеке.
Лежит наш Человек рядом с Богом Сотворённым не отличить одного от другого.
— Вытащим отсюда, разумеется, да и ляжем рядом, вздремнём.
— С каждой фразой ты мне всё больше нравишься, Сатана. Если будешь набирать армию для захвата Мира, знай один солдат для неё у тебя уже есть. улыбнулся Командующий.
— Сатана прав. Семипечатник был вторым, после Командующего, кто понял, о чём я это. Мы слишком опасны для этого Мира, мы должны поспать, а там, если надо будет, можем и проснуться.
— С учётом того, что мы сотворили в мире Легенды дабы одержать победу на этом Поле, поспать будет наиболее разумным. кинул Проповедник. Не хотелось бы, знаете, убивать тех, кто имеет полное право жаждать нашей гибели.
Это он верно сказал.
Не хотелось бы убивать.
Наубивались.
Хватит.
Год 1185 после Падения Небес.
Командующий.
Гулкие шаги катились по коридору, теряясь среди множества поворотов лабиринта, в который мы сами себя поместили.
Поместили, чтобы выждать время.
Тогда, на после битвы, это казалось разумным.
Но теперь, века спустя, всё тяжелее найти причину, чтобы выйти наружу.
Лабиринт.
Холодный. Мрачный. Свет редких факелов не исправлял ситуации пляшущие тени, пытаясь исказить пространство, бессильно царапали бетон стен.
Наверное, было бы правильно нам всем остаться в этом лабиринте навсегда.
Сумрак успокаивает, сглаживает острые края, делая обломки старины, которым каким-то образом удалось дожить до этих светлых дней, не такими страшным, но стоит нам выйти из лабиринта, сбросив плащ из теней, и станет очевидно мы всё также остаёмся монстрами из прошлой эпохи, с появлением которых всем будет хочется забиться в какой-нибудь дальний угол.
Мы могли бы стать богами мира, который родился благодаря нам на том поле.
Мы могли бы стать учителями и наставниками для обитателей мира, созданного нами.
Мы могли бы но мы здесь когда спим, когда так вот, как я, бессмысленно ходим по этим коридорам, ища причину вернуться в мир, брошенный нами множество веков назад.
Наверное, можно было бы вернуться позови Бродяга.
Он не звал, хотя, попавшись на Мнемосе в руки истинных людей, последние десятилетия умирал с пугающей регулярностью.
Но это был его выбор.
Как наш выбор был оставаться здесь, в лабиринте.
Оставаться и ждать, пока Бродяга устанет умирать, и, что-то сказав своему палачу, обратится ко мне:
— Буди всех надоело мне одному.
Межреальность. Служба Воздаяния. Белое крыло. Год 2340 после Падения Небес.
Сатана.
Чтение о старых временах, временах, когда Великий Пустой скованный путами Легенды, отрезал от своей сущности любой кусок, в принадлежности которого к самому себе возникала хоть толика сомнений, временах, когда Небеса прикладывали все свои усилия, чтобы через смерть Великого Пустого достигнуть рождения Бога Сотворённого да, чтение обо всём этом, как обычно, вызывало у меня головную боль.
И всё же о них иногда стоило читать хотя бы для того, чтобы убедиться Летописец не слишком много придумал или переврал.
Летописец Вёльва, теперь он Вёльва благодаря стараниям Всеотца Семипечатника в смысле ну а где Семипечатник, так и Командующий, правда, и он имя сменил Лодуром зовётся.
Новые времена новые имена, нечего тащить грязь из прошлого в будущее, светлое, надеюсь.
Мы с Проповедником ведь тоже отказались от старых, перестав немного быть теми, кем были когда-то, кем создал нас когда-то Великий Пустой, найдя наконец свою собственную цель в жизни, смысл
— Для этого понадобилось лишь пара тысячелетий. криво улыбнулся я, в очередной раз удивляясь, что столь очевидное решение, как Служба Воздаяния, такую прорву времени не могло сформироваться в наших головах.
Можно было бы попробовать оправдаться тем, что и Десница, и Шуйца создавались в всё же в большей степени для того, чтобы победить Бога Сотворённого, а не для того, чтобы потом жить, или сослаться на то, что наше активное вмешательство в судьбу Лоскутного Мира на стадии его формирования привело бы к созданию ещё одной искусственной структуры, в сути своей подобной Легенде, но подобные оправдания не к лицу мне, Белому Главе.
Лоскутный Мир сам определил свои законы. Точнее сказать Мир вернулся к тому состоянию, что было истребления человечества, до создания Легенды, в тот краткий период, о котором уже никто и не помнит, ведь даже о последовавших за ним эпохах мало что достоверно известно.
Обитатели Мира, да и мы в их числе, оказались не готовы к новой реальности, в котором информация умершего, его так называемая душа, притягивалась к одному из существующих полюсов. Пусть будут полюса, плоская картина она проще в объяснении и понимании, чем существующая реальность.
Тёмные души, отягощённые грехами, сложными выборами, страданиями разного рода, как своими, так и чужими, стремились в Пустоту, чтобы раствориться в ней, избавиться от груза боли, но не всем душам хватало сил достигнуть цели. Остальные просто накапливались в одном месте, формируя, искажая это место, обращая целые области Лоскутного Мира в обитель боли, страданий. Так возникли Кровавые миры, попадая куда души обретали плоть в существах, обитавших там, чтобы потом излиться злобой и насилием в окружающие пространства, а после гибели вернуться ещё более злобными тварями.
Светлые же души, растворяясь в Лоскутном Мире, сформировали миры Внутреннего Кольца.
Стоит ли говорить, что тёмных душ было куда больше, чем светлых?
Не без моего участия был создан Новый Дом, написаны доктрины и руководства, благодаря которым удалось остановить разрастание Кровавых миров и даже начать набирать армии сдерживания из носителей тёмных душ, ведь не все из них оказались такими по собственно воле или не имели желания раскаяться, очиститься.
Фронтир тоже регулярно даёт о себе знать.
Бездна с её застарелыми проблемами, решения которых пока нет, но которые в будущем обещают просто катастрофические последствия, что периодически выплёскивает в Межреальность невиданные доселе кошмары.
Не стоит забывать и о конфликтах между расами и видами, которые приводят к войнам, охватывающим страны, а иногда и группы миров.
О личностях, столь одержимых идеей, не всегда плохой между прочим, что их одержимость просто начинает разрывать реальность, тоже нужно помнить.
Да, за всем нужен пригляд.
Для этого и есть я, Белый Глава.
Тёмный Глава же действует там, где слов недостаточно.
На том и стоит Служба Воздаяния, называемая чаще Двукрылым Департаментом.
Легенда. Ётунхейм.17 год до Падения Небес.
Снежная пустыня.
Сам факт нахождения здесь живого существа кажется чем-то невозможным.
Мир, созданный в незапамятные времена для содержания тех, кому хватало сил противиться воле Авторов, но не хватало сил для того, чтобы попробовать тех Авторов схватить за руку.
Снежный ад, Ётунхейм, стал тюрьмой для тех, кто отказался умирать.
Здесь грязные заживо вмораживались в лёд скалы, которую прозывали и скалой боли, и скалой отчаяния, но в документах истинных людей она числилась, как Изолятор Ледяной.
