В сражении с Женькиными идеями и попытками придать им упорядоченный вид время летело незаметно. Выбравшись из паутины логических операторов, Зоя мысленно поискала Лео, и нашла его в компании с Теодором. Они резвились, как два теленка на лугу после долгого зимнего бездействия. Поначалу ей показалось, что игра их не имеет смысла, разве что выплеснуть лишнюю энергию. Потом она поняла, Лео обучал Теодора приемам борьбы. Он нападал, Теодор парировал, и наоборот. Зоя видела их так отчетливо, словно стояла рядом.
— Никогда не замечал у тебя такого глупого выражения лица.
Женька не отличался тактичностью, что видел, то и говорил.
— Это — выражение лица счастливого человека, Женька, — с сожалением вздохнув, она вернулась к работе.
Ночной инцидент ушёл в прошлое. Любовь к Лео переборола болезненную неприязнь и приобрела характер щемящей тоски. Он по-прежнему остался близким ей человеком. Может быть, их небольшая размолвка даже к лучшему. Будет время разобраться в своих чувствах.
За обедом Зоя неожиданно для себя обнаружила, как изменился Теодор за время их жизни в поселке. Сказалось, видимо, хорошее питание и постоянные тренировки с Лео. Теодор прибавил в весе, раздвинулся в плечах. Из тщедушного десятилетнего подростка он превратился в сильного мускулистого мальчишку, маленького воина. На вид ему уже можно было дать лет тринадцать, четырнадцать. Зоя только сейчас обратила внимание на то, что голос у него начал ломаться. И все это за один месяц! Невероятно! Неужели маги взрослеют так быстро?
Она вопросительно взглянула на Лео.
— Наконец-то заметила, — мысленно произнёс он, — Я уже неделю ломаю над этим голову.
Потом помолчал немного и добавил.
— Ты не забыла, что завтра полнолуние?
— Завтра! — мысленно воскликнула Зоя.
Он еле заметно покачал головой. При этом на губах его появилась легкая улыбка. Очевидно, встреча с ирбисом не представлялась ему кошмаром, скорее, забавным происшествием.
И ирбис пришёл в виде бешеного пса с пенной от слюны пастью. Зоя ждала его весь вечер и все равно пропустила момент, когда он появился. Он мчался на неё, неотвратимый, как судьба. Заклинание, которому обучил её Интернет, застряло в горле. Зоя стояла и смотрела, как к ней приближается смерть. Неожиданно, как ей показалось, в самый последний момент, перед ней выросла спина огромного белого зверя. Ирбис врезался в него, как в стену, отскочил назад и ринулся в бой. Чёрно-белый рычащий ком катался по траве несколько минут, прежде, чем Зоя пришла в себя и кликнула Сторожа. Как и в случае с волком, Сторож появился мгновенно, улучив момент, подскочил к дерущимся и точным ударом перебил хребет ирбису.
Белый зверь стряхнул с себя обмякшее тело и встал. Он оказался огромной лохматой собакой, неизвестной породы. Оглядевшись по сторонам, белый пёс наткнулся взглядом на Теодора. Глаза его налились кровью, и, прежде чем Зоя успела понять, что происходит, пёс бросился к Теодору, сбил его с ног и мертвой хваткой вцепился в первое, что ему подвернулось: поднятую для защиты руку. Как только кровь жертвы попала ему в пасть, пёс присмирел, виновато опустил хвост и начал зализывать им же нанесенную рану.
— Все хорошо, — сквозь зубы проговорил Теодор.
Пес исчез, как не бывало. Подошёл Лео, взял Теодора за руку и несколькими движениями остановил кровь.
— Что это было? — все ещё находясь под впечатлением от случившегося, спросила Зоя.
— Заклинание Белого Пса. За его вызов расплачиваются кровью.
Зоя, наконец, пришла в себя.
— Почему ты не научил этому меня? — возмущенно воскликнула она.
— Ты все равно ничего не успела бы сделать, — отозвался Лео, — Ирбис Бешенного парализует свою жертву на расстоянии.
Зоя развернулась и пошла к дому. Лео догнал её.
— Ведь все прошло хорошо...
— Хорошо? — её распирало от негодования, — Почему ребёнок должен расплачиваться за меня своей кровью?
— Ты предпочитаешь расплачиваться за него жизнью? Не забывай, кто начал эту партию. И потом... Теодор не ребёнок.
Зоя опешила.
— Что ты имеешь в виду?
И вспомнила их вчерашний разговор за обедом. Лео помолчал немного, словно припоминая что-то, и тихо ответил.
— У меня такое чувство, Зоя, что твой отец оставил в нем себя.
Закрывать на это глаза больше не имело смысла.
— Разве такое возможно? — поспешно спросила Зоя, слишком поспешно, чтобы Лео не заподозрил не ладное.
— С моей точки зрения — нет, — пристально глядя ей в глаза, ответил Лео.
— Но мне думается, ты знаешь нечто такое, что впору мне задать тебе этот вопрос.
— То, что я знаю — всего лишь мои догадки, совершенно безосновательные.
— И всё-таки мне хотелось бы их услышать.
— Ты уже слышал их, Лео, но не придал тому значения.
— Тогда повтори.
Как сложно говорить правду так, чтобы она выглядела бредом. Может быть, ей следует раскрыться перед Лео? Не так он слаб, как показалось вначале. Зеленый талисман на груди стал невыносимо горячим, но Зое некуда было деваться, разве что опять промолчать. И она решилась.
— Я не могу отделаться от мысли, что... зачатия твоего, моего ребёнка и Теодора взаимосвязаны. Я не сомневаюсь, что это произошло одновременно. Почему? Не могу объяснить. Если не ты замыслил это, значит, мой отец...
— Или заклинание, — мысленно продолжил Лео.
— Заклинание? — Зоя сделала вид, что ей ничего не известно. Скоро она научится лгать без зазрения совести.
Лео посмотрел на неё так, что ей стало страшно. Почему ему пришло в голову, что перерождение Обреченного мага должно быть в коконе Единственных? Так думали все, кто играл партию Феникса, и все они проиграли. Кокон Единственных нужен для кого-то другого. А Обреченный маг возрождается в своем сыне. Значит, он всё-таки вызвал Феникса. И, стало быть, он убил Берту, а вместе с ней своего ребёнка... И ребёнка Зои! О чем он думал, когда совершал это безумие? И когда он сотворил заклинание?
Лео ничего не помнил! Играть с Фениксом в слепую, что может быть безрассудней! Но те, что играли прежде, отдавали себе отчет в каждом сделанном ходе, и никто из них не дошёл до возвращения магии Вызывающего мага. Красная Молния убила его брата. Теперь его черед. У них практически нет возможности выжить! У всех троих! Теперь, когда он с Зоей стал близок, она тоже попала в число ключевых фигур. А, может быть, именно эта ключевая фигура и есть их единственный шанс? Логично предположить, что за разорванные узы Вызывающий маг должен поплатиться, даже в случае выигрыша.
— Я должен подумать, Зоя.
— Лео... — Зоя задержала его. Она не могла знать хода его мыслей, только чувствовала его состояние, полную безнадежность и мучительную вину за совершенное убийство неповинных людей. Больше всего на свете она боялась, что эта боль добьет его, да и Феникс больше не был для них запретной темой.
— Я знаю о Фениксе. Здесь что-то не чисто. Если ты поддашься первому порыву самоуничтожения, ты сыграешь на руку тому, кто все это затеял.
Разумеется, Лео не собирался делать то, о чем она подумала. Теперь он не принадлежит самому себе, и, чтобы не случилось, должен жить.
— А ты полагаешь, это мог затеять кто-то, кроме меня?
И она вдруг сказала то единственное, чем можно было оправдать его.
— Мог. Тот, кто хочет тебя убить, но не может сделать это в открытую. Ты — воин, Лео. Ты должен найти своего врага и отомстить за наших детей.
Лео неожиданно обнял её и произнёс почти уверенный в том, что так оно и будет.
— Мы выиграем! Любой ценой.
Теодор смотрел на них с изумлением. Он слушал и молчал, он пытался понять и не понимал. Но где-то в самой глубине его сознания, где с некоторых пор обитал незнакомый великий разум, зародилось воспоминание. Ему все чаще приходило в голову, что он не обучается, а вспоминает, и Лео в этих воспоминаниях затмевал собой полмира.
Следующие два дня прошли в напряженной работе, и Зое некогда было думать о своих проблемах. На третий день Алан и Женька собрались уезжать. Женька сгорал от нетерпения опробовать новую методику и жаждал по скорее отправиться отстреливать профиль. Алан обещал ему полную свободу действий.
— Надеюсь, — отозвав Алана в сторону, на прощание произнесла Зоя, — Твои соотечественники не сдерут с Женьки три шкуры.
— Я об этом позабочусь, — улыбнулся он и, немного помолчав, добавил. — Ты умеешь выбирать друзей. Это много значит.
Прежде чем вернуться домой, Зоя заглянула к Василию Петровичу. Домовой уныло сидел за столом в безукоризненно чистой гостиной и резал на пол старые газеты. У Зои сжалось сердце. Она присела рядом и неуверенно произнесла.
— Может быть, все не так плохо, и твой хозяин скоро вернется.
— Он не хочет возвращаться, — печально возразил домовой, — Иначе давно бы уже был здесь. Он никогда не бросал так надолго свой телескоп... А вдруг с ним беда, и ему надо помочь?
Глаза его загорелись, он засуетился, побежал в другую комнату, отыскал что-то и принес Зое.
— Это — его талисман, — пояснил Василий Петрович.
— Пока он красный, мой хозяин жив.
Зоя посмотрела на камень. Обычный кусочек яшмы. Может быть, зная, что идет на верную гибель, маг — звёздочет не захотел расстраивать своего домового и оставил ему надежду.
— Зоя, ты — маг, — неожиданно воодушевился Василий Петрович.
— Ты сможешь по этому талисману позвать моего хозяина.
— К сожалению, я только учусь владеть своей магией, — ответила Зоя.
— А Лео? Он — великий маг. Ему ничего не стоит сделать это.
— Ты же знаешь, сейчас Лео все равно, что смертный...
Домовой сокрушенно вздохнул.
— А почему ты не обратишься к Алану?
Василий Петрович взял камень в руки и стал разглядывать леса, вырисовывающиеся на его поверхности, словно надеялся отыскать в них своего хозяина.
— Алан — не маг, — заявил он, когда Зоя отчаялась получить ответ.
— Что значит, не маг?
— Он — оборотень.
Свет померк, и перед глазами Зои появилось хищное ухмыляющееся лицо. Вереница лиц, нанизанная на жуткую усмешку.
— Однажды за тобой придет оборотень, — вещала деревенская колдунья, помешивая удушающее зелье.
— И если ты не сможешь убежать от него, ты погубишь себя и великого воина, ради которого пришла в этот мир.
Суровые горные вершины окружали их со всех сторон. Суровые мужественные люди столпились вокруг. Зое так не хватало их в этой серой комфортабельной повседневности. То был её сон. Кошмар детства. Он всегда начинался красиво с полета над горной страной, а кончался изматывающим бегством по зарослям бесконечного леса и прыжком в трясину.
Зоя не стала дожидаться ужасной развязки, вскочила, перепугав домового, и бросилась к двери.
Алан сидел за рулем, готовый в любую минуту включить зажигание. Женька возился в багажнике.
— Что случилось!
Лео едва успел перехватить её.
— Останови их!
Зоя задохнулась. Голос не слушался её. Она хотела кричать, но вместо крика с губ срывался еле слышный шепот. Лео не на шутку встревожился.
— Что случилось, — повторил он более решительно и слегка встряхнул её за плечи.
— Алан — оборотень, — вымолвила она, наконец, — Останови Женьку!
Ее слова оказали на Лео обратное действие. Вместо того чтобы бежать на помощь, он облегченно вздохнул.
— Как ты меня напугала, Зоя.
Алан почувствовал что-то неладное и вышёл из джипа. Женька отвлекся от погрузочных работ и взглянул в их сторону.
— Все в порядке? — спросил Алан.
— В порядке, — ответил Лео.
— Какой... в порядке!
Зоя попыталась вырваться из его рук, Лео стоило немалого труда, чтобы удержать её, не причинив вреда.
— Он — оборотень! Ты что, не слышишь?
— Я тебе сейчас все объясню, — мягко произнёс Лео и, обратившись к Алану, попросил, — Задержись ненадолго. Я должен тебе кое-что сказать.
Зоя поняла, что сваляла дурака. Со стороны она походила на истеричку. Но ощущение опасности хлестануло так резко, что она не сомневалась: беда где-то рядом. Предчувствия никогда ещё её не обманывали.
"Оборотень!"
И все внутри обрывалось.
"Если ты не сможешь убежать от него..."
— Успокойся, — тихий голос Лео вернул её к действительности.
— У каждого мага есть несколько преданных оборотней, которые выполняют за него ту или иную работу, когда у мага нет на то времени. Оборотни не опасны. Это совсем не то, что показывают на телевидении. Они... как актеры, с той лишь разницей, что у них нет своего лица, и они вынуждены играть в других.
— Почему ты не предупредил меня?
— В том не было необходимости.
Алан подошёл к ним. Зоя сжалась в комок, но тотчас же поняла: он не опасен. Опасность исходит от самого слова "Оборотень", а вернее от того, кто однажды так назвался. Ей снова привиделось ухмыляющееся лицо с бесцветными стеклянными глазами. Всё познается в сравнении. Когда-то глаза Лео казались ей злобным ужасом, потом — глаза Норды, теперь — эти... Бездна безумия. Всё её детство прошло в бегстве от этих глаз. Тысячи раз из ночи в ночь она бежала в лес, ища спасения, и спасение приходило в виде бездонной трясины, куда путь оборотню был закрыт. Зоя срывалась в трясину, лишь бы не попасться ему в руки. Ей не хватало воздуха. Ледяная мгла забивала глаза. Она захлебывалась грязью и просыпалась.
Зоя очнулась в гостиной Василия Петровича на упругом огромном диване. Трое мужчин склонились над ней, а сзади, раскаиваясь в содеянном, мучающийся маленький человечек.
— Это — духота, — попыталась она улыбнуться синими губами.
— Угу, — согласился Женька, но ни на грош ей не поверил, как, впрочем, и все остальные.
— Прости меня, Алан, я думала...
Но Лео не дал ей договорить.
— По-моему, ей следует отдохнуть, — заявил он.
Слова его прозвучали более чем убедительно. Алан и Женька удалились. Василий Петрович на минуту задержался.
— Я не думал, что ты так все воспримешь, — произнёс он с виноватой улыбкой.
— Ведь этот оборотень — не плохой малый. Тебе он тоже нравился.
— Ты ни в чем не виноват, Петрович, — успокоил его Лео. — Здесь что-то совсем другое.
Василий Петрович сокрушенно вздохнул и вышел.
— Ты можешь объяснить, что это значит, — спросил Лео, когда дверь за ним закрылась.
— Что именно?
Зоя поднялась и села на диване. Голова налилась тяжестью.
— Что за кошмар преследует тебя?
Теперь он сможет узнать, что её связывает с Оскаром, не вызвав лишних подозрений с её стороны.
— У всех бывают кошмары.
Зоя ещё не пришла в себя. В довершении того голова раскалывалась от боли. Лео опустил руки ей на затылок. Боль растворилась в тепле. Стало значительно легче.
— Бывают у всех, — согласился он, — но они не повторяются с такой точностью.
— Откуда тебе знать, повторяются они или нет, ведь ты залез только в один.
Зоя была уверена, что Лео видел все, что с ней происходило в той горной стране. Более того, ей почему-то казалось, что страна эта ему знакома.
— Я знаю, в какой области мозга лежит источник твоего кошмара. Там ... хранятся только воспоминания.
