Василиска 7

В ходе общения, песчаная сирена сообщила, что второй самец её тоже не нравится. А по воздуху доносился до неё тончайший привкус тёмной энергии, она начала активно вращать головой, высматривая желанный источник. А то подруга подругой, а топорик свой обсосать не даёт. А она есть хочет. Послала нечисть ей волну негодования, раздражения, чувства надвигающегося голода.

— Ца-ца-ца... — недовольно пощёлкала желваками. Отползла от подруги, села на выложенную камнями площадь. Недовольно постукав по ним острыми отростками, что те растрескались. Она в свой горячий песок хотела. Домой! Где о ней будут заботиться, кормить, и лелеять.

Словно под конвоем подвели к повелителю двоих городских медиков. И один из них светло-зелёненький Угорш, подростком смотревшийся среди высоких и крепких сородичей.

— Ца-ца-ца... — заверещала сирена, уставившись на одного из стражника и потянувшись к нему ручками. Ну что тут скажешь, есть у нечисти вкус. Таких даже Лиска не видела. И эльфы с ним рядом не стояли. Розовый-розовый красавчик, и волосы розовые до того места, где нижние девяносто должны находиться, пытавшийся лишними элементами одежды скрыть как можно больше своего прекрасного тела. Даже шея закрыта. И плотные перчатки на руках. И на золотистом загорелом человеческом теле розовый змеиный рисунок.

— Действительно, цаца, — уставилась на него и Лиска, чем вызвала негодование не только Рамируса, но и отца. Только не на внешнюю привлекательность среагировали обе девушки. На исходившую от парня тёмную энергию, а с ней и на состояние безысходности. Потухший взгляд стеклянных невероятно голубых глаз. Отравлен он чёрной смертью. И теперь медленно умирает. И пока есть у него возможность, он работает. Боясь, что если сляжет, то вообще никому будет не нужен. Старший брат от одной матери, но от другого отца взял его в свой отряд и присматривал за ним. А лечиться?.. Всех знакомых целителей они обошли, никто ничего не смог сделать.

'Подошли' наги к повелителю, низко поклонились. И Рамирус им объяснил, что надо. Лиска подошла, ей не жалко, пока цацачка отвлеклась, влюблённым взглядом пожирая розовохвостого стражника. У-у-у... если бы они знали, что это не платоническая влюблённость, а гастрономическая... И если по внешним данным знакомый нежно-зелёный целитель не узнал девушку, то по считанным магией показателям состояния здоровья, сразу понял. Удивлённо посмотрел на белянку, ища в ней знакомые черты той другой девушки.

— Служителей храма интересует наша с Рамирусом совместимость в зачатии наследников, — улыбнулась Лиска Угоршу.

— У вас, леди, самые лучшие показатели, что я, когда бы то ни было, видел, — чуть поклонился целитель девушке, о том же сообщил Рамирусу и служителю храма. Что он считает. Другой целитель тоже только её посмотрел, окутав своей тёплой магией, тоже сказал что-то о совместимости и попытался скрыться. Ну их всевластных. Чуть ни так слово. И хвоста можно лишиться.

— Стоять! — остановила Лиска целителей. Её-то они обследовали, а Рамируса? Это ему много лет. Он старше её папы Шамиля. Это у него даже ни одного бастарда нет. А это уже повод задуматься о его мужском здоровье. О чём и сообщила она во всеуслышание. А что? Им её обследовать прилюдно можно, а этого... это другое? — Сначала магическую клятву, что скажите правду и только правду, какая бы она не была.

Где-то из толпы поддерживающих царственную матушку послушалось негодование. Да! Заступилась мама за сыночка. Оскорбив Лиску всеми бранными словами. Да так, что золотоволосому сыночку Смарагдаса ещё есть с кого поучиться. А белянка-то думала он само совершенство во владении нецензурной брани.

Лиска ждала. Обстановка накалялась. Но сообщила, что и шаг на ступеньки не сделает, без целительского подтверждения его здоровья. Трудно несколько столетий занимающему трон подчиниться. Переступить через себя. Ледяная магия на его коже искрила всполохами. Ещё чуть-чуть, и как в юности, потеряет контроль. Ш-ш-ш...

— Делайте... — сдавленным голосом прошипел Рамирус. В своём воображении делая кое-что из раздела 'для взрослых' с наглой девчонкой...

— Шанс зачать наследника, — сделал один из целителей паузу, нервно сглотнув, понимая, что ему за это не только хвост оторвут, но он дал клятву. Магия! — С учётом возраста и других негативных факторов, примерно, шестьдесят пять-семьдесят процентов.

— Всё! Пошли жениться! Но дружка своего тебе придётся сменить на вон того розовенького, — встала Лиска к лестнице, подзывая к себе песчаную сирену. — Это моё условие. Просто, у неё есть право выбора. Он ей понравился. А как она с твоим доверенным обойдётся, я не знаю. Выбирай, кто её на ручках понесёт к тебе в спальню.

Что с розовым нагом Рамирус знал. Так получилось, что попал он под раздачу к тем же песчаникам во время обхода территории, пытаясь найти обходной путь через земли орков. Не повезло!

— Вист, ты сегодня будешь моим доверенным лицом перед небесным хранителем, — повернулся к своему подчиненному повелитель. Маска безразличия на невероятно утончённом лице молодого мужчины даже не дрогнула. А ведь он должен испытывать невероятную боль при каждом движении. И соглашаясь, чуть склонился стражник на своём хвосте, что лишними деталями одежды прикрывал расползающиеся по телу черные разводы тёмной магии. Некрасивыми кляксами они смотрелись. Высасывали с него магию, силу, жизнь.

Храмовник попытался возразить, когда песчаная нечисть заняла место подруги невесты. Пыхтел служитель, как паровоз, что он, в таком случае, вообще может не ручаться за ритуал бракосочетания. Ведь магия может не зафиксировать их брак. Пыхтел, ворчал, и проводил ритуал. Кровь брачующихся соединил в одной чаше воды, дал им выпить. Яд Рамируса так же капнул в чашку. Был бы яд и у Лиски, его бы тоже капнули. Но чего — нет, того — нет!

Весь ритуал проводился на ровной площадке перед храмом, на возвышение, где приготовили все требующееся в таких случаях. И для того это было сделано, чтобы все, кто пришёл посмотреть на такое грандиозное событие смогли полюбоваться зрелищем. А зрелище ещё не закончилось. Подошли они к нанесению магической печати для обоих молодых. Упс! А на руках у Лиске места нет. Закатала белянка куртку до локтя. На одной дракон и сокол. На другой чёрный рисунок и два браслета.

— О-у-а... — схватился служитель за сердце. — Да на ней печатей ставить негде. Это же сколько мужей? Это же дроу ещё в мужьях? Как? Совсем из ума выжили?

— Да хоть на задницу ей поставь, — не выдержал Рамирус. Устав от происходящего.

— Там тем более всё занято, — вздохнула Лиска, признавшись. Укус оборотня на девушке считается брачной меткой. На плече у неё тоже укус Глеба. На втором плече татуировка из другого мира. — Сняла она куртку, сняла рубашку, оставшись в маленьком топике. И в том, из чего перевязывала рану. Одно плечо пострадало. На другом— тату двуглавого орла. Поехали дальше. Потянулась к штанам.

— Да хоть где... — не хуже оборотня взвыл змеелюд, схватившись за голову. Но больше от вида девушки. Мельком глянул на белого лорда, спокойного и равнодушного.

— Хоть где не получится, там у меня тоже всё опечатано, — фыркнула Лиска, и стянула штаны, показав выжженную печать на том самом месте. — Во?! — нашлось место. Одна нога без каких бы то ни было вмешательств. Да, на ляжке змеиный узор, но чуть ниже — ничего. Как говорится, сама звезда в шоке. — Согласен?

— Согласен! — на всё согласен змеелюд, чтобы наконец-то закончить этот фарс. Сам он уже тысячу раз пожалел, что решил большой праздник устроить. А ведь Шамиль его предупредил, что его ужику такое не понравится. Лучше бы по-тихому.

В шоке от вида девушки находились все. Пока она одежду не снела, это ещё не так сильно было видно. В цвет крови окрасилась вся спина, стекала она по ногам, и окрашивая белый камень под ней.

По-тихому? По окончанию церемонии служитель храма ещё их 'пыльным мешком прибил'. Заявил, что если за сутки они не консумируют брак, то магические брачные татуировки на их теле и запись в книге регистрации исчезнет. И так гадненько на обвенчанных посмотрел. А Лиска 'нечаянно' топор из рук выпустила. Упал он и чуть-чуть хвост ухмыляющейся роже не отхватил. Гад! Он специально вплёл в их брачный магический браслет такой элемент.

Взгляд, которым она одарила новоиспечённого мужа, пробрал до костей. Попробуй тут исполни супружеский долг, когда на тебя, как на букашку смотрят. К тому же она не просто ранена. Вся в синяках. Даже намного посочувствовал он девушке, вспомнив, что вечером она про Лесное поселение говорила, которое песчаная нечисть окружила. И вот тут он осознал, что может и не справиться. И топор-артефакт не просто оружие в её руке. И с 'зайчиками' она играла. И вообще... он попал.

Спустились они вчетвером. Но сирена уже на ручки к стражнику своему залезла, уткнулась ему в шею, довольно заурчала. Тот же лишний раз вздохнуть не смел. Как ни как, а умирать раньше времени даже ему не хотелось. С лёгкостью резала нечисть броню на нём, заглядывала под одежду...

— Рамирус? — обратилась Лиска к новому мужу, когда они спускались по ступеням храма, ощущая ненавистный взгляд главного служителя. — Мне отец на пару слов нужен, скажи, чтобы подошёл. И ещё, я долго не продержусь. Скажи кому-нибудь, пусть отнесут в твою комнату, помоют, приведут в порядок, можно целителя пригласить, царапины обработать. Придёшь, если я буду спать, даже не буди. Так даже будет лучше. Сделаешь всё и свободен. А сейчас иди, и без меня. Там столько тебе сочувствующих.

Свободен? Шикнул он своей страже и те быстро приблизились. Потом ему доложат, что жена своему отцу сказала, что тесть так быстро сбежал со свадьбы родного ужика. Видел, как Лиску потом унесли на руках его доверенные воины, прихватив одного из городских целителей. А вот теперь можно, как она выразилась, получать поздравление. И не ошиблась же, когда многие подошли лишь для того, чтобы выразить сочувствие. Многие? Да девять из десяти подходили, чтобы только его и выразить. Ш-ш-ш...

Глава 32

Помыли. Перебинтовали. Лечебной мазью обработали. Везде... На кроватку уложили. И лицом вниз. Втянула белянка запах пастельного белья. Гады! Даже постель не сменили.

Огромная комната соответствовала самому Владыки. Но изысканье в личные покои повелителя, скорее всего, женщины его старались принести. Слишком вычурно, слишком броско. В глазах рябило. И видно, что каждая самка что-то от себя лично старалась добавить. Чтобы чаще вспоминал именно её? Поэтому и такая, Лиска бы даже сказала, безвкусица. Хихикнула в постель, вспомнив, что ванная у Рамируса вся из золота. Золотой унитаз...

Единственное, что в комнате его личное — оружие, для которого были сделаны полочки на стене. И повыше, повыше...

Розового нага она попросила расположиться на полу, метров в десяти от кровати. Там лежал мягкий плетёный ковёр, Лиска и несколько подушечек ему кинула. Конечно, объяснив, что сирена с ним хочет сделать, как тёмную гадость с его тела будет высасывать.

Молодой мужчина недоверчиво посмотрел на юную повелительницу, на песчаную нечисть, но ослушаться не решился. Ему уже всё равно. Он не помнит, когда последний раз спал, чёрная зараза не просто заражала его тело всё больше и больше. Она причиняла постоянную боль. Всё сильнее и сильнее. Он уже начал задумываться о добровольном уходе из жизни. Добровольно, считается у нагов слабостью. Поэтому и держался. Брат поддерживал.

Лёг он, приготовившись к самому худшему, прикрыл глаза, чтобы не видеть клацающие желваки... 'За то не сам!' И... уснул...

Лиска не позволила себе пропустить свою брачную 'ночь'. Пусть, спустили шторы, но этого недостаточно для напускной романтики. И ведь ни фруктов, ни простой водички в фужере... Саботаж? И не сомневалась. Крылом заведовала свекровь. Она здесь раздавала указания прислуге.

Понажимала Лиска кнопочки на переговорном браслете, записи ей пригодятся. Прошла к своим брошенным на полу вещам. Фляжка и печенье — стратегический запас. Умяло всё, что нашла у себя, но остатки еды как будто в никуда провалились. А вот сирена довольно сопела, урчала. Да так, что белянка ей позавидовала чисто по-женски. И мужчину она себе сама выбрала, и голодная не осталась. А она?..

Рамирус с опаской вполз к себе в апартаменты, взглядом высматривая песчаную нечисть. Калачиком свернулась та у тела розовохвостого сородича. Спящего? Разозлился он, что смеет какой-то стражник спать в его палатах, хотел хвостом его, как говориться, 'пнуть'. Но тут Лиска села на кровати.

— Не трогай их... — прошептала на уровне слышимости.

Не трогать? Прополз бледный полоз вокруг своей круглой кровати из камня. И колонны вокруг спального места выполнены из того же материала. Белого холодного. Если не считать перевязанное плечо. Девушка в его постели сидела обнажённой.

Ну ладно, отметил мужчина, что фигурка ничего. И грудь есть, правда, прикрытая белыми волосами. Захотелось ему убрать волосы, посмотреть то, что ему досталось. Воображение вырисовывало её в разных версиях его брачных игр. Ядовитые клыки выступили. Но...

— Пристроишься сзади, никаких ласк, никаких прелюдий, поглаживаний и тем более укусов, — адреналин схлынул, и чувствительность тела вернулась, сейчас она готова была на стену лезть от болезненных ощущений. Сейчас ей вообще не до выполнения супружеского долга. Но есть такое, как — надо! Подполз к ней хвостатый муж сзади, намотал её волосы себе на кулак, болезненно натянул, заставляя откинуть назад голову. Властно впился в её разбитые губы, заставляя ощутить его власть над собой, ощутить его яд. Не ей здесь права качать! Проверил, как и хотел, мягкую девичью грудь, приятно уместившуюся в его ладошке. Сжал больше чем надо горошину соска, добившись от неё ответной реакции. Грубо толкнул на кровать, как она и хотела. Со спины. Пристроился, даже не сняв тяжёлый пояс.

Слёз не было, скомканная простынь в кулаке, прокусанная губа. Может быть, он и хотел как можно дольше растянуть соитие, но не получилось. Да и в процессе отдачи долга Рамирус заметил, что глаза молодой жены не просто закрыты. Уснула она! Ш-ш-ш...

Некоторое время он ещё полежал на кровати, наблюдая за спящими в его комнате. Хорошо им! А у него там дела. На нём управление Зелёным городом. Ещё надо узнать, готова ли комната для Василиски? Мама сказала, этим займётся. Всё хоть какое-то развлечение для родной женщины.

Принял он ванную и 'ушёл' по своим важным делам. Лиска открыла глаза, когда дверь за ним прикрылась. Встала, пошатываясь, тоже сходила ополоснуться. Вышла, осмотрела комнату на наличие хоть какой-то еды. Ничего. Хоть к сирене присоединяйся, тёмные разводы на теле розового нага ещё оставались. Ещё на один разок, и будет хвостик, как новенький. Как новенькой только она не будет. Берегла, береглась. Зачем? Для кого? Погладила брачные украшения на своей руке. Саша и Дерек. Чёрный узор на запястье. Муж? И почему ей никто не сказал? Погладила прокусанное Глебом плечо. С горечью сглотнула. Не нужна! Никому не нужна. Даже Истар с ней из благодарности. А тут Красный песок. Припечатал. Пригласил. Но опять же, не она ему нужна, а её умение. Правду сказал. Значит, стёрла она скатившуюся слезу, ещё не наступило её время.