В конце 1932 года, когда Сталин утвердился во мнении, что провал хлебозаготовок — дело рук украинских националистов, Политбюро приняло резолюцию, предостерегающую, что националисты используют украинизацию для прикрытия своих черных дел. Это же постановление положило конец украинизации в районах компактного проживания украинцев в РСФСР[199]. Внутри Украины политику украинизации официально не прекращали, однако начиная с 1933 года от нее стали постепенно отказываться. В январе 1933 года Сталин назначил вторым секретарем ЦК КП(б)У Павла Постышева, который должен был отвечать за выполнение планов сдачи зерна и искоренение «националистической контрреволюции». В разгар голода Постышев не мог заметно улучшить ситуацию с хлебозаготовками, зато он распорядился заменить 237 из 525 секретарей райкомов партии, большинство из которых было арестовано[200]. Главным достижением Постышева стало устранение видного поборника украинизации Николая Скрипника, который до февраля 1933 года занимал должность наркома просвещения. В июле 1933 года, после того, как критика проводимой им политики перешла в открытую травлю, Скрипник застрелился[201]. За два месяца до этого покончил с собой Николай Хвылевой, ведущий прозаик и национал-коммунист.
46. Телеграмма пленума Кременчугского горсовета в ЦИК СССР в связи со смертью С. М. Кирова (15 декабря 1934)
Тем временем чистки среди украинской интеллигенции и партаппарата продолжались. В конце 1933 года Кремль официально отказался от давнишнего большевистского постулата о том, что русский великодержавный шовинизм представляет большую опасность для советского государства, чем национализм нерусских меньшинств. В партийных резолюциях и советской печати все чаще говорилось о выявлении «националистических уклонов» в республиках. Постышев объявил, что враги использовали политику украинизации, чтобы изолировать украинских рабочих от благотворного влияния русской культуры. НКВД арестовывал тысячи людей, связанных с проведением украинизации: учителей, ученых, литераторов, чиновников от культуры. В течение 1933 года из КП(б)У было исключено почти 100 000 человек, многих из которых арестовали. Десятки писателей и бывший нарком просвещения Александр Шумский были осуждены как члены вымышленной Украинской военной организации.
47. Памятник жертвам сталинских репрессий на месте массовых захоронений в Быковнянском лесу под Киевом
Перемены в советской национальной политике имели не менее печальные последствия для национальных меньшинств Украины: евреев, поляков, немцев, греков и других национальностей. Их положение было еще хуже, так как режим с крайним недоверием относился к народам, проживающим в диаспоре, ведь они могли сохранить приверженность своей исторической родине, которая находилась за пределами советского государства. В начале 1930-х годов правительство практически прекратило политику коренизации и начало репрессии среди национальной интеллигенции. В 1930 году была расформирована еврейская секция КП(б)У; в 1934—1936 годах поляков и немцев депортировали из приграничных районов Украины в Среднюю Азию[202]. Наконец, в 1938—1939 годах правительство ликвидировало все национальные районы и сельсоветы, которые еще существовали в республике, а также закрыло национальные школы, если обучение в них велось не на украинском или русском языках[203]. Наступления на национальные меньшинства избежали только этнические русские, которые составляли 10 % населения республики и являлись самой крупной национальной группой. Более того, благодаря отходу от политики коренизации роль русской культуры в Украине усилилась.
Впрочем, от повального террора, развернутого в 1934—1938 годах, пострадали и русские, и украинцы, и люди других национальностей. В масштабах всей страны террор начался после того, как в декабре 1934 года было совершено убийство Сергея Кирова, секретаря ЦК и первого секретаря ленинградского обкома партии. Массовые репрессии унесли сотни тысяч жизней, миллионы неповинных людей оказались в лагерях. Иррациональность действий партии, которая в период Большого террора по сути уничтожала саму себя, породила множество объяснений. Историки по-разному понимали смысл чисток, описывая их как естественный механизм обновления не знавшей свободных выборов сталинской системы, как следствие борьбы Кремля с местными партийными князьками или как способ поставить людей Сталина на место старых большевиков и интеллектуалов старой формации. Большинство историков сходятся в том, что террор начался со сведения счетов с бывшими политическими противниками, но затем превысил все возможные пределы, и врагов стали искать повсюду. Общество жило в атмосфере осажденной крепости, для разросшегося аппарата НКВД были установлены нормы на аресты, в итоге машина террора поглотила сперва тысячи, а потом и миллионы партийных функционеров, интеллектуалов и рядовых граждан.
Как и в других республиках, в Украине худшие годы террора пришлись на 1937—1938 годы, когда были арестованы 267 579 человек, из них 122 237 — расстреляны[204]. В списках расстрелянных «врагов народа» оказались бывшие секретари ЦК КП(б)У Косиор и Постышев, а также сотни других высших руководителей республики. Из 62 членов ЦК КП(б)У, избранных в 1937 году, 55 были расстреляны. Из одиннадцати членов украинского Политбюро пережить Большой террор удалось лишь одному[205].
Одно из последних исследований репрессий на Донбассе показало, что определенные сегменты украинского общества пострадали больше других — это были партийные и государственные чиновники, люди с небольшевистским политическим прошлым, руководители и инженеры на производстве, интеллигенция, духовенство и национальные меньшинства. Однако было бы ошибкой считать, что большинство жертв составляли члены партии и интеллигенция — в абсолютных числах больше всего от репрессий все равно пострадали беспартийные рабочие и крестьяне. Женщин арестовывали намного реже, чем мужчин, возможно, потому, что в сталинском обществе они играли менее заметную социальную роль[206]. В ходе другого недавнего исследования выяснилось, что несоразмерно высокие потери понесли обвиненные во вражеском шпионаже граждане польского и немецкого происхождения. Среди арестованных в 1937 году оказалось 18,9 % поляков и 10,2 % немцев, в то время как их доля в населении Украины составляла лишь 1,5 и 1,4 % соответственно[207].
С помощью шантажа и пыток НКВД день ото дня выбивал все больше признательных показаний, пока в 1938 году сталинское руководство не прекратило разгул террора. Арестов и расстрелов стало меньше, а на последнем своем этапе чистки затронули высших чинов НКВД в Москве и Киеве. В конце концов Сталин успокоился — страну «очистили» от скрытых врагов. В Украине террор полностью уничтожил то политическое поколение, которое принимало участие в революции — как на стороне некоммунистических правительств, так и на стороне большевиков. Репрессии устранили даже теоретическую возможность организованного сопротивления режиму и создали новую советскую элиту, «выпуск 38-го года» — циничное поколение чиновников-приспособленцев, которые своим положением были обязаны не революции и не становлению нации, а единственно кремлевскому начальству. Среди тех, кто в 1938 году начал карьеру партийного функционера в Днепропетровской области, был будущий глава СССР Леонид Брежнев.
48. Плакаты времен культа личности
Зрелый сталинизм
В 1934 году в Кремле было принято решение о переносе столицы УССР из Харькова в Киев, что стало неожиданностью для членов ЦК КП(б)У[208]. Покончив с политикой украинизации, советское руководство намеревалось распространить свое влияние на Киев — традиционный центр украинской культуры и политики. С самого начала революции большевики чувствовали себя в Киеве неуверенно, теперь этот город должен был стать образцовым пролетарским центром, который бы в глазах Запада, Правобережья и украинских земель за границей олицетворял советскую украинскую идентичность.
Официальных заявлений об отказе от политики украинизации никто не делал, тем не менее Постышев постоянно критиковал так называемую «принудительную украинизацию» и продвигавших ее внутренних врагов-националистов[209]. Чтобы сблизить украинский язык с русским, власти отменили реформу украинского правописания, проведенную Скрипником в конце 1920-х годов. В 1930-х годах число украиноязычных изданий в республике резко упало. Доля книг на украинском языке сократилась с 79 до 42 %, а газет — с 89 до 69 %. Количество учеников, посещающих украинские школы, уменьшилось не так значительно — с 88 % в 1932 году до 82 % в 1939-м[210]. Однако в 1938 году русский язык стал обязательным предметом во всех украинских школах, начиная со второго класса, что свидетельствовало о начале политики ассимиляции. (В большинстве украинских школ русский язык преподавали и раньше, но только с третьего класса и с меньшим количеством часов в неделю[211].) В середине 1930-х годов в газетах началась пропаганда русского языка как языка межнационального общения в СССР, языка коммунистического будущего.
49. Никита Хрущев и Иосиф Сталин на заседании ЦИК СССР (январь 1936)
Все возрастающий русскоцентризм режима был лишь одним из проявлений так называемого «Великого отступления» от пролетарского интернационализма[212]. При Сталине идея построения социализма в отдельно взятой стране одержала верх над идеей мировой революции, и в идеологический арсенал государства стал постепенно входить русский национализм. Украинцы и другие народы могли прославлять своих великих предков и национальные традиции, но лишь пока их действия не представляли опасности для культа русского «старшего брата». Одновременно с этим зрелый сталинизм открыто отбросил революционные идеалы равенства, утвердив привилегии нового класса советских руководителей. В конце 1930-х годов государство вновь обозначило свою приверженность традиционным семейным ценностям, запретив аборты и усложнив процедуру разводов. Переход от периода революционных экспериментов к консерватизму имел место также в образовании и культуре[213].
Поворот к социальному консерватизму и Большой террор определили основные черты зрелого сталинизма, при котором партия и НКВД с другими наркоматами выступали лишь инструментами в руках верховного лидера. Культ Сталина, обязательное поклонение вождю, стал идеологической основой зрелого сталинизма, поглотив и марксизм, и идеалистические представления о революции. Советская печать способствовала созданию культов республиканских партийных лидеров, которые представали верными учениками и соратниками Сталина.
В начале 1938 года УССР навязали нового «вождя украинского народа» — ученика Сталина Никиту Хрущева. Будучи русским по национальности, Хрущев провел свою юность и начал свою партийную карьеру в Украине, но затем пошел на повышение в московский горком партии. Хрущеву пришлось привезти с собой в Киев людей из Москвы, так как большая часть украинского руководства была арестована и государственный аппарат практически не функционировал. Как и его предшественники, Хрущев без особых колебаний принялся избавляться от «врагов». Прежде чем в 1938 году волна террора в Украине пошла на убыль, Хрущев санкционировал аресты десятков тысяч людей[214]. Но для тех, кто пережил украинский голод и репрессии, правление Хрущева означало возврат к «нормальной жизни».
Установив полный контроль над политической жизнью, Сталин и его соратники в декабре 1936 года приняли новую конституцию, которая провозглашала право республик выйти из состава СССР и перечисляла всевозможные демократические свободы, правда, существовавшие исключительно на бумаге. В январе 1937 года в УССР была принята республиканская конституция — точная копия всесоюзной. На выборах в Верховный Совет СССР 1937 года 99 % украинских избирателей проголосовали за безальтернативных кандидатов «нерушимого блока коммунистов и беспартийных». Согласно введенной в 1937 году новой системе, лояльным гражданам не было нужды что-либо отмечать в бюллетене, они могли идти прямо к избирательным урнам. Если избиратель шел к кабинкам для голосования, он немедленно возбуждал подозрения, что собирается вычеркнуть официального кандидата. В июне 1938 года украинские избиратели подобным образом «избрали» республиканский Верховный Совет, состоявший из 304 депутатов. Среди тщательно отобранных депутатов было 186 украинцев и 111 русских[215], что явно не соответствовало национальному составу республики, в которой русских было около 10 %.
50. Стаханов с подарком Сталина. Фото Евгения Халдея (1935)
В середине 1930-х годов правительство постепенно отменило в городах карточную систему распределения продуктов и несколько повысило уровень жизни, хотя он по-прежнему был крайне низким. Во втором и третьем пятилетних планах производству потребительских товаров уделялось больше внимания, однако они продолжали оставаться доступными лишь отдельным социальным группам. Большую часть благ получала новая советская номенклатура, меньше всех доставалось крестьянам. Влияние новой политики на рабочий класс было неоднозначным. С 1934 года рабочим платили в зависимости от квалификации и количества произведенной продукции, а самые эффективные работники, так называемые «ударники», награждались дополнительными знаками отличия и премиями. С возникновением стахановского движения у них появилась возможность хорошо заработать. В 1935 году донецкий шахтер Алексей Стаханов перевыполнил норму в четырнадцать раз, добыв за шестичасовую смену 102 тонны угля. Естественно, это достижение стало возможным благодаря тому, что у Стаханова было несколько помощников. Тем не менее газеты сделали из простого шахтера символ всесоюзной кампании по увеличению продуктивности труда и освоению новых методов производства. Последователи Стаханова, получавшие существенное материальное вознаграждение, быстро появились и в других отраслях промышленности, однако начальство регулировало их количество, — при массовом стахановском движении планирование стало бы невозможным.
В эпоху зрелого сталинизма массовая политическая пропаганда стала осуществляться также через литературу и искусство. Партийное руководство запретило деятельность разнообразных литературных группировок, и в 1934 году был образован Союз писателей СССР — нечто среднее между министерством литературы и профсоюзом литераторов. Позднее по этому же образцу были созданы союзы художников, композиторов и кинематографистов, все они имели свои отделения и в Украине.
51. Афиши к фильму «Веселые ребята»
На Первом съезде писателей 1934 года был определен новый официальный стиль советской культуры — социалистический реализм, требующий изображения не так, как есть, а так, как должно быть. Деятели украинской культуры, как и их российские коллеги, были вынуждены живописать советских людей, которые благодаря участию в революции и самоотверженному труду пронимались наконец коммунистическим сознанием. Яркий пример такой фабулы дает типичный соцреалистический роман Николая Островского «Как закалялась сталь» (1932—1934) — героическая повесть о революции и гражданской войне в Украине, написанная украинским комсомольцем по-русски. Одним из первых наиболее известных представителей соцреализма в украинской литературе стал Андрей Головко — автор романов о классовой борьбе и партийной работе на селе. Более тонкую и политически неоднозначную прозу писал Юрий Яновский, автор романа «Всадники» (1935), в котором гражданская война описывалась как борьба братоубийственная, но справедливая. Жертвами репрессий оказались прежде всего украинские поэты. Те, кому удалось пережить террор (здесь можно назвать имена трех наиболее выдающихся: Максим Рыльский, Павло Тычина и Владимир Сосюра), стали писать простенькие стихи, восхваляющие Сталина. Соцреалистическую литературу потребляла огромная армия новых читателей: в результате кампании по ликвидации неграмотности к 1939 году 90 % украинских граждан в возрасте до 50 лет умели читать и писать[216].
