| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
"А раньше где вы жили? — Трииса, успевшая воротником улечься на шею землянки, требовательно смотрела в глаза подростку. — Где ты родился?"
— В горах, — мечтательно улыбнулся мальчишка и, нараспев, словно декламируя старинную балладу, заговорил: — Кругом снег, искрящийся, слепящий, радостный. Пылающий шар солнца, красящий пики в завораживающий алый цвет. Чёрное небо в голубых россыпях звёзд, упругий ветер и абсолютная, древняя как мир тишина. Покинув горы, мы потеряли частичку своей души, нечто нежное и трепетное... Мы были счастливы, как счастливы хрупкие цветы, что растут на границе снегов, пряча бархатистые лепестки среди серых скал. А потом любознательный путешественник выкопал цветы из земли, увёз в далёкую страну, поселил в оранжерее, рядом с другими такими же пленниками, и окружил заботой и лаской — тепло, тихо, сытно... А им хочется обжигающе холодного ветра, кружевных снежинок, серой каменистой земли и гладких как зеркало скал...
Иногда мне снятся сны, в которых я летаю над снежными пиками, то кувыркаясь и резвясь, то спокойно паря в золотых потоках сладкого как свобода воздуха. Утром всегда кажется, будто я не спал, а на самом деле летал над родными горами. И наша несвобода чувствуется особенно остро. — Охотник замолчал, окинул притихших пленниц печальным взглядом и едва слышно проговорил: — Я продам вас Вящим, получу деньги и, расплатившись с мастером Лейтисом, увезу мать и сестёр.
— Куда? — Светлана со слезами на глазах смотрела на мальчишку. — Куда вы поедете?
— Куда угодно! Только б подальше от этой жалкой деревушки, от этих коров и кур, от крестьян, озабоченных лишь урожаем и плодовитостью скота, от приторно-сладких речей Лейтиса, от мерзких взглядов его толстопузых пациентов, которые смотрят на моих сестёр, как голодные псы на мясо. Всё! Хватит болтать! Чем быстрее я отдам вас Ордену, тем скорее мы обретём свободу и отправимся в путь.
Мальчишка нервно всхлипнул, вытер глаза и решительно зашагал по тропинке между деревьями, пиная сухие ветки и комья земли.
"Не отставай от него, иначе нам обеим будет очень больно, — предупредила кошка. — А поскольку маг он, мягко говоря, неумелый, то и жизни можем лишиться. Я знаю, что за артефакт он использовал. И, поверь, сиё знание мне радости не прибавляет. Без помощи нам не обойтись!"
"Но ведь Ирсин не бросил нас?! Скоро они с Лером вернуться, обнаружат пропажу и бросятся на поиски. Они обязательно найдут и спасут нас!"
— Даже не надейтесь! — замотал головой мальчишка. — Я, конечно, не особо сведущ в магии, но сетью пользоваться умею: если кто-то из ваших спутников попытается напасть на меня или причинить зло, вы умрёте!
"Так и знала... Совсем плохи наши дела, Света. Парнишка решил действовать наверняка и настроил сеть таким образом, что любое направленное против него заклинание, обернётся для нас гибелью. Вот, скажем, нападут сейчас разбойники, или вящие решат завладеть его добычей насильно, и мы с тобой — покойники. Пискнуть не успеем. Впрочем, это-то как раз радует — мгновенная смерть лучше долгих пыток в лабораториях с тем же конечным результатом!"
— Твой оптимизм это нечто феерическое, — проворчала землянка, по привычке почёсывая мягкую кошачью шейку.
В то, что её жизнь сейчас оборвётся, Свете не верилось. Умом она понимала, что Трииса не стала бы пугать её без причины, и всё же... Неприятный холодок склизкой змейкой пробежал по позвоночнику, а когда мальчишка вдруг остановился, смерил их с Трис сумрачно-оценивающим взглядом и задумчиво произнёс: "Может, и правда, быстро убить Вас, а вящим трупы продать. Денег, конечно, меньше дадут, но нам всё равно должно хватить. Зато вы мучиться не будете!", Свету охватил ужас. Как обычно отказались повиноваться ноги, руки мелко задрожали, а к горлу подступили слёзы. Тяжело ступая, девушка добралась до ближайшего поваленного дерева, без сил опустилась на поросший мхом ствол и, выпучив глаза и приоткрыв рот, уставилась на подростка.
— Ты... ты... — Светка силилась продолжить фразу, но как заезженная пластинка продолжала повторять: — Ты... ты...
— Что с Вами? — Мальчишка подбежал к ней и схватил за руку. — Простите, я напугал Вас. Я дурак! Надо было сразу убить Вас, а не делиться планами... А то теперь Вы так испугались, что и идти не можете. Ну, ничего, нам спешить некуда, командир вящих сказал, что не меньше чем на неделю в Кузенке задержится. А Вы пока успокаивайтесь и вот. — Он снял с пояса плоскую металлическую фляжку. — Выпейте, пожалуйста, это поможет Вам прийти в себя.
Света поднесла к губам фляжку и сделала несколько глотков. Душистый, немного отдающий спиртом напиток смочил пересохшее горло, мягко прокатился по пищеводу и тёплым уютным комком упал в желудок. Не прошло и минуты, а напряженные мышцы расслабились, тело охватила приятная истома, на смену страху пришли покой и умиротворение.
— Спасибо.
Землянка вернула флягу хозяину, сползла со ствола, оперлась на него спиной, обхватила руками колени и прикрыла глаза.
"Опоил девушку и радуешься? — ехидно осведомилась Трииса, разглядывая мальчишку, ошарашенного поведением пленницы. — Что делать будешь, если она заснёт? На себе в деревню потащишь? Так хлипкий больно, не выдюжишь!"
Охотник грустно кивнул, признавая правоту кошки, протянул руку и погладил её по полосатой спинке.
— Какая же ты хорошенькая, в Кузенке в каждом доме кошки живут, но таких красивых среди них нет. Ты просто чудо, а не животное.
"Так я и не животное!"
Трииса оскалилась, продемонстрировав острые клыки, но паренёк не испугался, каким-то шестым чувством поняв, что странная кошка улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ и, продолжая гладить шелковистую спинку, буднично произнёс:
— Меня Морис зовут, а тебя?
— Трииса, а мою подругу Светлана.
— Странное имя, я такого никогда не слышал, хотя мы половину Снежного и весь Лесной проехали.
— Ты родился в Верейских горах?
— Как Вы узнали? — Мальчик отдёрнул руку, словно кошачья спинка превратилась в раскалённую сковородку. — На Снежном множество гор! Я мог родиться где угодно!
— Однако ты родился в Верее, — припечатала кошка и вгляделась в льдистые голубые глаза. — Так?
— Да... — сквозь слёзы выдавил мальчик. — Но ты никому об этом не скажешь, потому что теперь я точно убью тебя!
"Это вряд ли... Обернись, пожалуйста, кое-кто хочет с тобой познакомиться".
Юный охотник на миг замер, а потом молниеносно вскочил, успев выхватить из сапога кинжал.
— Живым не дамся! — истерично выкрикнул он и застыл как вкопанный: прямо перед ним стоял единорог, красивый как бог, чёрный как ночь и безжалостный как разгулявшаяся стихия. В глазах мальчишки застыл благоговейный ужас, занесённая для удара рука безвольно опустилась, ладонь разжалась, и кинжал с мягким стуком упал на землю. — Этого не может быть... Ты не существуешь... Это сказка...
— Значит, специально для тебя, сказка ожила. — Обратившись в человека, Саолер подошел к мальчику обнял его и прижал к себе. — Успокойся, Морис. Я не причиню тебе вреда. Передай мне контроль над сетью, прошу.
— Я не знаю, как... Я могу только убить их или деактивировать артефакт...
"Идиот..."
Кошка взглянула на Саолера, гневно сверкнув оливковыми глазами. Будь она в человеческом обличье, то покрутила бы пальцем у виска, а так только ощетинилась, вонзив острые когти в куртку землянки. Резкое движение разбудило Светлану. Приподняв голову, она открыла глаза, увидела единорога и радостно улыбнулась:
— Привет! А Ирсин где? Пока вы на разведку ходили, нас тут в плен взяли. — Девушка тепло посмотрела на мальчишку, рыдающего в объятьях единорога: — Это хорошо, что он плачет. Пусть выплачется. Легче станет. А вернётся Ирсин, сходим к его матери. Надо проводить их к родственникам. Мы же всё равно идём туда — не знаю куда...
Кошка ехидно фыркнула, а единорог с интересом взглянул на девушку:
— Вы с Ирсином не можете вернуться в Либению.
— А зачем нам в Либению?! Мы заберём или выкупим мать и сестёр мальчика у знахаря и отправимся дальше...
"Све-е-ета... Очнись, Света, и посмотри на Мориса внимательней. Уж если мы с Лером сумели заглянуть под охранный амулет, ты и подавно сможешь! Мальчик — оборотень-полукровка. А вот кто, попытайся сама определить, надо же тебе как-то учиться".
Светлана недоверчиво покосилась на подругу и, уверенная в том, что выяснить то, что хочет Трииса, у неё ни за что не получится, перевела взгляд на охотника. Мальчишка всё ещё продолжал плакать, а Саолер гладил его по волосам и что-то шептал на ухо. "И как, интересно, я должна смотреть? Неужели нельзя толком объяснить? Как в воду бросают: выплывет — фиг с ней и не выплывет — фиг с ней! Оригинальная, блин, методика!"
"Не ругайся! Способность видеть своих у оборотней в крови. Так птицы рождаются с умением летать, люди — ходить. Просто ни птенцы на крыло, ни дети на ноги сразу не становятся. Ты тоже сейчас как ребёнок, вот и приходится нам с Лером тебя учить. Впрочем, мы не возражаем. Свои-то дети у нас вряд ли будут!"
— А почему у вас...
"Не отвлекайся! Смотри на Мориса, внимательно смотри, и увидишь!"
— Угу... Имеющий глаза да увидит, имеющий уши да услышит...
"Вот-вот, мыслеречь ты без проблем освоила, значит, и с истинным зрением справишься. Дерзай!"
Вступать в перепалку с подругой Свете не хотелось, тем более что переспорить её даже единорогу не удавалось, хотя тот о-очень старался. И, ограничившись маленьким бунтом — серией гримас, выражающих обиду и недовольство, — послушно уставилась на подрагивающую от рыданий спину охотника. Сколько она рассматривала поношенную замшевую куртку и периодически попадающую в поле зрения руку единорога с идеально ровными пальцами и аккуратными овальными ногтями, девушка не знала. Она изо всех сил старалась увидеть вместо старой коричневой замши и совершенной, будто мраморной кисти что-нибудь иное, но, увы, безрезультатно.
"Ладно, потом потренируешься. — Кошка ткнулась холодным носом в щёку девушки, нарушив её сосредоточенность, и обратилась к Саолеру: — Тебе не кажется, что Ирсин зовёт нас?"
Единорог поднял на неё печальные васильковые глаза:
— Дай мальчику успокоится, Трис. Он сильно не в себе. Ему бы сейчас обратиться, выпустить вторую сущность, но нельзя. Охранный амулет не позволяет.
"Да вижу я! Только идти-то всё равно надо. Или пусть хотя бы сеть снимет. Я к Ирсину побегу, а ты с детьми останешься. Встретимся в доме знахаря. Света права — мать его нужно вызволять как можно скорее. Она и так три года в неволе продержалась. Слишком долгий срок для вольнолюбивой птицы..."
— Вы на самом деле нам поможете?
Морис с надеждой посмотрел на пленниц, и Светлана, поймав взгляд льдисто-голубых глаз, внезапно увидела перед собой не хрупкого, угловатого подростка, а матёрого, сверкающего белой плюшевой шерстью льва. Без гривы, зато с мощными птичьими крыльями. Свинцово-чёрные когти острыми серпами вонзались в землю, под шкурой перекатывались бугры мышц, а смоляные усы воинственно топорщились.
— Какой красивый...
"Ну, сейчас он не настолько хорош, как ты его видишь. Это идеальный образ, в реальности он выглядит гораздо хуже, но ничего, в Либении оклемается".
— Мы поможем тебе, Морис, — твёрдо произнёс Саолер, а Светка с кошкой синхронно кивнули.
— Я верю вам, потому что если вы не поможете, нам уже никто не поможет. А если обманете и выдадите вящим... Мы все умрём! Орден не получит нас живыми!
Услышав последние слова мальчишки, Саолер точно окаменел: щёки его побледнели, густая синева глаз помутнела и обесцветилась. Он помотал головой, стряхивая воспоминания словно воду, и срывающимся голосом прохрипел:
— Никому не придётся умирать, малыш. Твоя семья обязательно попадёт в Либению. Клянусь! — И, крепко прижав к себе львёнка, уткнулся носом в его ключицу.
"Успокойся, Лер. Иначе, помимо беспомощной девчонки, у меня на руках окажется сбрендивший единорог и истеричный подросток. С вами тремя я не справлюсь. Так что, будь любезен, приди в себя!"
Стальной голос Трис заставил единорога встрепенуться и поднять голову. Долгий взгляд глаза в глаза, обмен не предназначенными для чужих ушей фразами, и вот уже щёки Саолера пламенеют румянцем, васильковые глаза решительно блестят, а губы шепчут безмолвное "Спасибо".
"Вот и славно... — Кошка наклонила голову, к чему-то прислушиваясь, и в её голосе зазвучала тревога. — Морис! Если в ближайшие минуты, ты не снимешь сеть, наш Ирсин пострадает. Ему срочно нужна помощь. А Воулен не Либения, перемещаться не помогает. Бежать придётся. Так что, прошу, поспеши!"
— Давай же, малыш! — Саолер тихонько похлопал мальчишку по спине. — Освободи девушек.
— Ладно, — с отчаянием прошептал Морис, ещё не до конца веря, что эти люди, вернее оборотни, помогут ему. — Ладно, — повторил он, и в тот же миг кошка оттолкнулась от плеча землянки, спрыгнула на землю и, мелькнув серой молнией, исчезла в лесу.
Светлана проводила её немного испуганным взглядом, подошла к пареньку и погладила по волосам:
— Веди нас к маме. Мне не терпится познакомиться с ней, да и твоих сестричек хотелось бы увидеть.
— А вы точно меня не обманете? Вдруг захотите отомстить за плен и откроете мою тайну вящим?
— Какой ты всё-таки ещё маленький и наивный. — Саолер взял мальчика за плечи, чуть отодвинул от себя и посмотрел в глаза. — Мастер Лейтис прекрасно знает кто вы такие. Именно поэтому и держит вас при себе.
— Но зачем?
Искреннее изумление в голосе подростка заставило единорога грустно вздохнуть. Он снова обнял мальчика и с деланным спокойствием заметил:
— Да какая теперь разница. Считай, что знахарь тебе больше не хозяин. Отведи нас к матери, только лучше пробраться в дом незаметно. Это возможно?
Морис утвердительно кивнул:
— Дом на отшибе стоит. Лейтис говорит, что специально его так построил — вроде бы и люди рядом, и уединиться можно... К тому же некоторые пациенты огласки не желают.
— Ясно. — Саолер подал руку Светлане. — Идём!
Девушка схватилась за изящные, но сильные пальцы единорога, поднялась и глубоко вздохнула — путешествие только начиналось, а она уже чувствовала себя так, словно совершила пеший переход из Москвы в Петербург. Мелькнула мысль попросить Лера перекинуться и довезти её до дома Мориса с комфортом, но настолько наглой Светка не была. Она с завистью посмотрела на бодрого, энергичного единорога и неожиданно даже для самой себя произнесла:
— Никогда в жизни не уставала настолько быстро. Я, конечно, неженка и лентяйка, но не инвалидка! Однако в вашем мире, я всё время чувствую себя разбитой. Такое впечатление, что я заболела...
— Брось! Ты абсолютно здорова. Что же касается слабости... Ирсин говорит, что твоё тело никак не может привыкнуть к новым способностям, вот и бунтует. Потерпи немного, через недельку будешь не хуже Трис носиться. Я бы тебя довёз, но мне сейчас лучше лишний раз не перекидываться — вящие могут почуять. Поэтому придётся тебе пешком идти.
— Только не быстро! У меня голова после настойки болит и ноги какие-то чугунные. Может, посидим ещё на брёвнышке, а? Я посплю, вы поболтаете...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
