Дореволюционная буржуазная историография считала, что цеховые корпорации были перенесены на украинские земли в готовом виде с Запада вместе с магдебургским правом. Однако исторические источники опровергают это. На украинских землях (так же, как и на русских и белорусских) они развились из древнерусских ремесленных объединений. Самобытность развития древнерусских городов и складывания в них ремесленных союзов доказана советской наукой. Установлено, что на древнерусских землях в X—XIII вв. существовали зачаточные формы ремесленных объединений, имела место тенденция регламентации производства и рыночной продажи. Стремление к профессиональному объединению получило развитие в последующее время. Известия о деятельности цехов (в буквальном значении этого термина) в украинских городах появляются в источниках с конца XIV в. Сохранилась грамота 1386 г., которой староста Андрей от имени венгерского наместника в Галичине Владислава Опольского даровал сапожникам Перемышля права, принадлежавшие объединению сапожников Львова. Следовательно, во Львове в то время уже существовал сапожный цех. Ученые пришли к выводу, что в XIV в. во Львове имелись по крайней мере четыре цеха: пекарей, мясников, портных и сапожников.
В 1425 г. во Львове было уже девять ремесленных цехов: названные выше, а также кузнецов, шорников, седельников, пивоваров, кожевников и скорняков (пекари почему-то не упоминаются в этом источнике). К концу XV в. количество львовских цехов увеличилось до 14. Новые цехи продолжали возникать во Львове и в первой половине XVI в. Так, в 1530 г. образовался цех ювелиров (в который входили также литейщики и художники), а в 1539 г. — цех токарей. К середине XVI в. в городе насчитывалось уже около 20 цехов.
В течение XV в. цеховая организация ремесленного производства распространяется во многих галицких и волынских городах, а в документах начала XVI в. зафиксировано наличие цехов и в Киеве. Первая половина XVI в. ознаменовалась созданием цеховых организаций в большинстве значительных городов Украины.
Кроме цехового, в украинских городах существовало и внецеховое ремесло. Значительная (во многих городах преобладающая) часть ремесленников не имела материальной возможности вступить в цех; к тому же в ряде городов на захваченных польскими феодалами украинских землях в цехи принимали лишь католиков. Не объединенные в цехи ремесленники (так называемые партачи) находились в более тяжелых условиях, чем члены объединений. Они ютились, как правило, в жалких лачугах на окраинах, вне городских стен. Именно они, а также цеховая беднота принимали наиболее активное участие в антифеодальном и освободительном движении на Украине в XIV — первой половине XVI в.
Промыслы. Наряду с ремеслами на украинских землях второй половины XIII — первой половины XVI в. развивались различные промыслы: охота, рыболовство в естественных водоемах и разведение рыбы в прудах, бортничество и пчеловодство, солеварение, добывание и переработка руды, мельничное дело, выжигание древесного угля и пепла (поташа) и пр. В отличие от ремесла, которое сосредоточивалось главным образом в городах, промыслы преимущественно были принадлежностью феодального и крестьянского хозяйства.
В рассматриваемый период начинается хозяйственное освоение южных земель, распространяется уходничество с целью рыболовства, охоты, а также распашки целины. Уходничество стало одним из источников образования казачества.
Большинство промыслов на южно-русских землях уходит корнями в XI, X вв. и даже более отдаленные времена. Во второй половине XIII — первой половине XVI в. наблюдается дальнейшее развитие промыслов на территории Украины. Известны промысловики многих специальностей: бортники, ловчие (псари, сокольники, кречетники, ястребники, ловцы заячьи, лебединые, гоголиные и др.), бобровники, рыбаки, мельники, боровинки (лесничие, ухаживавшие за лесными угодьями и охранявшие их), соленики, рудники и многие другие. Со временем выделялись все новые, более узкие специальности.
Промыслы приносили феодалам крупные прибыли, поэтому польские короли и великие литовские князья часто награждали своих вассалов ценными промысловыми угодьями. Например, в середине XIV в. польский король Казимир III подарил своему слуге Ивану имение в Галичине, особо отметив в дарственной грамоте, что «придал есм ему озера рыбная за Днестром, куды мои неводы ходили», а в 1361 г. подтвердил право другого своего вассала, Ходка Бибельского, на владение селом «ис гаями, ис дубравами, ис лесом, ис бортами и пчолами…. ис реками, ис ловищи… со всеми ужитки (промыслами. — Ред.)»[78].
В XV — первой половине XVI в. дальнейшее развитие получила система сельских промыслов на Украине. Например, волынский князь Свидригайло в жалованной грамоте князю Михаилу Васильевичу (1451) на имение в Луцком уезде отметил, что оно дается вместе «з бортными землями, и с пасеками, и з ловы, и з ловищи… и с рудами… и со млины… и з озеры, и ставы, и ставищи, и з бобровыми гоны, як то здавна окружено и ограничено»[79]. О традиционном характере промыслового дела на украинских землях свидетельствует и другая грамота XV в., которой литовский князь Юрий Лингвениевич отписал село на Волыни своему боярину Воронцу: «со всими уходы и приходы (промысловыми угодьями. — Ред.), што к тым селам истарадавна слушало и тягло»[80].
Одним из наиболее распространенных промыслов на украинских землях было бортничество. В источниках часто встречаются термины и понятия, связанные с этим промыслом: «борть», «земля бортная», «пни дубовые бортные», говорится о меде, пчелах, упоминаются медовары. Во второй половине XIII — первой половине XVI в. собирали главным образом дикий мед на бортных деревьях: дубе, липе, сосне. Но с XV в. уже существовало пасечное пчеловодство. В одном из иностранных источников начала XVI в. отмечено, что на русских землях «поселяне… держат домашних пчел близ своих жилищ и передают [пасеки] в виде наследства из рода в род».
Особенно изобиловали бортными угодьями и пасеками богатые медоносами Киевская, Черниговская и Галицкая земли. Польский историк Длугош (XV в.) говорит о Подолии как о земле, богатой медом.
Бортничество давало мед, заменявший сахар и служивший сырьем для изготовления напитков: «белого», «сыченого», «пресного». Другой основной продукт бортничества и пчеловодства — воск шел главным образом на изготовление свечей. Его использовали также для пластырей и мазей, вощения ниток, а в соединении со смолой воск служил замазкой для посуды, лодок и др. Миниатюры XV—XVI вв. изображают воск в виде желтых кругов.
Качество воска находилось под контролем государства и магистратов крупных городов (Киева, Львова, Луцка и др.). В таких городах существовали воскобойни, перетапливавшие продукт в слитки (капы), на которые ставилась городская печать. Служащие воскобоен следили за тем, чтобы в воске не было примесей. Весь предназначенный для продажи воск, как перетопленный, так и в натуральном виде, обязательно представлялся для проверки его качества в государственную или городскую воскобойню. Воск играл важную роль во внутренней и внешней торговле Украины.
Бортничеством занималась особая категория промысловиков: «бортники» и «древолазы». Существовали даже целые «бортные» деревни, основным занятием населения которых являлся этот промысел. По своей социальной принадлежности бортники были в основном холопами и феодально зависимыми крестьянами.
Бортные угодья («борти») составляли важную статью доходов государства и отдельных феодалов. Например, подати с бортничества в Полесье были существенной частью поступлений в казну Великого княжества Литовского. В феодальных имениях XIV — первой половины XVI в. обычно имелись борти, наличие которых обязательно оговаривалось в документах (завещаниях, купчих, закладных, дарственных и др.). Поэтому богатые пчелами леса были собственностью господствующего класса, а на долю простого народа оставались борти в труднодоступных местах.
Среди других промыслов наиболее развитой была охота на различных зверей. Например, в 1493 г. великий литовский князь Александр даровал киевскому ключнику Сеньку Полозовичу жалованную грамоту на имение Хабное «со всими землями с пашными и з бортными, и з ловы… и с озеры, и с бобровыми гоны… и с побережными куницами». Украинские земли были богаты зубрами, турами, лосями, оленями, косулями, кабанами, дикими козами, медведями, рысями, лисицами, волками, зайцами, ценным пушным зверьем: белками, бобрами, соболями (в том числе черными, мех которых ценился особенно дорого), куницами, горностаями и выдрами.
Отлов бобров, куниц, белок производился сельским населением прежде всего для уплаты натуральных даней феодалам и государству, а также для продажи. Меха высоко ценились на рынке, поэтому урочища с бобровыми гнездами были обязательной принадлежностью владений крупных землевладельцев. Их охраняли и эксплуатировали специальные промысловики — бобровники, имевшие необходимое для охоты снаряжение, в частности сетки и специальных собак.
На государственных землях добыча бобров и других ценных пушных зверей была исключительным правом короля или великого князя, а местное население лишь обязывалось принимать участие в «гонах» бобров и звериных ловах. Хищническая порубка лесов в связи с ростом спроса на древесину и продукцию из нее в соединении с чрезмерным отловом бобров, куниц, белок и других зверей привела к оскудению природы и сокращению охоты на пушного зверя. В первой половине XVI в. на значительной территории Украины «зверь выплошал», поэтому дань «шерстью» постепенно заменяется денежной. На украинские земли меха все больше привозили из России.
Занимались также на Украине охотой на птиц, в частности на тетеревов и «другую птицу съестную». Объектами промысла были лебеди, рябчики, кулики, перепела, даже журавли.
До нашего времени сохранилось немного сведений о способах охоты во второй половине XIII — первой половине XVI в. Как правило, в документах просто говорится о битье «зверя», «ловах», «утехе», реже называются объекты охоты: лоси, зайцы, косули. Весьма распространена была охота с ловчими птицами: соколами, ястребами, кречетами на лебедей, гусей, уток, зайцев. О добыче лебедей и гусей кречетами и соколами упоминает в поэтической форме «Задонщина». А древнерусские миниатюры содержат сцены соколиной охоты. В охотничьем промысле широко использовали собак — «выжлей». Ими травили медведей и зайцев, их использовали при охоте на пушного зверя и птицу.
Изобиловали зверем и птицей богатые лесами полесские, северные и западные земли Украины: Чернигово-Северщина, Северная Киевщина, Волынь и Галичина. Но охотничий промысел был распространен и на остальной территории украинских земель, играя немаловажную роль в хозяйствах феодалов и крестьян. Охота давала мех, шкуры, перо, пух, мясо и сало. Орудиями охоты служили луки со стрелами с железными и костяными наконечниками, рогатины и дубины, а также различные сети, силки, ловушки.
Охотничьи угодья, подобно бортным, были собственностью государства и отдельных феодалов. Охотой («ловами») ведали специальные слуги: ловчие, псари, сокольничие, кречетники. Вместе с тем феодалы принуждали крестьян участвовать в качестве загонщиков при охоте на медведей, волков, лосей. А ловля бобров была одной из наиболее распространенных крестьянских повинностей на украинских землях XIV — первой половины XVI в.
Распространенным промыслом было рыболовство. В реках и озерах Украины в изобилии водились лосось, осетр, белуга, севрюга, стерлядь, судак, язь, лещ, щука, линь, налим, сом, окунь, карась, плотва и другая рыба. Так, литовский дипломат Михаил Литвин в середине XVI в. записал, что реки на Украине переполнены крупной рыбой, в частности осетрами. С середины XIV в. правительства Польши и Литвы берут на учет самые богатые рыбные угодья. Владения ими добивались также магнаты, шляхта и церковь.
В хозяйстве крупного замка, великокняжеского или магнатского фольварка обычно было по нескольку рыбных озер и прудов. Но крестьянам и мещанам запрещалось ловить в них рыбу для собственных нужд. Зато правительство и частные владельцы обязывали зависимых крестьян вылавливать рыбу для них: «кгвалтом волочити тони», «бити езы» и т. п. Кроме того, крестьян заставляли насыпать плотины и запруды, чистить и наполнять водой пруды, плести неводы, сети и пр.
В течение XV — середины XVI в. насыпались все новые плотины, строились пруды. Хороший пруд должен был иметь постоянный приток воды, не заиливаться, легко осушиваться. Поэтому чаще всего запруды устраивали на реках или на притоках, возводя «гать». Зарыбленный пруд два года не эксплуатировали, а на третий воду спускали и выбирали рыбу. Лучшую чаще всего солили, реже вялили и сушили, а худшую сразу же распродавали.
Ловля рыбы велась различными способами: сетями, неводами, мережей, вершею, бреднем, сачком, удочкой. Часто прибегали к ловле посредством «еза» — частокола, забиваемого поперек реки, к ловле «с лучом», т. е. к добыче рыбы острогой в ночное время и с помощью огня на лодке. Археологи часто находят поплавки из коры и древесины для сетей и удочек, каменные и глиняные грузила, разнообразные крючки и блесны. Рыбу ловили как в теплое, так и в холодное время года. Документы упоминают о «тонях зимних», «поледной ловле», «зимнем езе».
Рыбной ловлей повсеместно занимались крестьяне и горожане, а также специалисты: «рыболовы», «рыбники», «тонники» («тоня» — рыболовный участок), «неводщики», большинство которых принадлежало к числу феодально зависимых людей. Государство и феодалы извлекали большие доходы из рыболовства, монополизируя этот промысел в наиболее добычливых местах и включая рыбную ловлю в число повинностей крестьян. Во многих землях существовал натуральный оброк, взимавшийся с крестьян в виде десятой, пятой и даже третьей пойманной рыбы.
Высокого уровня развития на украинских землях достигло мельничное дело. Водяные мельницы получили распространение на Руси уже во второй половине XIII в. В течение второй половины XIV—XV в. украинские, литовские и польские феодалы сооружали мельницы, захватывая для этого лучшие места на общинных землях вдоль рек и заставляя строить их зависимых крестьян. Следующий шаг в развитии мельничного дела был сделан в XVI в. в связи с распространением фольварочного хозяйства. Водяные мельницы стали обязательной принадлежностью каждого феодального имения. Крупным магнатам принадлежали десятки, а иногда и сотни мельниц, приносивших значительную прибыль, так как население было обязано молоть зерно только на господских мельницах и платить за это натурой — «мирчук» (обычно десятую меру). В первой половине XVI в. водяные мельницы существовали уже почти на всех реках.
