| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Бомба была мощная. А главное — вонючая. Против президента Картера инициировали процедуру импичмента. Этому способствовал и Иран-гейт, и обнародованные в прессе факты игры ближайших помощников президента на поле британцев. Убедившись в том, что импичмента не избежать, Картер подал в отставку и стал вторым — после Никсона -американским президентом, отстраненным от власти таким образом. Но и вице-президент Нельсон Олдрич Рокфеллер так же подал в отставку, потому что вся американская пресса, за исключением, конечно, той её части, которую контролировал клан Рокфеллеров, ополчилась против него.
В США сложилась уникальная ситуация, когда вице-президент страны, который должен был в случае отставки президента занять его место, сам подал в отставку. Поэтому Конгресс США объявил внеочередные президентские выборы. И что самое удивительное — выборы эти прошли примерно в те же сроки, что и очередные президентские выборы, которые обычно проводятся в первый вторник, следующий за первым понедельником ноября. Правда, их пришлось проводить наспех, в сжатые сроки, без традиционных праймериз. К тому же в предвыборную гонку снова ринулся бывший президент США Джеральд Форд, который год назад проиграл Джимми Картеру. Но, как и в 1976 году, Форду бросил вызов кандидат в президенты США от Республиканской партии Рональд Рейган. Он обозначил себя, как консерватора, и пользовался поддержкой таких организаций консервативной направленности, как Американский консервативный союз, что стало ключом его политической базы. А Форд пользовался поддержкой более умеренных республиканцев, которые в свете произошедших изменений, как в мировой политике, так и внутри США, перестали пользоваться популярностью и потеряли доверие простых американцев.
К тому же Рейган провозгласил политику разрядки во всем мире и призвал не воевать, а договариваться, в том числе и с такими странами, как Китай и Советский Союз.
"Коммунизм — это ни экономическая, ни политическая система, это форма безумия, временное отклонение, которое вскоре исчезнет с лица Земли, потому что он противен человеческой природе. Вопрос только в том, сколько ещё бед он принесёт до своей кончины. Но и с безумцами можно договариваться, если одеть на них смирительную рубашку", — провозгласил Рейган в одном из своих публичных выступлений.
И он предложил американцам программу по созданию такой смирительной рубашки для коммунистов — с одной стороны, он провозгласил политику "мир через укрепление" с увеличением на 40 % ассигнований на нужды обороны, а с другой стороны, предложил подписать с СССР договор ОСВ-2 об ограничении стратегических вооружений, в том числе и ракет средней дальности, которые ранее США намеревались разместить в Европе. Кроме того, Рейган предложил снизить ставки федерального подоходного налога с 70 % до 28 %. И это сработало — на внеочередных выборах именно Рейган с огромным отрывом — он одержал победу в 44 штатах, собрав 489 голосов выборщиков. Форд победил в 6 штатах, собрав 49 голосов выборщиков. Вице-президентом Рейган назначил Джорджа Буша, бывшего директора ЦРУ. А директором ЦРУ стал Уильям Кейси.
Но пока в Америке бушевали предвыборные страсти, а потом по всем штатам прошёл каток досрочных президентских выборов, в мире назревал очередной кризис...
Москва, год 1977, декабрь, пл. Дзержинского, д. 2
— Понимаешь, майор, что это не игрушки?!
Председатель КГБ СССР Филипп Бобков был не просто зол — он был разъярён, взбешён и руководитель отдела КГБ "Омега" подполковник Шардин понимал, что сейчас, если он не докажет свою правоту, его новенькие погоны слетят так же быстро, как и прилетели.
— Прошу прощения, товарищ генерал-полковник, я подполковник, — скромно заметил Шардин.
Эти слова подействовали на бушевавшего Бобкова, как ушат холодной воды на только проснувшегося человека. Глава КГБ набрал было воздуха, чтобы разразится ещё более громкими обвинениями, но вдруг застыл, оторопело моргая, раскрыв рот. Потом, не произнеся ни слова, сел на своё место и хмуро поглядев на своего наглого сотрудника, пробурчал:
— Это хорошо, что ты помнишь про свои погоны. И, я так думаю, понимаешь, что ты сейчас от меня можешь вообще лейтенантом выйти. Значит, имеешь железобетонные оправдания. Хорошо, пока что майор, — Бобков сделал ударение на этом слове, — излагай, у тебя 5 минут.
И председатель КГБ демонстративно посмотрел на часы.
Шардин встал и стоя по стойке смирно стал докладывать свои соображения.
— Прошу прощения за самодеятельность, но время поджимало, и я не стал согласовывать с вами, товарищ генерал-полковник, всякие мелкие вводные по отношению к моим подчинённым.
— Ничего себе мелкие! — Бобков хлопнул ладонью по столу. — Да я Генеральному рассказал, что на наших "попаданцев" американцы покушение организовали. Мне Романов по самое не балуй за то, что мы прошляпили американцев, задвинул! Я стоял и краснел у него в кабинете, как пацан! А только потому, что некоторые сильно хитро вжаренные мои подчинённые не докладывают мне о своих оперативных комбинациях. Ты почему, пока что майор, мне про Артек не доложил?
Шардин молча переждал очередную вспышку гнева у своего шефа и продолжил спокойным тоном.
— Товарищ генерал, наблюдение за Артеком было моей инициативой. Я не ожидал, что в нашем пионерлагере обнаружатся не просто уникальные дети, но еще и американские уникальные дети. Просто я рассудил так — если в СССР мы просмотрели каких-то необычных подростков, то они обязательно проявятся именно в Артеке. Ведь туда посылают самых лучших. Кроме того — на всякий случай — я решил просмотреть и детей из других стран, которые попадают в этот пионерлагерь. И поскольку это была даже не оперативная комбинация, а простая рутинная проверка, я не стал ставить вас в известность. Ведь я не собирался посылать туда наших гостей из будущего.
Бобков снова вскочил со своего места и подошёл к Шардину. Смотря ему прямо в глаза, генерал прошипел:
— Но, когда ты вычислил американских попаданцев — какого чёрта не доложил? Ведь у меня на них уже были материалы от нашей резидентуры в Штатах! Мы их в Америке ищем, а они — вот полюбуйтесь, у нас под носом! А твои игры с псевдо-покушением на наших пионеров — это к чему было?! Ты что — идиот?!
Шардин снова переждал вспышку гнева Бобкова и снова ровным тоном ответил:
— Никак нет, товарищ генерал, я не идиот. Когда я обнаружил странности в поведении американских гостей, я не был уверен в своих выводах. К тому же они старательно шифровались и не показывали свои способности окружающим. Просто я потому заинтересовался этими двумя американцами, что один из них, Майкл Коннер, был мне знаком по публикациям в американской прессе. Этот мальчик из штата Алабама, когда в Юниверсити проводил семинар Джо Льюис — легенда американского каратэ, вышел с ним на спарринг. И Джо, между прочим, чемпион США по каратэ, выигрывавший бои у Чака Норриса и Бени Уркидеса, два раунда не мог ничего с ним сделать. После боя Льюис пригласил Майкла к себе в Северную Каролину, но Майкл Коннер отказался. И вот этот подросток, на равных спарринговавший с чемпионом США по каратэ, у нас в Артеке! Я был уверен, что тут что-то не то, но у меня не было фактов, не было доказательств. Поэтому я самостоятельно наблюдал за ним и его другом. А потом к ним присоединились ещё трое американских ребят, все приблизительно одного возраста — 12-14 лет. И вот тогда я подумал, что они очень уж похожи на наших "попаданцев".
Бобков поморщился.
— Ты мне тут не заливай про всех этих легенд каратэ и прочих. Я знать не знаю, кто у них там чемпион, а кто нет. Но если увидел закономерности — почему не составил рапорт? Ведь в итоге мы получили информацию на эту их "великолепную пятёрку" и твои догадки стали фактами. Вернее, стали бы — если бы твой рапорт лежал у меня на столе! А его не было!
Председатель КГБ вновь сел за свой стол и демонстративно похлопал по нему ладонью.
— Уже за одно это я могу сейчас с тебя звёздочку снять!
Шардин улыбнулся.
— Товарищ генерал, если я виноват — отвечу. Но выслушайте меня.
Бобков махнул рукой.
— Ладно, давай, продолжай. Посмотрим, что с тобой потом делать.
Шардин кивнул и продолжил.
— После того, как я понял, что американцы эти могут быть идентичны нашим "попаданцам", я установил за ними плотное наблюдение. Я, конечно же, не стал посылать туда никого из отдела "Омега"...
— ...И правильно сделал! — вставил реплику Бобков. — Впрочем, если бы ты дёрнул кого-то из наших пионеров, то поставил бы меня в известность и тогда, возможно, не было бы всей этой катавасии. Я же на тот момент уже кое-какими агентурными данными располагал по этим субчикам...
— Я виноват, товарищ генерал, но наших попаданцев нельзя было подставлять, потому что, вполне возможно, американцы их бы расшифровали. Да и насторожились бы... Я направил в Артек своих сотрудников, которые работали там пионервожатыми. Кроме того, наши оперативники в лагере были внедрены в состав технических служб. А параллельно мне удалось проследить каналы, по которым американцы попали в Артек. И нам удалось установить, что их доставили в СССР двое американцев — Джина Чери Хаспел и Джон Марвелл. И вот когда я узнал, что Джон Марвелл работает в американском посольстве в Москве, я составил рапорт на ваше имя. И отправил по команде.
— Надо было не рапорт уже писать, Шардин, а ко мне на приём идти. Срочно! — вскипел Бобков.
Шардин снова улыбнулся.
— Так вас нет на месте всё время. А товарищ Семичастный всё время был занят.
Бобков махнул рукой.
— Вечно у тебя отговорки. А вот скажи мне, друг ситный, какого хрена ты наших пионеров пуганул? Они же подумали, что это американцы на них охоту устроили. Что это за инструкцию ты им подбросил? Что это за идиотская записка "1-0. Раунд за нами. Теперь ваш ход"? Какой ход, бля?! Я же на Политбюро о покушении доложил! Ты понимаешь, что ты меня — меня подставил!
Шардин виновато пожал плечами.
— Извините, товарищ генерал, это была моя инициатива. Я хотел проверить, кто у нас в управлении работает на наших потенциальных противников. То есть, раз мы знаем, что англичане втёмную привлекли ЦРУ к операции "Парк", то наверняка их агентура имеется и в Комитете госбезопасности. А перед операцией такого масштаба, как контакт наших попаданцев и американских я не мог рисковать. Вот и дал возможность ознакомится тем сотрудникам, которых я подозревал в двурушничестве, с местоположением ребят. Ведь в управлении о нашем отделе знают, и "пионеров" мы в штат зачислили. И когда ими стали интересоваться, так, аккуратно, я приказал установить наблюдение за всеми, кто этой информацией интересуется и за теми, кто по долгу службы имел доступ к этой информации.
Бобков заинтересовано посмотрел на Шардина.
— Так-так, продолжай, подполковник, продолжай...
— И вот во взаимодействии с Третьим главным управлением мы обнаружили нескольких сотрудников разных управлений, которые целенаправленно собирали информацию на наших попаданцев. Руководил этими сотрудниками Владимир Александрович Пигузов, подполковник из первого главного управления КГБ СССР. Сейчас за ним установлено плотное наблюдение. И вот именно он организовал покушение на наших попаданцев. Просто мы контролировали весь процесс и в конце заменили ёмкости с отравляющими боевыми веществами на пустые банки. А записка... Это так, типа шутка... есть у нас там один шутник... Просто невзлюбил он наших пионеров, вот и решил написать про раунд... Зато инструкция была самая настоящая, это уже моя идея — я решил проверку для группы Зверева устроить, чтобы не расслаблялись. Там про Артек и дописал — пока я вам доложу, пока план операции составим... Я решил им дать возможность самим подумать, как с их коллегами из их будущего лучше контакт наладить. Ведь пока что у нас никаких дружеских контактов нет, мы находимся в стадии холодной войны и США — наш потенциальный враг...
Бобков поднял ладонь, как бы останавливая Шардина.
— Повезло тебе, подполковник, крупно повезло. Штаты нам теперь уже не противник, а, скорее, партнёр. Их руководство сейчас обратилось к нам с предложением сотрудничества, и мы согласились. И крепко им помогли. Выборы ихнего президента — наша работа. И теперь Рейган — наш должник. Нет, конечно, про наших попаданцев они не знают. А вот мы про ихних — знаем, и здесь у нас козырь. Но знаем, Шардин, не всё. И если бы ты не занимался самодеятельностью и не лез, куда не просят... Ты у нас кто? Внутренняя безопасность? Контрразведка? Надо было все материалы твоих догадок мне на стол положить — и тогда сейчас мы бы имели всю полноту информации. Но то, что "крота" у нас нашёл — это тебе плюс. И то, что вычислил американских гостей — тоже плюс. Но давай, чтобы полковничьи погоны вовремя получить, без дальнейших вот этих твоих штучек. Распустились вы там в своей "Омеге", как я погляжу. Ладно, одно могу сказать — вот если бы всё делал, как положено, с рапортами, централизовано, то счас бы вышел от меня полковником...
Шардин кашлянул.
— Разрешите возразить, товарищ генерал...
Бобков с удивлением посмотрел на наглого сотрудника.
— Ну-ка, попробуй!
— Дело в том, что подполковник Пигузов — это секретарь парткома Краснознамённого института КГБ СССР. Кроме того, он приятель начальника внешней разведки Федора Мортина. И если бы я стал писать рапорты, то меня бы очень быстро поставили на место. Поэтому я, пока не поднял всю цепочку, не стал докладывать официально...
Бобков улыбнулся.
— Ладно-ладно, Шардин, уел ты меня... Так инструкция была настоящей?
— Так точно, товарищ генерал, инструкция была настоящей — наших пионеров хотели выманить англичане.
Бобков хлопнул ладонью по столу.
— А вот с этого места давай поподробнее...
Глава восемнадцатая. Крёстный дедушка
Люди часто торопятся жить. А ведь нельзя жить на бегу. Нельзя дышать быстрее, нежели предназначено природой. И сердечный ритм нельзя ускорять — если ты бежишь, то конечно, сердце начинает стучать чаще, потому что нужно больше кислорода, следовательно, кровообращение ускоряется и так далее. Но это — когда экстремальная ситуация, когда нагрузка на организм увеличивается, в общем, когда мы включаем скоростной режим. Но нельзя ускоряться бесконечно или постоянно жить на бегу. Сердце не выдержит. И еще очень важный момент — если вы все время живете на бегу, то вы не наслаждаетесь жизнью. Вы пробегаете по ней, но не замечаете многие очень важные моменты. А в конце жизни, прибежав к финишу, удивлённо оглядываетесь на промелькнувшие мимо вас годы и спрашиваете сами себя — как так, уже всё? А кажется, я только-только начал жить...
Лиссабон, год 1977, октябрь
Осень в Португалии — это просто позднее лето. Разве что уже нет такой изматывающей жары, всё чаще идут дожди. Которые, правда, очень быстро стихают. И снова ласковое солнце, свежий океанский ветер. Да, океанский, ведь Португалия очень маленькая, и, например, не только в Лиссабоне или Порто, которые расположены на берегу Атлантического океана, но и в маленькую Куимбру — первую столицу Португалии — ветер приносит запах океана. В общем, осень — это, наверное, самое любимое время года у португальцев. Впрочем, какая осень? Деревья не сбрасывают листву, которая даже не желтеет, нет холодов — все ходят в рубашках и шортах, а многие спокойно загорают на пляже. Да и вообще, осень — это только по календарю. В Португалии — вечное лето с перерывами на дожди.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
