Императрица Кэт

На валу стояла, с трудом балансируя, молодая женщина в голубом одеянии жрицы Арсиэс и громко вещала что-то вроде:

— Люди, одумайтесь! Боги разгневаны. Они забрали лучшую из вас.

Кеалор с трудом пробился через толпу к тал Эмбрасу. Тот выглядел явно не лучшим образом — парадный мундир в грязи, на лице кровь.

— Что здесь произошло?

— Упал огромный метеорит, и попал точно по помосту где стояли Айэнти и Вэллес. Нас всех оглушило ударом и сбило с ног. Никаких шансов что Айэнти остался в живых.

Через арку проскакали еще несколько всадников. Один из них соскочил с коня и взобрался на вал кратера, мягко спихнув оттуда блаженную жрицу в объятия своих спутников.

— Я, Анру тал Милиль, по праву кровного родства объявляю себя наследником императора Айэнти Первого.

— Император умер, да здравствует Император — закричала толпа.

— И возразить-то нечего, — задумчиво произнес тал Эмбрас. — Он действительно самый близкий из оставшихся в живых родственников. Принц Лемт стоял на том же помосте. Пожалуй, при его правлении нас всех ждет опала.

— Кого опала, а кого и что похуже, — добавила Кэт. — Вряд ли тал Милиль простит стояние с поднятыми руками в спальне Вэллэс под лучом фонаря в руках Айэнти. Поэтому, Келли, рекомендую тебе скрыться, пока никто не успел понять что тебя на том помосте не было.

Бегство

* * *

Постоялый двор был под завязку забит гуртовщиками. Поэтому двум гвардейским офицерам, путешествующим по частной надобности, удалось раздобыть только одну комнату на двоих. С огромной двуспальной кроватью.

Будь спутником Кеалора любой из его сослуживцев по Гвардии, необходимость переночевать в одной кровати их бы совершенно не смутила. Нравы в Империи были простые — это вам не Кармагор времен упадка, когда совершенно невинные на взгляд современных иргантийцев действия, были бы восприняты как явный знак противоестественной любви, и досужие сплетники долго бы выясняли, кто из двоих играл "мужскую", а кто "женскую" роль.

Более того, будь спутником Кеалора переодетая в мужскую одежду почти любая девушка Империи, тоже никакого криминала бы не ожидалось. Скорее всего они бы, вымотанные дорогой, улеглись каждый в своем углу кровати, и спокойно заснули. Какая-нибудь Эмпи таллэ Энрофф могла бы самостоятельно проявить инициативу, оказавшись в одной постели с Кеалором. Но это был бы её выбор.

Но в гвардейскую форму была переодета Кэт Уильямстон. Это был тот единственный на всю планету случай, когда Кеалор во-первых не ручался за себя, во-вторых совершенно не представлял к каким последствиям и для него, и для их миссии может привести излишняя вольность с его стороны...

Подумав, Кеалор начал устраивать из плащей ложе на полу.

— Келли, что ты там делаешь? — донесся из кровати голос Кэт.

— Спать укладываюсь.

— А зачем на полу? Иди сюда, места хватит.

Кеалор залился краской. Объяснять всё, что он передумал только что Кэт...

— Кэти, понимаешь в чем дело... — пролепетал он. — Я тебя слишком люблю.

Кэт села на постели, завернувшись в одеяло.

— А кто-то рассказал тебе что девушка со звезд не может полюбить иргантийца? Старуха Ашиллис, верно?

Кеалор кивнул.

— Забудь. Это было правдой тогда. Когда я жила в доме Звездных Купцов. Тогда мы были учеными, а вы — объектом изучения. Но теперь всё по-другому. Мы соратники по одной и той же войне. Когда я не улетела вместе со всеми и попросила тебя спрятать меня, я сама поставила себя на одну доску с вами. Мы равные и вполне можем любить друг друга.

Кеалор выпрямился.

— Но... Так сразу, без обряда в храме Арсиэс, без свадебного пира...

— Келли, мы на войне. Никто из нас не может быть уверен, что переживет завтрашний день. Иди ко мне и ни о чем не думай.

Когда наконец, они разжали объятия и лежали рядом друг с другом на спине едва соприкасаясь руками, Кеалор спросил:

— Так значит ты полюбила меня еще тогда, когда решала — остаться здесь или улететь со всеми...

— Не знаю... Тогда мне было не до этого. Тогда я думала только о том чтобы отомстить людоракам. Наверное, это пришло позже. На твою любовь просто нельзя было не ответить...

* * *

Два путника пробирались по заснеженной тропе, вившейся по долине узкого горного ручья.

— Если бы не погоня за плечами, ни за что не стала бы сюда соваться, — почти шепотом сказала Кэт. — Во всяком случае до середины Мериза10.

— Почему?

— Тут слишком лавиноопасно. По-моему, большая часть слухов о злых духах, охраняющих мертвый Священный Город, обязана своим происхождением лавинам этой долины. Эх, гранатомет бы. Можно было бы засесть вот на этой скале — она защитит от ближайших лавин, дождаться, когда погоня появится вон у того поворота, и спустить на неё шикарную лавину.

Ладно, пошли дальше. Нам надо до темноты перевалить перевал и спуститься в этот самый Священный Город. А преследователям, скорее всего, придется ночевать в этой долине. Они отстают от нас часа на четыре и движутся медленнее. Если у них хватит ума, они остановятся не дальше вот этого поворота. Тут уже граница леса, выше только голые скалы.

На перевале путники обернулись, и их взору открылась замечательная панорама. Лучи заходящего солнца освещали хребты, между которых они двигались весь день. А долина была уже погружена в тень. Освещенные хребты и тенистые долины покрывали всё видимое вгляду пространство до самого моря, полоска которого блестела на крайнем западе, уже готовая принять в себя багровый диск солнца.

Где-то глубоко в темно-синей тени долины букашками ползла цепочка всадников. Погоня. Как Кэт и предсказывала, к закату она не добралась и до границы леса. Непонятно, как только они ухитрились втащить лошадей на пятиметровую отвесную скалу водопада, который надо было преодолеть по пути сюда.

Впереди все было покрыто куда более глубокой тенью, чем сзади. Тень хребта, на вершине которого они стояли, полностью поглотила более низкие отроги, стремительно снижающиеся к долине реки. Сквозь густую синеву тени отсвечивали белокаменные здания Священного Города.

К тому моменту, когда густая тень превратилась в ночную тьму, Кеалор и Кэт уже спустились с перевала, и горная тропа превратилась в мощеную дорогу, хотя и давно заброшенную, с пробивающимися тут и там между камнями кустами можжевельника.

По этой дороге до города можно было без труда добраться и в темноте.

— А что ты знаешь про этот город? — спросил Кеалор. — Я ничего не знаю, кроме страшных рассказов про то, что там со времен Империи Кармагор лежат нетронутые богатства, и боги карают смертью всякого, кто рискнет на них посягнуть.

— Ну, по-моему, мне известно гораздо больше, — усмехнулась Кэт. — А то бы я вряд ли рискнула отправиться туда, даже и с погоней на хвосте. За последние двести лет известно по крайней мере три человека, которые смогли побывать в этом городе и благополучно вернуться. Одна "бурая" жрица Виэму, один книжник, искавший исчезнувшие манускрипты, и один ремесленник. Про ремесленника ты наверняка слышал. Эрег Шанту, основатель знаменитого дома ювелиров, возродивший технику работы со сканью, считавшуюся забытой. Он именно здесь её нарыл. Книжник известен гораздо меньше. Хотя в вашем университете про него могли и знать. А уж что искала и нашла жрица Виэму, скрыто в архивах её Ордена. Может, и ничего не искала, просто хотела почтить храм, который в своё время считался главным на всём континенте.

У всех троих было одно общее. Ни один из них ничего из города не унес. Возможно, именно поэтому тексты, пущенные в оборот Алдиром Арналем, считаются апокрифическими. Он никому не смог показать оригинальных древних рукописей — только сделанные своей рукой копии.

В Священный Город можно приходить, можно читать и копировать рукописи, изучать устройство мастерских, молиться в храмах. Гибнут только те, кто хочет этот город ограбить.

— Но почему?

Кэт покачала головой. Темнота все сгущалась, но дорога под ногами по-прежнему вела их прямо к городу.

— Понимаю, что для тебя это прозвучит странно, но их наказывают боги.

— Вот уж действительно странно! — изумленно воскликнул Кеалор. — Чего я меньше всего ожидал от пришелицы со звезд, так это веры в божества нашего мира.

— Это не вера, Кеалор, — в плотных сумерках он не видел лица Кэт и не мог понять, смеется она над ним или нет. — Вы, маги, способны своим сознанием непосредственно изменять окружающий мир, вам не нужно никаких богов, вот вы и считаете, что их нет. И думаете, что сознание тех, у кого нет магической силы, никак не влияет на реальность. Но это верно только в первом приближении: да, сознание не-мага почти ничего не может сделать, но если тысячи, миллионы людей объединяют эти свои "почти", то что получается? А ведь именно это и делает вера. Молитва — способ отдать божеству частичку своего "я", а вера объединяет эти частички, формирует и направляет получающуюся силу. Может, изначально Четырех Богов и не существовало, но людская вера их создала — ведь им тысячелетиями молились миллионы людей. А этот город... Его недаром до сих пор зовут Священным: молва не забывает, что некогда здесь был важнейший центр почитания Четырех Богов. Потом, когда люди покинули этот город, боги, надо полагать, остались.

— А почему ушли люди?

— В Темные Века, последовавшие за падением Кармагора и до основания нынешней Империи, землетрясение и извержение вулкана разрушили дорогу, которая вела по этой долине. Раньше это был один из самых оживленных торговых путей с Южного Побережья на равнины Телагу.

Это случилось не просто так. Двое тогдашних варварских вождей хотели взять Священный Город штурмом с обоих концов. Войско одного погребено под лавой, войско другого утонуло в озере, которое теперь зовут Оком Дракона.

Сейчас большая часть товаров идет морем. Во времена Майрата I дорогу пытались восстановить. Но безуспешно. Это вам не по зубам даже сейчас, когда порох в Империи стоит почти как песок. Нужную технологию вы изобретете, пожалуй, века через три. Тогда, может быть, этот город опять станет центром всех четырех Орденов. Если, конечно, у руля будут стоять такие люди, как Ашиллис.

Если же править будут такие, как Вэльтар, то они могут предпочесть близость к столице Империи и возможность активно участвовать в политике близости к месту Силы своих богов. Тогда последствия могут быть крайне неожиданными.

За этим разговором путники подошли к городу. Окраинные раионы, в которых, видимо, жили ремесленники, торговцы и храмовая обслуга, оказались полностью разрушенными.

— Здесь ловить нечего. Пойдем на центральную площадь. Храмы наверняка сохранились лучше, — сказала Кэт.

Центральная площадь была окружена четырьмя прекрасно сохранившимися храмами. В лунном свете можно было разглядеть только их силуэты, но древние строители придали зданиям такую форму, что и по очертаниям можно было понять, какой храм кому посвящен. На востоке застывшими мраморными волнами поднимался храм Арсиэс, на юге гигантский язык базальтового пламени отмечал владения Свэна, тяжеловесное приземистое здание на западе явно было посвящено Виэму, а изящное, почти невесомое строение на севере было вотчиной Эксгиля.

Между храмами к площади подходили улицы. По одной такой, с северо-запада, и вошли на площадь Кэт с Кеалором.

Посредине площади обнаружился небольшой бассейн, когда-то отделанный мрамором, а теперь до половины заполенный какими-то темными натеками. Вода в бассейне слегка пузырилась.

Кэт наклонилась и потрогала рукой воду, потом решительно выпрямилась и сбросила с себя котомку.

— Раздевайся, — сказала она Кеалору. — Пойдем купаться.

— Ночью, в горах? Снег кругом, простудишься.

— Ты воду потрогай.

Вода на ощупь была горячей. Не как в бане Дома Звездных Купцов, но в самый раз для купания.

После купания Кеалор почувствовал себя заново родившимся. Как будто и не было двенадцати часов тяжелого перехода по горам.

— А теперь пойдем ночевать в храм Арсиэс, — сказала Кэт.

— Почему именно туда?

— А куда еще? Не забывай: это настоящие дома Четырех Богов. Кто из них будет рад появлению у себя дома скрывающейся влюбленной пары?

* * *

Пол храма, когда-то мозаичный, был покрыт толстым слоем пыли и сухих листьев, занесенных ветром через дверь. Витражи в окнах оказались почти не поврежденными, и проникавший сквозь них лунный свет окрашивал внутренность храма в причудливые цвета, мерцая на традиционной для храмов Арсиэс перламутровой отделке стен и в огромных, удивительно темных сапфирах. Удивительно, что, несмотря на холодную горную ночь, в храме было тепло. Похоже, что его обогревал тот же горячий источник, который питал бассейн на площади.

У дальней стены, в потоке лунного света, окрашенного витражом в радужные цвета, находился широкий мраморный алтарь, по сторонам отделанный все теми же мотивами волн и перламутром. Горизонтальная поверхность алтаря была гладкой, ровной и как будто вытертой.

На стене за алтарем находилась огромная фреска, изображавшая Арсиэс в образе молодой женщины с развевающимися волосами, в легком мерцающем одеянии, бегущей куда-то по поверхности моря. Глядя на эту фреску, Кэт тихо произнесла:

Все в мире начинается огнем.

И первое творенье бытия,

И странное сужденье: "Это — я",

Полет и страсть берут начало в нем.

Но жар огня и холод глубины

В единой форме отображены:

В двух росчерках изогнутых видны

Язык костра и контуры волны.

И радосто в небытие уйдем

Вослед за отразившейся звездой...

Все в мире начинается огнем.

Все в мире завершается водой.

— Что это? — удивился Кеалор.

— Кажется, молитва Арсиэс. А теперь, раз пришли в храм богини, надо принести ей жертву, — лукавая усмешка Кэт плохо сочеталась с серьезными словами. — Алтарь тут очень удобный, видимо, не раз для этого дела использовался.

Не успел Кеалор ничего сказать, как Кэт расстелила на алтаре одеяло и принялась расстегивать одежду. Он смотрел, как завороженный, как она сбрасывает вещи на пол и, обнаженная, облитая мерцающим светом лунной радуги, поднимается на алтарь.

Эта ночь навсегда осталась в памяти Кеалора. Торжественная обстановка древнего храма, какой-то особенно бодрящий воздух в долине и притаившийся в уголке сознания страх, что погоня не остановилась на ночь и может в любой момент ворваться в храм, обострили все чувства, делали все ощущения необыкновенно глубокими и пробуждали в Кеалоре смутное осознание соприкосновения с чем-то большим, чем вся его жизнь, чем магия и даже чем любовь.

Кэт, казалось, так и лучилась безмятежностью, как будто не существовало ни галактической войны, ни тал Линта-младшего с его отрядом, ни неизвестного еще пути из этой долины.

Похоже, они всю ночь так и не сомкнули глаз. Часа за два до рассвета, как раз когда всходила Алэ Арсиэс, на западе послышался глухой удар.

— О, — сказала Кэт, приподнявшись. — Лавина сошла. Думаю, что о погоне можно забыть. Арсиэс не промахивается.

На рассвете, поднявшись с алтаря, Кэт благодарно поклонилась изображению богини. Кеалор посмотрел на свою спутницу и неуверенно сделал то же самое. Они покинули гостеприимный храм, искупались ещё раз в бассейне и направились к реке, следуя за вытекающим из бассейна горячим ручейком.