Голоса забытых

Чётко.

Как читают детям.

Джек отошёл в сторону.

Закурил.

Майк стоял и смотрел.

Не понимал.

Но чувствовал.

Томас дочитал сказку до конца.

Закрыл книгу.

Положил её рядом со старыми ящиками теми, что с патронами, и прошептал:

— Прости, сынок. Я думал, тебе нужно оружие. А тебе нужны были сказки.

Ветер унёс слова.

Но, может быть, кто-то их услышал.

Они спускались молча.

Томас шёл последним.

Они дошли до гостиницы.

Томас ушёл в свою комнату.

Через час вышел.

Оставил ключ на стойке.

Больше не вернулся.

Объединённые Королевства. 4171 год после Падения Небес.

Книга Adlersturz. Из вступления к книге.

Историки и оставшиеся в живых участники войны 41414145 гг., пафосно называемой в Анклаве Великой Войной, как правило, сосредотачиваются на ходе военных операций, сухих отчётах и цифрах, будто бы стыдясь давать ответы на вопросы морально-этического характера, кажущиеся им почему-то неудобными.

Однако, с другой стороны, практически во всех городах Анклава есть музеи, посвящённые войне 41414145 гг., основная цель которых заклеймить позором Райх и Союзников, возложить на них вину за все преступления военных лет и саму войну.

В столь же некритичной, однобокой, риторике выдержаны и сказания о героической Великой Войне, распространяемые в Анклаве и за его пределами.

Гертруда Шольц, участник войны 41414145 гг., известный меценат и ценитель искусства, в интервью одной из газет справедливо заметила, что не следует воспринимать каждый документ, в котором говорится о военных преступлениях Райха, как неоспоримое доказательство, как клеймо на всей нации, её идеях и стремлениях. Не всем имперцам, побывавшим на фронте, пришлось столкнуться на войне с творимыми жестокостями, также не во всех жестокостях были повинны исключительно имперцы.

Документы, конечно, крайне важные и нужные источники о тех событиях, — также сказала госпожа Шольц, — Но и пережитое, каждым из солдат, вставших под орлом Райха, — такая же непреложная, достойная внимания истина.

Именно поэтому и была написана книга, которая по сути своей, есть наша попытка изучить, понять и объяснить с помощью солдатских писем с фронта и дневниковых записей, что жертвами войны 41414145 гг. был не только Анклав, но и Райх, и Союзники.

Объединённые Королевства. 4171 год после Падения Небес.

Книга Adlersturz.

Капитан Герхар Штробер тихо играл на губной гармошке.

Старый инструмент, перешедший ему от деда, пронесённый в карманах и рюкзаках через множество победоносных для Рейха войн, наполнял воздух задорной мелодией, слов которых никто уже и не помнил.

Принято было считать, что это неофициальный гимн пехоты, пришедший из времён Третье Империи, но исследователи сходятся во мнении, что всё же скорее всего был гимн виноделов Барбадора в тех местах сохранились песни, родство с которыми неофициального гимна пехоты сложно отрицать.

Война с Федерацией и Анклавом, как её проявлением, казалось неизбежной столкновения и конфликты начались с того самого момента, как армия вторжения оказалась на священных землях Лоскутного Мира. Но теперь, на пороге той самой войны, всё замерло.

Повисла тишина.

И лишь губная гармошка капитана раз за разом, как старая пластинка, проигрывает одну и туже давно заученную мелодию.

Неизвестность тревожила и даже пугала.

Предстояло сразиться с врагом, страшнее которого ещё не было.

С врагом, который пошёл против самих законов бытия.

С трупоедами, что страшнее и отвратительнее ксеносов, ведь когда-то были людьми, прежде чем обратились в untermenschen.

Никому из нас не дано знать, уцелеет ли он в грядущих событиях. понимал каждый и никакие слова капеллана не могли выгнать из головы эту мысль. Помогали лишь таблетки и инъекции слава Богам Равновесия, этого добра было в достатке.

Только в режиме ожидания их применение было ограничено, поэтому чтобы хоть чем-то занять мысли, отвлечься, капитан и играл на губной гармошке.

Неуверенностью перед битвой были охвачены все, но необходимость этой битвы понимали все трупоеды заняли земли, которые предназначались их детям, внукам. Трупоеды, пытались лишь их будущего, забрать их lebensraum.

Да, это было страшно.

Страх гнал простых солдат Райха в бой.

Чьи-то отцы, дети, сыновья и братья, одурманенные пропагандой Ланца Лоата, готовились умереть не ради славы или наград, ради своих родных. Ради lebensraum, стоившей жизни их предкам и занятой Анклавом, чужеродным и молчаливым, а потому непонятным, опасным.

Капитан Герхар Штробер был молод, дома его ждали жена и четверо детишек, в одном из писем которым он написал такие строки:

И молю я каждый день:

Равновесия Боги, даруй мне силу, отвагу и честь,

Не склониться, трусом не быть.

Мертвецов проклятых гордо встретить.

Землю свою освободить.

Эти строки раскрывают его не только как верующего человека, но и как человека тонко чувствующего, но гонимого вперед страхом и просящего у высших сил заступничества.

Капитан Герхар Штробер не переживет и суток.

Объединённые Королевства. 4171 год после Падения Небес.

Книга Adlersturz.

Все мы, и армия, как выражение воли и чести нации, оказались в клещах Фюрера, и, сделав, первый, такой лёгкий, казавшийся безобидным, шаг, не могли уже остановиться.

Нам не позволили бы остановиться.

Вот что по этому поводу сказал легендарный майор Фрилиц Кройц:

Прошу вас, даже не спрашивайте меня о том, жаловались ли мы или имели на этот счет свое мнение.

Что нам оставалось?

Ни о какой свободе действий и речи не было и быть не могло!

Подобные вопросы даже не поднимались.

Нам ставились задачи и отдавались приказы, и мы их выполняли или умирали, пытаясь выполнить.

Мы армия Райха, мы выполняем приказы, а не задаём вопросы.

Объединённые Королевства. 4171 год после Падения Небес.

Книга Adlersturz.

Нежные, проникнутые теплотой и надеждой послания домой одно из самый правдивых свидетельств непонимания большинством имперцев тех планов, участниками которых их сделал Ланц Лоат.

Вот письмо одного солдат своей любящей супруге:

Нас опять куда-то перебрасывают.

Спешат.

Вместо ужина выдали сухпайки. Не припомню уже когда в последний раз мы их ели.

Ладно, будем надеяться, все сложится хорошо, и по окончанию контракта я вернусь. И тогда, наконец, мы с тобой сможем позволить себе стать лучшими папочкой и мамочкой для лучших на всем свете ангелочков, из которых вырастут достойные volksgenossen, гордость и опора для нас, их родителей, и для всего нашего благословенного Райха.

Объединённые Королевства. 4171 год после Падения Небес.

Книга Adlersturz.

Многие из доблестных солдат Райх, вынужденные приводить в исполнение приказ Об особой подсудности, не выдерживали.

Вот какую запись мы видим в дневнике Бруно фон Крохта, сержанта из батальона умиротворения.

Затем ко рву подводили следующую партию этих untermenschen, заставляя их выстраиваться на по самому краю, чтобы после того, как они получат свою пулю не приходилось тратить время на сталкивание тел вниз.

И в один момент девочка, лет двенадцати, пронзительно закричала, моля о пощаде, на нашем языке, на языке Райха.

Не убивайте меня я ещё ребёнок!

Я выстрелил, я не мог слышать, что они способны говорить на нашем языке.

С того дня Бруно фон Крохт стал плохо спать, что вскоре сказалось на обязанностях и был направлен в госпиталь на излечение.

Вышел он уже после завершения войны, но и по сей день не может находиться рядом с детьми у него случаются панические атаки стоит фон Крохту слышать голоса детей.

Объединённые Королевства. 4171 год после Падения Небес.

Книга Adlersturz.

В самом начале войны супруги, оставшиеся в тылу, в относительной безопасности, о которой пришлось забыть уже осенью 4143 г., когда авиация Анклава начала бомбить мирные города, часто отправили своим мужьям, свои защитникам, жертвующим собой ради всеобщего процветания и будущего, полные безудержного оптимизма послания:

Дорогой, надеюсь, ты получил моё письмо. Судя по твоему тону, письма к тебе не доходят с сильным опозданием, а некоторые, возможно, теряются.

Ненаглядный мой, надеюсь у тебя всё хорошо.

В новостях только и новости, что о победах.

Надеюсь, к зиме вернёшься Герману как раз исполнится восемь.

Он очень ждёт своего папку.

Возвращайся, любимый, да поскорее.

Другая жена трагично восприняла отправку мужа летом 4143 г. в Акнлав:

Когда я попыталась дозвониться до тебя, мне сообщили, что твоя часть перебрасывается в Анклав.

И тут у меня внутри все словно оборвалось, все это куда хуже, чем я могла себе представить.

Пообещай мне, что с тобой всё будет в порядке, и извини за кляксы это мои слезы!

С 4144 г. в письмах превалировали уже иные темы: бомбёжки, введение системы продуктовых карточек. И в большинстве писем уже появляются вполне объяснимые опасения:

Любимый мой, я все время молюсь Богам Равновесия, чтобы ты вернулся к своей дорогой женушке и деткам. Дорогой мой, надеюсь, ты здоров, как там твои ноги?

Дорогой, я днями и ночами думаю о тебе, потому что знаю, каково тебе приходится, если ты на марше

Ты сражаешься и должен сражаться, чтобы защитить свою женушку и деток; если бомбы летят мимо, это значит, мы тебя должны за это благодарить

Никогда тебя не забуду и всегда буду тебе верна

Эти и многие иные письма служат неопровержимым доказательством того факта, что война 4141-4145 гг. для большинства семей Райха и Объединённых Королевств стала такой же трагедией, как и для жителей Анклава.

Объединённые Королевства. Аргалонд. Год 4171 после Падения Небес.

Старик приходил каждое утро.

Нёс яблоко в кармане пальто.

Пальто — старое, но чистое.

Пуговицы держались на старых нитках.

У обгоревшего фонарного столба он клал яблоко на землю и уходил.

Иногда его спрашивали:

— Зачем?

— Для сына, — говорил он. — Он умер здесь. Я воевал там.

Яблоки исчезали к утру.

Кто-то их ел.

Или просто не давал старику перестать приходить.

Объединённые Королевства. Новая Верона. Год 4175 после Падения Небес.

Письмо директора муниципальной общеобразовательной школы для семей из неблагополучных семей Вольфгана Штрауса, которое он от руки писал каждому новому учителю, желавшему работать в его школе.

Уважаемый Учитель!

Я пережил концлагерь и собственными глазами видел то, что не должно было видеть ни одно живо существо в нашем мире.

Я видел, как постепенно в старые слова начали вкладывать новых, противных им смысл.

Я видел, как под предлогом спасения одних, другие обрекались на гибель.

Я видел, как учёные и инженеры разрабатывали устройства для массового убийства и им рукоплескала толпа.

Я видел, как хорошо образованные люди творили вещи, помыслить о которых невозможно.

Поэтому я не доверяю образованности.

Поэтому я прошу Вас об одном помогайте своим ученикам в самом главном помогайте им стать Людьми.

Чтение, письмо нужны лишь тогда, когда помогают нашим детям стать более человечными.

Изнанка. 4178 год после Падения Небес.

Дождь не прекращался уже третий день.

Нет не третий. Тридцать шестой. Или триста шестидесятый.

Эл Риджвей не считал дни в этом сыром, промозглом мраке не было дней. И ночей тоже не было.

Был дождь.

Была грязь.

Был приказ.

Эл посмотрел на карту, старую истрёпанную, покрытую множеством пометок, которые поставил уже сам Эл, когда местность начала превращаться вот в это всё, а от компаса и других приборов навигации стало пользы не больше, чем он парчового барабана на параде.

Эл огляделся в поисках ориентиров.

Вроде бы всё было верно вышка с репродуктором, который периодически начинал вещать ложь Анклава виднеется справа, а дорога поворачивает немного налево.

Сегодня репродуктор молчал, а не выдавал раздражающие:

— Солдаты Райха, война окончена складывайте оружие, и мы попробуем вам помочь.

— Солдаты Райха, в случае добровольной сдачи, мы гарантируем вам жизнь.

Значит, не сбился с пути.

Хоть что-то хорошее.

Эл шёл по дороге, что вела к складу, — узкой, раскисшей, со следами других солдат Райха, полными чёрной воды, в которой отражалась только тьма. Его ботинки хлюпали, как будто земля пыталась его проглотить.

Встреться он хоть с кем-то из тех, кто пополнял запасы на этом складе, наверное, было бы легче, но как-то так каждый раз выходило, что Эль приходил на склад, когда там уже никого не было.

Сам склад стоял на краю болота, за старой фермой Харгривзов, чьи окна давно выбиты, а крыша провалилась, будто её съели изнутри.

Здание склада было построено давно, основательно, как и должно было быть построено инженерами империи здание. Склад уходил на добрых пять этажей под землю, но пока хватало и того, что было на первом.

Дверь, с которой ржавчина спадала кусками, как кожа с больного животного.

Эл достал ключ.

Повернул его в замочной скважине.

Эл всегда немного боялся, что в этот раз ржавчина успеет съесть что-то важное, и дверь не откроется, но склад никогда не подводил всегда спускал его в своё тёплое нутро, пахнущее не оружейной смазкой или пылью, а домом пирогами, которыми когда-то давно, ещё до этой войны, кормила его бабушка.

Ваниль и мёд.

В рюкзак легли смена белья, пайки на декаду, патроны.

А журнал дополнился новой строкой.

Строкой за номером 1360.

Кем был 1359 было не разобрать почерк у того был такой, что курица лапой лучше написала бы.

Закончив, Эл Риджвей посмотрел на то, что написал сам, — у него вышло ничуть не лучше, и его надпись смотрелась родной сестрой той, что была сделана до неё.

На обратной дороге проклятый репродуктор ожил, зазывая сдаться, сложить оружие.

Эл не любил такие моменты.

В проклятой сырости, без дня и ночи, без каких-либо сведений от командования или хотя бы таких же как он простых солдат, призывы сложить оружие казались чем-то правильным.

Почти не предательством.

Вынужденной мерой.

Его ведь тут оставили неизвестно сколько лет назад, а он, Эл Риджвей, всё это время в одиночку выполнял приказ убивал граждан Анклава, устраивал диверсии.

Он был хорошим солдатом, верным долгу и стойким к лишениям.

Но, что если он ошибался, что если война действительно проиграна, а он сражается, выполняя приказ тех, кто признал своё поражение или просто умер?

Подобные мысли причиняли боль, почти физическую боль, ведь ответа на них не было.

Он провёл здесь, в этой мгле уже столько, что не был уверен: поверит ли он словам даже того, кто его сюда отправил.

Эл Риджвей боялся признаться сам себе, что уже даже и не помнил того, кто его сюда отправил.

Он помнил приказ.

Он помнил дождь.

Он помнил грязь.

Запись в судовом журнале исследовательского судна Кеплер-Процион 734. Дата по бортовому счёту: 4829.04.21.