Спасти Ссср ч9

Пока то что было выстроено на века — не рухнуло в одночасье.

Полковник Штази Шальк-Голодовский — был одним из двоих граждан ГДР которые вполне официально владели автомобилем марки Мерседес-Бенц, простым людям и даже чиновникам высокого ранга владение этими автомобилями запрещалось, это был один из признаков буржуазного разложения. Он возглавлял один из отделов Штази, который занимался коммерческой деятельностью от имени управления. Деятельность формально заключалась в зарабатывании валюты необходимой для спецопераций, на самом же деле через этот отдел давно реализовывались криминальные и полукриминальные схемы обогащения ГДРовских элит. Через него же закупали для высших чинов все необходимое на Западе: от зубных щеток до автомобилей. Надо сказать, что элита ГДР ездила на лимузинах марки Вольво, переделанных в ателье Нильсен в Стокгольме — этим же ателье пользовались члены шведской и норвежской королевской семей. Но в последнее время постаревший Хонеккер пересел на Ситроен-25 — у него была уникальная гидропневматическая подвеска, что давало лучшую в мире плавность хода, с которой не мог конкурировать даже Мерседес.

Хонеккер не терпел тряски.

Немного в сторону от темы. Это не было уникальной особенностью, еще в 1919 году в условиях крайней нищеты власти — был создан в СССР кооператив, через который продавали изъятое на обысках для того чтобы хоть как то помочь голодающим на тот момент чекистам. Из этого кооператива — выросло общество Динамо, а в 1920 году его возглавил ни кто иной, как Генрих Ягода, которого вышибли из ювелирной лавки Свердлова за воровство.

Ягода поставил дело на широкую ногу, и в двадцатые и тридцатые годы быть приближенным к Ягоде — означало иметь доступ к этим товарно-денежным потокам, связанным с реализацией конфиската и закупом иностранных товаров за границей. Жить по-капиталистически в нищей социалистической стране. Тут еще сыграло роль то, что Сталин до определенного времени сам пользовался этой системой, и в начале тридцатых не редки вполне официальные поручения от Политбюро НКВД добыть такую то сумму в инвалюте для закупа за границей чего-то нужного. Думаю, потом в какой-то момент Сталин понял, что чекисты зарабатывают намного больше, чем показывают, а Ягода подумал, что делиться со Сталиным и в его лице с государством — как то западло.

Кстати, если читать протоколы допросов Ягоды и его приспешников — сейчас, когда мы живем в капиталистическом обществе — то очень хорошо понимаешь, что предъявлял следователь, и что пытались сказать ему подследственные. Ягода пытался сказать, что все его контакты с людьми, подозрительными по шпионажу (как тогда говорили) — это чисто коммерческие контакты, с ловкачами и доставалами которые искали на Западе покупателей на изъятое и покупали нужное. Понятно, что эти люди, фактически продававшие награбленное — чистыми быть не могли.

Но нас интересует не моральный аспект проблемы, а нечто иное. Схема коррумпирования, схема порчи. Она начинается с того что государство отпускает свои силовые структуры, причем какие! — разведку и контрразведку. На самопрокорм. Постепенно для этих структур и людей, работающих в них самопрокорм становится важнейшей функцией и он же — доступ к материальным ценностям — становится единственным, что их объединяет. В тридцатые годы советская госбезопасность формировалась как структура, из которой не уходят — даже уволенные, если они уходили не с позором — сохраняли в числе прочего доступ к чекистскому кооперативу, то есть возможность за бесценок покупать импортные вещи и брать конфискат. То есть лояльность своим, своей среде и негласно установленным в ней правилам — становилась важнее лояльности государству, поскольку имела существенное материальное вознаграждение.

Ну а потом вдруг государство обнаруживало что НКВД работает само на себя. И в том что оно выполняет приказы — приходится сомневаться. Это уже мафия со своими интересами, один из которых — подмять под себя государство.

Был еще комиссар госбезопасности Френкель Нафталий Аронович, который прошел путь от крупного российского коммерсанта — торговца деревом, до миллионщика времен НЭПа, потом заключенного ГУЛАГа, а потом человека этот ГУЛАГ возглавившего. Судьба конечно уникальная — Френкель является автором самой системы бесчеловечной, на износ коммерческой эксплуатации людей в ГУЛАГ, именно он виновен в том, что ГУЛАГ разросся до таких размеров. И если смотреть дальше — он же виновен в том что происходило в СССР во второй половине 30-х — разрастающемуся ГУЛАГу нужна была рабочая сила. Именно он сказал: нам надо взять от человека все в первые три месяца — а потом он нам не нужен. Фактически Френкель восстановил систему рабского труда, но в куда более бесчеловечном варианте — ведь раб в Древнем Риме стоил денег, а в ГУЛАГе человек обходился системе бесплатно и с его гибелью она ничего не теряла.

Все это — постепенно перекочевало во все системы безопасности всех стран Восточной Европы. Но при этом, ГДР и тут переплюнула всех. Сказалось многое — наличие рядом богатой и заинтересованной в подобного рода контактах родственной ФРГ, общая систематичность немцев и склонность во всем идти до конца. Уже к восьмидесятым между ГДР и ФРГ сложился своего рода симбиоз поверх стены. В ГДР на военных и прочих полигонах захоранивались отходы, в том числе ядерные, на Запад шла ядерная энергия с АЭС с Востока, использовался труд заключенных, часть заказов западно-германские фирмы размещали на Востоке. Контакты были и на низовом уровне — например западные немцы победнее из пригородов Берлина и самого Западного Берлина привыкли летать из Восточной Германии и их самолетами, так как это вдвое дешевле.

При таких условиях — было просто вопросом времени, когда экономические контакты перерастут в политические. Причем такого рода политическая и экономическая коррупция (от лат. corruptio — порча), порча — портила не только Восточный блок, но и Западный. С той стороны тоже — росло и множилось число "испорченных" и циничных людей, готовых на все. В числе их, например, был высокий рыжий американец по имени Дональд, который в восьмидесятых то и дело летал, то в Москву, то в Прагу, то в Белград.

И никакой вербовки там не было — то, что не понимают там сейчас — никакой вербовки не было. Просто люди, которым надоел Восток — встречались с людьми, которым надоел Запад. Они встречались, договаривались, с удивлением находили что они, в общем-то, не слишком и отличаются друг от друга. Постепенно партнеры на той стороне становились ближе и дороже, чем свои — граждане, соотечественники — на этой...

Возникало понимание, что они, люди, для которых нет границ — могут быть полезными друг другу.

Все будущее повествование этой серии — об этом...

А Шальк-Голодовский эту тряску любил...

Полковник Штази Шальк-Голодовский по национальности был русским, из семьи эмигрантов, бежавших после событий 1917 года. Фамилия Шальк — была фамилией немецкой семьи, усыновившей его. В юности вступил в Союз немецкой молодежи, начал быстро продвигаться по служебной лестнице. Был назначен секретарем партийной организации в Министерстве внешней торговли, и представителем ГДР в одной из организаций СЭВ. Затем перешел в Штази, создал и возглавил Управление коммерческой координации. Кандидат экономических наук, защитил диссертацию по теме предотвращения потерь иностранной валюты* при торговле с капиталистическими государствами. Один из главных посредников при переговорах ГДР и ФРГ, именно он добился предоставления ГДР миллиардного кредита от ФРГ в 1983 году, что позволило предотвратить банкротство ГДР. После чего стал неприкасаемым, при том что он так и оставался полковником — ему повысили жалование и привилегии до генерал-лейтенанта.

Фактически, Шальк-Голодовский был троянским конем, представителем и держателем интересов международного подполья в ГДР...

Сегодня Шальк-Голодовский, привычно сменив паспорт (в те времена интернета не было, в газетах его фото не публиковали) — пересек границу Западного Берлина. И с той и с другой стороны пограничники его знали и пропускали. Из аэропорта Берлин — Темпельгоф — он вылетел в Вену...

Один из общеевропейских центров шпионажа...

В Вене — полковник прошел таможню по своему западногерманскому паспорту, информация о котором была во всех необходимых базах. Взял такси. Мерседес бело-лимонного цвета повез его в город, на Ринге он приказал остановиться. Вышел. Огляделся, проехал без билета две остановки на длинном, узком, старинного вида трамвае. Похоже, никто не следит...

В кафе — он заказал подскочившему кельнеру фиакер — это крепкий кофе со сливками и ликером. Подобным — уже сто лет как заправлялись извозчики, алкоголь в кофе позволял выживать промозглыми зимами — вот почему кофе и назвали "фиакер".

Едва ему принесли кофе — как за соседний столик сел нужный ему человек. Полковник опознал его по запаху пота — на нем был дорогой костюм от Роткнопф, но он экономил на дезодоранте. Типично советское поведение...

Быдло проклятое... проклятые крестьяне.

— Груз не прошел — негромко сказал полковник, отхлебывая кофе

Снова подошел кельнер, русский заказал. Говорили они на немецком, которым русский владел неплохо, но не более того

— Груз в безопасности — сказал русский, когда кельнер отошел — мы пока не рискуем. Слышали про провал в Милане? Надо проверить всю цепочку.

— Вы слышали такую поговорку "точность — вежливость королей"?

— Мы не короли.

— Вот именно. Какого черта вы ради мелких гешефтов ставите под удар всю систему?

— Это не гешефты.

— А что тогда?

— Мы вынуждены выполнять приказы.

— Пф...

— Груз в безопасности, надежно спрятан.

— И как вы его планируете вывозить?

— Очень просто. Организуйте какой-то крупный кинопоказ советских фильмов, неделю дружбы. Мы привезем.

— Привезете? Там больше тонны!

— Наши проблемы...

Шальк-Голодовский допил кофе и встал.

— Хорошо. Но больше никаких провалов.

Тем же днем полковник Шальк-Голодовский вылетел в Мадрид...

Мадрид после Франко, и еще до того как нахлынули туристы — представлял собой странное, эклектичное зрелище.

Это был как бы город, в котором одновременно существовало несколько миров и даже эпох. Двадцатый век, девятнадцатый и даже наверное восемнадцатый. Франко, к концу жизни ставший особо нетерпимым консерватором — пытался всеми силами заморозить время, при нем католическая церковь получила права, какие у нее не было ни в одной стране Европы того времени. Но в то же время — прогрессивные министры Франко вели страну в ЕС и уже тогда делали ее курортом, тогда еще недорогим. Потому туристы принесли моду на джинсы в обтяжку, легкие наркотики и свободную любовь. Все это сейчас соседствовало на улицах Мадрида, и церковь ничего не могла сделать с юными и даже не очень юными английскими туристками, которые соревновались в том, со сколькими пылкими идальго и кабальеро им удастся переспать за отпуск (а им что делать? Если свои идальго спят не с женщинами, а друг с другом?!). Потом кстати — русские туристки поедут в Египет, а британские — переключатся на страны Африки...

Здесь же можно было встретить людей из любой точки света, на которую когда-то ступала нога испанского завоевателя. В искалеченной гражданскими войнами стране был принят закон, согласно которому все потомки испанских завоевателей имели право вернуться на родину и получить подданство по праву крови. Испанцы практиковали при завоевании смешанные браки, и кроме того подделать документы было не сложно — так что кто только туда не поехал. И по всей Латинской Америке не было для дипломата большей удачи, чем назначение в Мадрид. Разве что только в Нью-Йорк или Вашингтон — назначение ценилось больше.

Испанские банки и телефонные компании — только начинали мировую экспансию.

В Испании — полковник Шальк-Голодовский взял напрокат скромную, советскую, привычную Ладу Ниву. Поменял немного денег в обменнике. Под какие-то отвратительные завывания по радио — тронулся прочь из столицы...

Мадрид — в то время еще не был так населен и почти не имел пригородов. Вот ты проехал последние дома — и перед твоим взором плывут пейзажи, которые видел еще Дон Кихот Ламанчский. Одноэтажные поселения на каменистой, иссушаемой беспощадным солнцем летом земле, то тут то там белые иглесии непривычного для Германии вида и вдалеке — горы. Съерра де Гвадаррама, на которых кое-где еще сохранился снег. Хотя в долинах — уже зелень...

В нужном месте, отмеченном на карте — полковник свернул с асфальтированной дороги. Теперь — дорога шла через поля, с уже пробиваюшейся зеленью, поля ждавшие весны — и дождавшиеся ее. Советскую машину потряхивало на камнях и ухабах, но с дорогой она справлялась достойно.

У кромки деревьев — тут была небольшая рощица — стоял типично армейский джип Сантана, окраса... примерно как свежевыжатое оливковое масло первого холодного отжима. Это был типичный грубый армейский джип, копия Лендровера — это и был Лендровер, лицензионный, только несмотря на длинную базу в нем было только две двери. Около него стояли люди, в гражданском — но с дурацкими английскими автоматами с магазином сбоку.

Один из них — вышел на дорогу и повелительно указал автоматом на обочину

— Руки вверх! Двигатель заглушить!

Многое повидавший полковник по жесткому акценту определил уроженца Глазго. Британская мануфактурная провинция, в отличие от немецкой провинции — она не смогла сохранить свою промышленность и теперь бедствует. Армия для таких вот уроженцев бывших рабочих кварталов — становится единственным шансом в жизни — империи теперь тоже нет и в Индию за одним лакхом в день не пустишься. Эти, судя по всему из 22САС.

Полковник вышел из машины, поднял руки. Его обыскали — профессионально и быстро, но грубо. Явно у солдат была привычка обыскивать, приобретенная, скорее всего в пропахших горелым бензином и смертью кварталах Белфаста.

Потом — из джипа вышел типичный, полноватый джентльмен средних лет, одетый в "кенийский костюм" как на сафари, идеально на нем сидящий.

Это был Олег Гордиевский...

Олег Гордиевский — был уникальным в истории человечества шпионом. Полковник КГБ, бывший резидент в Лондоне, перебежчик — был после побега не только привлечен к активной работе в Цирке. Какое-то время — он считался неофициальным как минимум со-директором сего почтенного заведения**. И это при том, что американцы предупреждали, что Гордиевский мог быть не двойником а "тройником", и побег его мог быть инсценирован.

Это было неправда.

Сложно сказать, что подвигло Гордиевского на предательство такого масштаба. Он сам — относил это к результатам двадцатого Съезда и прозвучавшим тогда разоблачениям. Но вряд ли дело было только в этом. Гордиевский — был лучшим на курсе. И как и все разведчики — он вжился в роль, умел это делать. Станиславский сказал бы ему — верю! Но дело в том, что он вжился в роль настолько, что англичанином на самом деле и стал. Англия стала его родиной, а СССР — все более чужой страной, про которую не хочется и вспоминать. Проблемы СССР, жестоко отвоевавшей и все еще пытавшейся прийти в себя страны, с негласным кодексом поведения, табу, с фронтовиками, которые в его среде все еще определяли, что правильно, а что нет и мерили жизнь и свое место в ней мерками войны — все это было таким чужим... по сравнению с Лондоном с его кэбами, двухэтажными красными автобусами, Королевой и джентльменскими клубами "для своих". В Англии тоже была суровость, это была "нация жесткой верхней губы" — но там была и утонченность, которой и в помине не было в СССР. Сущность СССР как родины блистательно потом определит Вахтанг Кикабидзе — издерганная нищетою мать, скупая на милость. Добавим — мать была из крестьян. Грубая, приземленная, иногда не воспитанная — такую в свет не выведешь!