Гражданин

— В общем, удочерившей меня семьей дед руководит. Суровый старик. Железной хваткой всех за горло держит. Он двести лет камни грыз, сколотил состояние, но сына поздно заделал. Короче, — тряхнула челкой Ни, — в пустоту он его отправлять не стал, выучил на финансиста и поставил капиталом рулить, но на нас с сеструхой оторвался.

На словах о сестре она скривилась, а потом и вовсе к горлышку приложилась и начала на жизнь жаловаться.

— Терпеть не могу эту гадину, она меня все детство изводила. Боится, стерва, что ко мне наследство утечет. Правильно боится, — хихикнула она пьяненько, и потребовал от Нола заказать дамам выпить. Да покрепче. Этот дурачок и рад стараться. Хотя, нам-то это только на пользу.

— Играем мы для деда и родни любовь и дружбу, — продолжила Ни рассказ, — а на деле гадим друг другу по черному. Старик-то совсем ума лишился, поставил условие, что пока сами по десятке корпов не заработаем, он нас до семейных капиталов не допустит. Недавно собирались на юбилей, а эта стерва гордая вся, смотрит презрительно. Явно нашла способ обскакать сиротку, ну я ей подсыпала кое-чего в стакан, — тут нам принесли заказ и она тут же завладела бутылкой, сноровисто, демонстрируя не дюжий опыт свернула крышку и забулькала, вновь не утруждая себя посудой.

— Крче, — выдохнула Ни, и утерла губы рукавом, — решила эта змея порадовать старого пердуна, да язык не удержала, прямо при всех и выболтала все. Ну хрыч есственно возбудился и потребовал показать народу, а тормоза-то у сеструхи уже того, — гаденько засмеялась Ни, — она и вывалила данные сканирования с картой системы, а я их, — она постучала горлышком бутылки по лбу, — на сеточку записала, да потом и нашла звездочку. — Сестрица-то моя, та еще шалава, мужики перед ней штабелями, видать кто-то и решил выделаться, но сама она ссыкуха. Не полезет она в желтый сектор. Мохнаткой будет набирать тех, кто за нее слетает.

Судя по тому, как Ни поносила сестру, становилось совершенно ясно — она ей безмерно и всецело завидует. Заодно и объяснение биопластки из серии 'секс-кукла' нашлось.

— Крче, — вернулась к делу Ни, после того, как уговорила бутылку и выдохлась. — Тема такая, у меня любовница из наемников. Баба отчаянная, но рейтинг в среде никакой. Зато эсминец есть. Новье, — подняла она палец. У меня шахтер трешка и кое-какое баблишко. Вас пятеро, если просто кредитную линию откроете, на еще одну трешку и пару двушек хватит, я поручусь и добавлю, это еще одна двушка и транспорт. Все без обременения, — добавила она, и потрясла головой, отгоняя хмель. — Значит суммарно мне где-то тысяч одиннадцать-двенадцать кубов наработаем. За декаду сто десять с гарантией. Берем транспорт под этот объем и гоняем его до станции приемки. Считай, триста тысяч кубов в чистую прибыль плюс мелочевка. Руда по двадцатке, значит в месяц поднимаем шесть корпов. Два за охрану, чтобы рейтинг шибче рос. Два мне. Остальное ваше, — закончила она и, словно выдохшись, подхватила бутылку, навалилась на Нола, но, после пары глотков, уронила голову и уснула.

Примечание к части

xbnfntkm13, бечено

>

Глава 13

Я перевела взгляд на остальных, собираясь высказать свои опасения, открыла рот, да так его и закрыла. Нол напоминал пускающего слюни идиота, тихо млел и мял грудь Ни. Кукольная внешность отшибла ему последние мозги и он заранее на все согласился. Анна сидела с пустым и мечтательным взглядом. То ли на встречу со своим Отшельником в желтом секторе надеялась, то ли на то, как поразит его позже индивидуальной нейросетью, тугим кошельком и перечнем высокоранговых специальностей. Слабую надежду внушали Жан с Самантой. Очень слабую, но решила все же попробовать, хоть и не надеялась.

— Что скажете? — Спросила нашу парочку котов.

Они, разнообразия ради, отлипли друг от друга, сели по человечески и переглянулись. Аж завидно стало, вот готова поклясться, они с помощью нейросети не общались. Не надо им это, они друг друга и так с полувзгляда понимают.

— Мы согласны, — сказал Жак.

Он откинулся на спинку дивана и поднял руку. Саманта тут же скользнула под это 'крыло' и зажмурилась. Но все же соблаговолила пояснить их решение.

— Мы не собирались шахтерами быть. Года два-три планировали поработать и на берег сойти. Может быть, в центральные миры улететь. А тут за пят-шесть декад того же достигнем и сможем жить в свое удовольствие.

— Нам много не надо, — сказал Жак и потерся о макушку подруги щекой.

Вот и весь разговор. Нет, честно попыталась Анну растормошить, но та только отмахнулась и лишь подтвердила мои догадки. И что прикажете делать? Во мне девочка-дикарка пробудилась и, словно оказавшийся в клетке дикий зверь, бросалась на прутья-ребра, беснуясь в предчувствии опасности.

Все чего добилась, с утра, когда все проспались и Нол с Ни в центральный отсек нашего жилого модуля выбрались, заставила пригласить к нам наемницу. Страдающая похмельем Ни попросила ради бездны заткнуться и дала ее контакт. 'Тебе надо, ты ее и буди', — буркнула она. Поболтала с некой Ли на повышенных тонах, договорились о встрече. Заодно узнала о том, что почти в каждой гостинице есть комната с медкапсулами и в них, за умеренную плату. проведут чистку. Впрочем, то же самое нам и Ни поведала, когда поняла, что похмелиться нечем и оборудования для лечения нет.

Сходили до ближайшего отеля, привели себя в порядок, вернулись в ангар, а там и наемница заявилась. Прямо в бронескафе пришла. Правда, без обвеса. То ли цену себе так набивала, то ли просто в роль вжилась, а может и просто ей так нравится. Да и бездна с ней.

— На палки потянуло? — приветствовала она Ни, обжимающуюся с Нолом.

— Не завидуй, — показала так в ответ язык и поцеловала парня.

— Больно надо, — фыркнула наемница. — Ну, кто из вас, сладеньких, устроил мне бурную побудку, — повернулась она к нам с Анной.

— Я устроила, садись, — указала на стул напротив себя.

— А ты не слишком борзая, пигалица? — Уперлась она в стол кулаками, не собираясь так просто подчиняться.

— Тебе рейтинг надо, а он сверканием новеньким скафом не зарабатывается, — ответила и самой себе поразилась, никакого волнения или тревоги, холодное спокойствие, даже злости нет.

— У Эммы самый высокий КИ и рейтинг, она станет главой артели и твоим нанимателем, — сообщила наемнице Анна, с легкой, почти не заметной, но подсознательно улавливаемой насмешкой.

Девица в бронескафе посмотрела на нее, на меня, посопела, поиграла крыльями носа, а потом расхохоталась, вскинула руки и, признавая поражение, заняла указанное место. Вот только меня это скорее расстроило. Развернись она и уйди, мы бы остались без охраны, а так... 'Как ни крути, а выбора нет', — подумала и обреченно закрыла глаза. Для меня начавшийся разговор не имел смысла. Каждая реплика звучала набатом, девочка-дикарка бесновалась с каждой победой Анны. Я почти не говорила. Анна великолепно, даже виртуозно провела трехсторонние переговоры. Обговорила условия, оформила бумаги, заключила договор. Мое участие во всем этом свелось к механическому поддакиванию, постановке подписей и да — просто щеки надувала.

— Ты чего такая замороженная? — Спросила Анна, когда наемница Лина ушла готовиться к вылету, а парочки расползлись по своим каютам. Только сейчас поняла, что день-то уже прошел.

— Я знаю, что мы совершили большую глупость и сунули голову в петлю, — сказала устало и мне было наплевать. — Чувствую себя так, словно пыталась бороться с цунами. Нет, даже с самой бездной. Понимаешь, Ань, бездной. Смешно это, — вяло крутанула кистью, подбирая слова, — даже меньше чем борющаяся с тайфуном муха.

Она попыталась меня ободрить, убедить в том, что риск, конечно, есть, но он в разумных пределах, предлагала смотреть в будущее с оптимизмом, подумать о перспективах, даже себя в пример приводила, перечисляла передряги, из которых выбралась, да только не работало это все. Не убеждало. Тоскливо мне было. И девочка-дикарка во мне прекратила буйствовать. Уселась на пол клетки, смирилась и завыла. Мне тоже хотелось поднять голову и выть. Длинно, протяжно, тоскливо выть.

— Идем спать, — остановила Анну, — завтра корабли пригонят, надо осмотреть, мало ли что, не новые, а потом и полетим. Нет смысла откладывать.

— Да, конечно, — закивала она, вставая вслед за мной и, кажется, уверенная в том, что добилась успеха.

— Доброй ночи, — сказал с порога своей комнаты.

— Доброй, — ответила она.

Так у нас и вышло. Осмотрели корабли, прогнали тесты, заправились и полетели. Денег хватило впритык. Первую декаду отработали, загрузили транспорт и Анна повела его к ближайшему зеленому сектору. Вернулась, рассчиталась, мы ей заполнили трюмы, и она снова улетела. Месяц отработали без продыху и все расслабились. Одна я все никак успокоиться не могла. Анна на меня смотрела и только головой качала. Предложила место на трешке уступить, посоветовала рудовозом порулить. Отдохнуть и развеяться, но я отказалась.

Стыдно стало. Ведь все хорошо. Причин для тревоги нет. Меня уже и пустота не пугала. Наоборот, полюбила ее. Сидела в рубке после работы, смотрела на звезды и отдыхала, а когда с кораблем слияние провела и вовсе почувствовала сродство с бездной. Она стала частью меня. Волнующее ощущение. Тревожащее и непередаваемое. Сравнила бы его с любовью или сексом, да как-то ни того, ни этого испытать не довелось. Так что, видимо, придется их с ощущением от бездны сравнивать.

Пробили мы панцирь из руды и обнаружили под ним сокровище — мостераозит. Сто кредитов за куб. Обрадовались и навалились всеми силами. Работали без сна и отдыха, даже моя паранойя заткнулась и не беспокоила. За шесть дней рудовоз забили и жилу выработали. Анна улетела, а мы в том же темпе дальше копать стали, но, увы, больше нам ничего столь же ценного не попадалось. Тем не менее, с учетом уже заработанного, мы могли полностью долги закрыть и еще кое-что сверху оставалось.

Это и стало камнем преткновения. Жан с Самантой отошли от трудового угара и объявили, что собираются нас покинуть. Они посчитали и пришли к выводу — если продать свои корабли, то, с учетом их доли в прибыли артели, им вполне хватает рассчитаться с долгами, оплатить перелет во внутренние миры и останется на скромное обустройство в новом месте. Кое-как сумели уговорить их не бросать все прямо сейчас, дождаться возвращения и потом, набив рудовоз и заполнив собственные трюмы, возвращаться всем вместе на станцию. Убеждать их пришлось все с теми же цифрами, давя и соблазняя более комфортной жизнью вдали от фронтира.

Анна вернулась, провела расчеты, мы потянулись к ней перегружать руду, и тут нас атаковала Лина. Врубив РЭБ, она открыла огонь из пушек. Все кроме меня растерялись. Как только искин сообщил об облучении системами наведения и появлении помех, так сразу и вошла в слияние с кораблем. Столько декад подсознательно ждала и готовилась, что для меня это стало естественной реакций спасшей жизнь. Еще толком не осознавая источник опасности, развернула щиты и форсировала двигатели. Залп эсминца задел лишь краем, просадил защитное поле, но не нанес повреждений. Полторы секунды ушло на осознание обстановки.

Мы подходили к транспорту без щитов, готовые стыковаться и этим воспользовалась предательница. Почему она решила уничтожить меня — понятно, пара трешек могла хотя бы теоретически противостоять ее кораблю. Я просто оказалась ближе, а теперь перекрывала сектор обстрела. Мои системы РЭБ мешали достать остальных, делали их почти невидимыми, а щит позволял продержаться какое-то время.

Искин провел расчет возможных вариантов. Шансов у меня не было, но остальные успевали сбежать. И тут открыла огонь Ни. Она ударила ракетами по рудовозу. Метила в двигатели, но Анна успела развернуться, активировать щит и разрядить носовую пушку.

Краем сознания отметила улепетывающих Жана, Саманту и Нола. Они ускорялись в направлении звезды. Активировали РЭБ. Вероятно, пытались докричаться через помехи до станции вояк.

Плазма пробила щит Ни. Потеряла часть заряда, но оставшегося хватило, чтобы оплавить нос и опалить корпус. По кораблю зазмеились всполохи разрядов и его повело в сторону. Наверняка замкнуло в контуре маневровых двигателей, но это было лишь тяжелое ранение. Ракеты Ни прорвались сквозь жиденький заградительный огонь ПРО рудовоза.

Нос корабля перестал существовать. Вместе с рубкой и Анной. Хотелось кричать, но я ничего не могла сделать. Даже отомстить. Меня выбросило из слияния. Слишком много информации. Мозг не справлялся. Теперь за мою жизнь боролся искин. Болван поступил самым предсказуемым образом — начал разгон на звезду. Стремился набрать скорость и уйти в прыжок.

'По крайней мере, я прикрываю собой остальных', — подумала, не в силах даже шевелиться. Вся энергия ушла на двигатели, щиты и РЭБ. Компенсаторы на минимуме. Задыхаюсь. Бездна, еще секунду назад хотела умереть, а теперь готова на все ради глотка воздуха. Жить, как же хочется жить. За себя и за Анну. Завести дочку, найти этого паршивого Отшельника и...

Удар в корму швырнул корабль вперед и я на несколько секунд потеряла сознание. Пришла в себя быстро, вздохнула полной грудью и охнула от боли во всем теле. На меня ничего не давило. Компенсаторы вполне справлялись с мизерным ускорением маневровых. Перед глазами все расплывалось. Проектор щита сгорел, но системы РЭБ еще работали. Лина пожадничала? Решила поиздеваться напоследок?

Меня повело влево и лишь потом сквозь гул в голове пробилось понимание — маневр. Следом пришло осознание — мимо прошел залп. В этот раз повезло. Хорошие у меня РЭБ. Корабль тряхнуло. Тело полыхнуло болью. Застонала, но смогла удержаться на границе сознания. Выкарабкалась, ухватившись за отчет о прямом попадании. Удивительно, РЭБ все еще цело.

Пелена боли и шума вдруг отступила, сознание прояснилось, но лишь за тем, чтоб осознать, как близко эсминец. 'Теперь она прикончит', — поняла и прикусила до крови губу. Лишь бы не потерять сознание. Лишь бы суметь достойно встретить...

Между мной и эсминцем выскочил корабль. Слишком близко к Лине, чтобы можно было разобрать детали, но кое-что я понять успела. Его щиты вспыхнули и погасли — он принял предназначенный мне удар. Миниатюрная звезда — он форсировал двигатели. Стало совсем ничего непонятно — он укрылся полем помех. И все это одновременно. Может с разницей в несколько миллисекунд.

Два наслоившихся пятна помех стали одним, но новая звезда не погасла — это... Я раз за разом считывала данные, а потом до меня дошло — он уничтожил эсминец. Что-то древнее поднялось во мне, пострадавшее от перегрузки тело затрепетало не чувствуя боли — жива. Я выжила! Энергетический всполох гиперперехода разрушил всеобъемлющую эйфорию от счастья жить — мой спаситель ушел в прыжок. Глаза сами собой закатились и разум погас, не вынеся всего случившегося.

Очнулась в медкапсуле, села, огляделась и тут на меня воспоминания нахлынули, но были они какие-то приглушенные и далекие, словно сквозь толстый слой изоляции пробивались. Не успела толком об этом задуматься, как вошел подтянутый мужчина в светлом, почти белом комбезе с эмблемой медицинской службы флота на груди.