Князь Барбашин 4

Но недаром боги не давали радже всю ночь покоя. И сам он недаром потревожил сон своего лучшего полководца. Пока бантамцы строились и готовились, пока сгоняли стадо, миновал не один час и конница, ведомая Батубарой, окончила свой долгий кружной переход. Сам Батубара вырвался вперёд с дозором и, едва глянув на то, что творилось на поле, понял всю подлость плана бантенцев. Однако у молодого полководца имелась одна способность, за которую его и ценил государь: Батубара мог быстро определять обстановку и мгновенно принимать нужное решение. Вот и сейчас, рассматривая поле битвы, его глаза заблестели: он увидел изъян в построении вражеского войска. И едва все кавалеристы собрались воедино, он, махнув мечом, как голодный тигр на добычу, ринулся в атаку, увлекая воинов за собой.

Бантенцы были изумлены этим порывом. Ведь сунданцы атаковали их будучи в меньшинстве и с невыгодной позиции! Но раз они так хотят, то значит Аллах просто лишил этих язычников разума! Вновь грянули боевые трубы, и бантенская конница, сама ринулась на конницу сунданцев. Столкнулись, смешались в кучу, засверкали в солнечных лучах сабли. Обливаясь кровью, упали под копыта первые всадники...

Сунданцев было меньше, намного меньше. И им приходилось трудно, а первые ряды их и вовсе легли наповал. Но дело своё они сделали. Порыв бантенцев был остановлен, а выжившие повернули вспять, смешав ряды тех, кто шёл следом. И пока бантенцы спешно восстанавливали строй, сунданцы, взяв свои копья двумя руками, сами пошли в разгон.

Их удар был страшен. Умело управляя своими невысокими лошадками, сунданцы умудрялись разворачивать их почти на месте, не теряя при этом скорости. В результате подскочив и пронзив бантенца своим бамбуковым копьём, они успевали отскочить назад до того, как последние могли им хоть как-то ответить. А самые виртуозные умудрялись сразить двоих, прежде чем отскочить назад.

В результате топтавшаяся на месте конницу врага была опрокинута и порскнула в стороны, ища спасение в бегстве, открыв тем самым для сунданцев неприкрытый фланг пехотного строя, до которого разогнавшимся всадникам было всего пару ударов сердца.

Но пехотные командиры у Бантена оказались не из робких. Навстречу сунданцам понеслись стрелы и прогрохотал залп немногочисленных бидильщиков. Демак поделился огнестрелом со своим союзником, но сейчас это сыграло против бантенцев. Пороховой дым, подхваченный лёгким ветерком, понесло в сторону сунданцев и те, вместо того чтобы бежать, просто пришпорили своих коней и ворвались в серо-белеющие клубы, используя его как своеобразную дымовую завесу. На миг бантенцы потеряли их из виду, так что ожидаемый копейный удар оказался для них всё же неожиданным. Сунданцы были так стремительны на своих маленьких лошадках, что казалось, будто они летят над землёй, а их удар был такой яростный, что пешцам было трудно им противостоять. Используя свои копья и свою ловкость, сунданцы начали прорываться сквозь ряды бантенцев, используя всё ту же тактику "ударил-отскочил". И вот уже пешее войско смешалось с конным, и люди с остервенением дрались и копьями, и мечами, и даже врукопашную...

Сурависеса мигом оценил сложившуюся на поле боя ситуацию и мановением руки послал остатки своей конницы и свою личную гвардию, под которую отдавали дорогих коней, привезённых издалека, на помощь Батубаре. Обогнув мычащее стадо по длинной дуге, они прибыли очень даже вовремя, не дав пришедшей в себя вражеской пехоте собрать единый строй и ощетиниться копьями. А заодно от их сабель досталось и пастухам, что гнали священных животных без должного почтения. Следом же за конницей, подгоняемая звуками ангклунгов, к месту боя выдвинулась и сунданская пехота.

Бантенское войско, готовящееся бить отступающих, было ошеломлено подобным исходом, и, не выдержав побежало. Вся огромная масса пехоты и конницы окончательно перемешалась, и уже не думала о сопротивлении. Они бежали, погибая под сунданскими мечами и копьями, падая на бегу, сваливаясь с коней и умирая под ногами бегущих соплеменников и врагов...

К вечеру бантенцев на поле и след простыл. Битва была выиграна, но кавалерия Сунда при этом изрядно уменьшилась, собственной кровью оплатив победу. Немало пало и бхаянгкаранцев, попасть в ряды которых было почётно, но не так-то и легко. Ибо абы кого в личные гвардейцы раджи не брали.

— Знатнейшие люди легли сегодня на поле битвы, — с горечью произнёс Сурависеса вечером в своём шатре, где состоялся военный совет, на котором присутствовали главные военачальники и советники раджи. — Предавшие веру отцов пришли сюда в надежде подарить нам смерть. Но они забыли, что мы не принимаем даров от иноверцев. Нужно с почестями похоронить наших славных воинов и отправить метельщиков зарыть трупы предателей в землю. После чего войско выступит на Бантен. Пришло время вернуть утраченное. К тому же, наша земля вздохнёт с облегчением, если мы вырвем из её тела этот ядовитый шип, додумавшийся до такого непотребства.

— Махарадж, — выступил вперёд Батубара, сверкая свежей повязкой. Бой не прошёл для него бесследно, и несколько раз он всего лишь на ноготок разминулся со смертью.

— Слушаю тебя, мой славный воин.

— Боюсь это не последний раз, когда иноверцы используют наших священных животных против нас. Даже казнь того, кто придумал этот план, не остановит их. Я не силён в священных текстах, но, возможно, мудрый Вахью даст совет, как нам быть в подобном случае?

— У меня нет ответа, о, достойнейший, — тут же заговорил брахман. — Это может решить только совет всех брахманов и риши.

— Так собери этот совет, о, мудрейший, — повелительно произнёс Сурависеса и Вахью лишь молча поклонился, принимая волю раджи. А Сурависеса между тем продолжил: — Как слепы были наши предки, дозволив арабам и чинцам не просто жить в наших городах, но и отравлять души сунданцев, проповедуя свою веру. Пришла пора жестокого ответа. Почитатели чужих богов да покинут нашу землю, а кто хочет остаться, пусть платит джизию, как платят наши единоверцы в их владениях.

— Да будет так! — практически единогласно поддержали своего правителя собравшиеся в шатре. Верой в Аллаха или Будду в городах Сунда больше всего была заражена торгово-ремесленная верхушка, и смена парадигмы в её отношении могла неплохо обогатить тех, кто сумеет вовремя подсуетиться. И слава богам, что, не смотря на принятие индуизма, кастовая система в Нунсантре практически не прижилась. Анимизм, царивший на Яве до его прихода, и китайское влияние сгладило множество острых углов, породив куда более гибкое в своём устройстве общество.

Ну а дальнейший совет вылился в обсуждение начавшейся кампании с учётом результатов свершившейся битвы. Но сомнений в том, что войну надобно продолжать ни у кого не возникло. Лишь бы русские не подвели так же, как когда-то португальцы...

Три дня простояло войско на поле битвы. Три дня священники вершили свои обряды, отправляя павших сунданцев к богам. А когда похоронили последнего, Сурависеса приказал выступать. Путь сунданцев лежал на Бантен.

Войско, поднимая столбы пыли, шло по землям, некогда принадлежавшим Сунде, и сердца воинов переполнялись гневом от вида разрушенных святынь. Мусульмане, взяв власть в новообразованном сунанстве Бантен в свои руки, не теряли времени понапрасну. А знаменитая в будущем бантенская веротерпимость ещё не вошла в их обиход. Но и Сурависеса, сделав выбор, больше не боялся гнева чужого бога. По его приказу в тех селениях, где уже начали возводить мечети, стройку прекращали, а если сделанное нельзя было использовать под индуистский храм, то построенное просто ломали, не скупясь при этом даже на порох. В общем, война между Сундом и Демаком с его вассалами всё больше и больше перерастала из войны за территорию в войну религиозную.

Однако из-за подобных задержек марш армии вторжения слегка задержался, и на суточный переход они потратили аж три дня, но всё равно настал тот миг, когда раджа Сурависеса, приложив ладонь ко лбу, смог рассмотреть с седла своего иноходца отнятый у него город.

Бантен, где за толстыми стенами хранились немалые богатства, стоял перед ним, возвышаясь каменными стенами и башнями, накрепко закрыв перед бывшим правителем ворота и ощетинившись копьями защитников из-за зубцов. Городская гавань, что могла принять целый флот и надёжно защитить его от бурь и от врагов, и сейчас была полна кораблей. Джонги, ланкараны, макассарские проу, грузовые пенджаджапы — кого тут только не было. Корабли стояли спокойно, не боясь подошедших врагов. Ведь в море кит не боится слона.

А вот раджу увиденная картина не обрадовала, так как русского флота нигде видно не было. Неужели новые союзники тоже в последний момент отказались от своих слов?

— Море коварно, мой господин, — пытался развеять его страх верный Батубара. — Вот увидишь, на сей раз нас не предадут.

Однако и на следующий день русские корабли не появились. День за днём Сурависеса вглядывался в лучезарный простор моря, но кораблей не было. Осада шла ни шатко, ни валко. Попытка штурма окончилась неудачей: бантенцы сожгли таран, которым пытались проломить ворота и убили немало воинов, что попытались взобраться на стены.

— Если к концу недели русские не придут, нам придётся сворачивать осаду, — хмуро пробормотал раджа на очередном военном совете.

Однако уходить не солоно хлебавши сунданцам не пришлось: на рассвете очередного дня флот появился. Сначала вдали медленно возникли на бирюзовой воде черные точки. Военачальники, окружив Сурависесу, ждали затаив дыхание и гадая: кто придёт первым, союзник или враг. Времени прошло достаточно, чтобы лёгкое посыльное судно уже достигло Чиребона и Демака, так что радоваться было пока что рано. Но корабли приближались и к обеду самые востроглазые наблюдатели уверенно опознали их как весьма похожих на португальские. А чуть позже разглядели и большие белые флаги с синим косым крестом. Союзники всё же появились...

Руднев вовсе не собирался опаздывать на рандеву, но не учёл гидрологию нового места обитания. Закончив с посольством в Пакуан, он немедленно засобирался на Бали, где остался последний восточный приют индуистов. А заодно можно было прикупить немного детишек, которых должны были воспитывать в русском поселении в русском духе немногочисленные русские переселенцы. Это ведь взрослого человека трудно перевоспитать, а дети впитывают всё как губка, и потому рождение новой формации общества всегда начинается с них. Скауты в США, пионеры в СССР, гитлерюгенд и Союз немецких девушек в Рейхе — примеры весьма эффективных систем воспитания, позволившие до того, как были выхолощены идеологически, взрастить за короткий срок истинных патриотов своих стран. Да и турецкие янычары тоже ведь формировались не османскими детишками, но за Порту сражались с яростью. Вот князь и задумал начать ползучую русификацию там, где не сдюжили в своё время европейские колонизаторы. Впрочем, а хотели ли они того? Ответа у него не было. Ведь, как он знал, те же голландцы прямо запрещали яванцам учить их язык, что явно не способствовало хоть какой-то голландизации острова. Однако проблемы негров для шерифа не указ. И потому Андрей потребовал от КЮМ с первых же дней вводить систему, что исповедовали китайские компании его времени в той же Африке: хочешь работать с нами — учи китайский язык, китайские обычаи и знай китайскую культуру и историю. А детей отдавай в китайские школы. И ведь многие африканцы пошли на это, так как лучшие условия в округе могли предложить только китайские инвесторы.

Вот князь и решил пойти по проложенному другими пути. Но при этом он помнил и одну английскую мудрость про яйца и корзину. И потому не стал зацикливаться лишь на одном варианте. Раз в Нунсантре развит рынок рабов, то глупо воротить нос от возможности организовать покупку детей-рабов, с последующим воспитанием их в нужном духе. Конечно, со стороны это считалось бы выброшенными на ветер временем и деньгами, тратить которые просто так не будет ни один купец. Но существовавшая на Руси система властных отношений пока что позволяла князю откусить часть прибыли, направив её на финансирование своих, мало кому понятных, хотелок. А об этичности пусть в будущем потомки думают, восседая в уютных кабинетах и попивая горячий кофе.

В результате переговоры с маджапихтскими аристократами, осевшими на Бали, ни к чему не привели, стороны, как говорится, договорились договариваться дальше, зато русичи прикупили на местном рынке почти сотню светлокожих детей в возрасте от пяти до десяти лет, разом взвинтив цены на этот, считавшийся бесперспективным товар. Однако обратное плавание и особенно проход Зондского пролива выдалось не простым, отчего русский флот и прибыл к осаждённому Бантену с опозданием. Но, хвала господу, демакский флот ещё не подошёл на выручку союзнику, так что в первый же день своего прибытия русские мореходы занялись самым прибыльным делом на войне: затрофеиванием купеческих посудин. Сидящие за стенами бантенцы в бессильной ярости наблюдали, как по гавани их города сновали туда-сюда набитые людьми шлюпки, захватывая один корабль за другим. Они, конечно, попытались предотвратить это бесчинство и даже пару раз выстрелили из монструозной Ки Амук, но попасть в движущуюся мишень из весившей семь метрических тонн пушки было не так-то просто. Зато Руднев смог оценить всплески и вовремя внёс небольшие правки в план будущей операции.

А последующий осмотр захваченных судов позволил несколько расширить состав эскадры. Два крепких джонга были немедленно превращены в эрзац бомбардирские корабли путём установки на них осадных карронад, что до того путешествовали в трюме транспортных кораблей, а парочку наиболее свежих пенджаджапов, оценив их ходкость и манёвренность, стали использовать для разведки. Заодно наняли и распихали по кораблям с сотню местных моряков, соблазнив их хорошим заработком и призовыми, но потребовав в кратчайшие сроки выучить русский.

При этом пришлось адмиралу решать и политические вопросы. Бантен оказался весьма посещаемым городом, и потому среди захваченных судов оказалось немало тех, что принадлежали вовсе не бантенским купцам. Как вскоре выяснилось, сами бантенцы предпочитали не совершать морских рейсов, а занимались сбытом местной продукции, перепродажей товаров из других районов Нунсантры (риса, соли, хлопка, олова, свинца, железа, меди и т. д.) и ссудами. Так что собранный на флагмане призовой суд тут же упёрся в вопросы политики, которые адмирал разрубил, как гордиев узел, простым решением: что с боя взято, то свято. Но, всё же, кое-кому сделали исключение. Так были возвращены джонки с товаром купцам-чинцам, что прибыли из Поднебесной империи за яванским перцем. Точно так же вернули суда и персидским купцам, что прорвались в Бантен из незахваченных португальцами иракских городов, обойдя Малаккский пролив вдоль Южной Суматры, а после пройдя Зондским проливом. Вообще, как выяснилось в ходе разговора, купцы из многих стран Востока охотно посещали Бантен, минуя Малаккский пролив подобным образом, так как тут они могли свободно приобрести нужные товары в обход португальской монополии и заодно избегнуть нападений расплодившихся в последнее время в Яванском море пиратов.