Тем не менее, Московия оставалась зависимой от монголов. Первый вызов, брошенный княжеством господству монголов в 1378-1382 гг., оказался преждевременным. Московиты пытались использовать разногласия внутри Золотой Орды, чтобы избежать уплаты налогов. Они даже отбили карательную экспедицию. Но как только монголы восстановили свое единство, Московии пришлось возобновить выплаты, выдать заложников и чеканить монеты с именем хана и молитвой "Да будет он жив". В 1399 г. монголы отразили попытку Литвы установить контроль над Россией. В течение следующих нескольких лет они утвердили свою гегемонию в серии набегов на российские города, включая Москву, вымогая обещания о вечной дани. После этого московиты более или менее постоянно проявляли смирение и почтение, в то время как сами наращивали свои силы.

Однако они могли мечтать о превосходстве под властью монголов над другими христианскими государствами в России. Большим преимуществом Московии было ее центральное географическое расположение, по обе стороны верхней Волги, где она контролировала течение реки до впадения Ветлуги и Суры. Волга была широкой и полноводной рекой, судоходной почти на всем своем огромном и медленном протяжении. Представьте себе Европу в виде неровного треугольника с вершиной у Геркулесовых столбов. Коридор, соединяющий Атлантику, Северное и Балтийское моря, образует одну сторону; соединенные воды Средиземного и Черного морей образуют другую. Волга служит почти третьим морем, господствуя над степями и лесами евразийских границ, соединяя Каспийский и Шелковый пути с богатыми пушниной арктическими лесами и окраинами Балтийского мира. Волжская торговля и взимаемые с нее пошлины помогли Ивану пополнить свою казну и возвысить Московию над соседями.

За власть велась ожесточенная борьба, поскольку выгоды оправдывали риск. Как следствие, политическая нестабильность сотрясала государство и сдерживала его подъем. На протяжении почти сорока лет, начиная с середины 1420-х годов, соперничающие члены династии воевали друг с другом. Василий II, ставший правящим князем в возрасте десяти лет в 1425 г., неоднократно отрекался от престола и возвращал его, переживая периоды изгнания и тюремного заключения. Он ослепил своего соперника и двоюродного брата и, в свою очередь, сам был ослеплен, когда враги захватили его в плен: ослепление, как способ дисквалифицировать претендента или лишить шансов на возврат к власти свергнутого монарха, было традиционной, предположительно цивилизованной альтернативой убийству. Когда Василий Васильевич умер в 1462 г., его сын Иван III унаследовал царство, избавленное в результате войны от внутренних соперников. Гражданские войны кажутся разрушительными и изнурительными, но они часто предшествуют периодам бурной экспансии. Они милитаризируют общество, обучают людей ведению войны, развивают оружейную промышленность и, разрушая экономику, вынуждают людей заниматься грабежами.

Благодаря длительным гражданским войнам Иван располагал самой эффективной и безжалостной военной машиной среди всех русских княжеств. Войны разорили аристократов, и без того обнищавших из-за системы наследования, которая делила наследство каждой семьи с каждым новым поколением. Дворяне были вынуждены служить князю или сотрудничать с ним. Захватнические войны представляли собой наилучший способ наращивания ресурсов и накопления земель, доходов и дани для последующего распределения князем. Успешных воинов ждали повышения по службе и почести, включая непреходящее нововведение: золотые медали за доблесть. Дворяне переезжали в Москву, поскольку доходные должности при дворе стали затмевать провинциальные возможности эксплуатации крестьян и управления поместьями. К ним присоединились авантюристы и наемники, в том числе многие монголы. К концу правления Ивана его окружала служилая аристократия численностью более тысячи человек.

Постоянные силы великокняжеской гвардии составляли профессиональное ядро, вокруг которого группировались провинциальные служилые люди. Крестьяне были вооружены для охраны границ. Иван III основал оружейный завод в Москве и нанял итальянских инженеров для улучшения того, что можно было бы назвать военной инфраструктурой государства: фортов, которые замедляли движение противников, и мостов, которые ускоряли мобилизацию. Он отказался от традиционной роли правителя, ведущего свои армии в поход. Чтобы управлять огромной и растущей империей, готовой сражаться на нескольких фронтах, он оставался в центре командования и создал систему оперативных постов, позволяющую быть в курсе событий на местах. Ни одно из его нововведений не казалось ему столь важным, как улучшение внутренних коммуникаций. После смерти он оставил своим наследникам мало указаний об управлении империей, за исключением тех, которые касались раздела вотчин и распределения дани; но поддержание почтовой системы было для него первостепенной задачей: "Сын мой Василий должен содержать в своем великом княжестве почтовые станции и почтовые повозки с лошадьми на дорогах в тех местах, где при мне были почтовые станции и почтовые повозки с лошадьми на дорогах". Его братья должны были сделать то же самое на землях, которые они унаследовали 5.

Опираясь на свою новую бюрократию и новую армию, Иван смог сделать шаг, которого так жаждали многие его предшественники. Он смог свергнуть сюзеренитет монголов. В конечном счете, это было легко не только благодаря собранным Иваном силам, но и потому, что междоусобная вражда разрушила единство монголов. В 1430 г. группа непокорных откололась и основала собственное государство в Крыму, к западу от центральной части Золотой Орды. Другие группировки захватили территории на востоке и юге, в Казани и Астрахани. Русские княжества начали осознавать возможности обретения независимости. Раньше, когда миновал шок от нашествия и завоеваний, их летописцы с разной степенью смирения воспринимали монголов как бич Божий, или как полезных и законных третейских судей, или даже как благожелательные образцы добродетельного язычества, которым христиане должны подражать. Теперь, с середины XV в., они изображались как злодеи, воплощения зла и разрушители христианства. Переводчики переписали старые летописи в попытке превратить Александра Невского, который был квислингом и коллаборационистом монголов, в героического противника ханов 6.

Иван вступил в союз с отделившимися монгольскими государствами против Золотой Орды. Затем он перестал платить дань. Хан потребовал подчинения. Иван ответил отказом. Орда вторглась, но отступила, когда возникла угроза сражения — фатальное проявление слабости. Соседние государства, почуяв запах кровь, рвали на части территорию Орды, как акулы окровавленную добычу. В 1502 г. правитель отколовшегося монгольского государства в Крыму рассеял оставшиеся силы Орды и сжег Сарай. Русь, как заявляли летописцы, освободилась от монгольского ига, подобно тому, как Бог освободил Израиль от Египта. Остальные монгольские орды в Крыму и Астрахани стали получать содержание от Ивана, который после смерти выделил им по тысяче золотых рублей.

Упадок монголов развязал руки Ивану для завоеваний Московии на других фронтах. От своего отца, Василия II, он унаследовал честолюбивое стремление, провозглашенное в надписях на монетах Василия, стать "государем всея Руси". Его завоевания довольно последовательно отражали особое стремление к господству над людьми, говорящими на русском языке и исповедующими православие. Его кампании против монгольских государств носили оборонительный или карательный характер, а его набеги на языческий север, за пределы колониальной империи Новгорода, были всего откровенно грабительскими. Но главным врагом, которого он, похоже, всегда держал в поле зрения, был Казимир IV, который правил большим количеством русских, чем любой другой иностранный государь. Однако остается вопросом, насколько далеко Иван следовал систематической стратегии объединения Руси. Ни один документ не подтверждает существование такого политического проекта. В лучшем случае об этом можно судить по его действиям. С тем же успехом он мог прагматично реагировать на появившиеся возможности. Но средневековые правители редко строили планы на краткосрочную перспективу, особенно когда они думали, что вот-вот наступит конец света. Обычно они стремились воссоздать золотое прошлое или воплотить мифический идеал.

Чтобы понять, что было на уме у Ивана, нужно вспомнить, каким был мир до Макиавелли. Современные расчеты прибылей и убытков, вероятно, ничего не значили для Ивана. Он никогда не задумывался о реальной политике. Его заботили традиции и потомство, история и слава, апокалипсис и вечность. Если он уделял особое внимание западной границе Московии, то, вероятно, потому, что перед его глазами стоял образ и репутация Александра Невского, отраженные в трудах летописцев, которые переписали свои повествования о прошлом, чтобы приукрасить образ Александра после периода забвения и переосмыслить его как "русского князя" и идеального правителя. Иван не был инициатором этого ребрендинга, но платил летописцам, чтобы те продолжили его при его собственном княжении.

Поэтому, когда Иван начал обращать свои богатства в завоевания, он первым делом взялся за задачу воссоединения вотчины Александра Невского. Первые годы правления Иван посвятил тому, чтобы подкупом или силой подчинить Тверское и Рязанское, соседние к западу от Московии княжества, а также включить земли всех оставшихся в живых наследников Александра Невского в состав Московского государства. Но мысли о Новгороде, где началась карьера Александра, никогда не покидали его. Новгород был еще более ценной наградой. Город располагался на севере, борясь с враждебным климатом, и с его огромных стен открывался вид на пахотные угодья, которые служили горожанам источником пропитания. Голод одолевал их чаще, чем враги-люди. Однако контроль над торговыми путями, ведущими к реке Волге, сделал Новгород богатым. В нем никогда не проживало более нескольких тысяч жителей, однако его памятники свидетельствуют о его развитии: кремль, или цитадель, и пятикупольный собор 1040-х гг.; в начале XII в. — ряд зданий, построенных за счет правителя; а в 1207 г. — купеческая церковь Св. Параскевы на рыночной площади.

С 1136 г. в Новгороде господствовало общинное управление. Восстание того года ознаменовало собой создание города-государства по древнему образцу — республиканской коммуны, подобной итальянским. Князь был свергнут по причинам, которые указаны в сохранившихся воззваниях повстанцев: "Почему он не заботился о простых людях? Почему он хотел развязать войну? Почему он не сражался храбро? И почему государственным делам он предпочитал игры и развлечения? Зачем ему столько кречетов и собак?" После этого руководящий принцип горожан был таков: "Если князь не годится, брось его в грязь!"7

На западе Новгород граничил с небольшим территориальным владением еще одного города-республики России — Пскова. В Германии и на побережье Балтийского моря были и другие города-республики, но Новгород был уникальным в Восточной Европе городом-республикой с обширной собственной империей. Даже на Западе только Генуя и Венеция напоминают его в этом отношении. Новгород правил или взимал дань с подвластных ему или подвергавшихся набегам народов, населявших бореальные леса и тундру, которые окаймляли Белое море и простирались до Арктики. Новгородцы даже начали строить скромную морскую империю, колонизируя острова в Белом море. Свидетельство тому — написанная краской икона, которая сейчас находится в художественной галерее в Москве, но когда-то хранилась в монастыре на острове в Белом море. На ней изображены монахи, поклоняющиеся Богородице на острове, украшенном золотым монастырем с заостренными куполами, золотым святилищем и башенками, похожими на зажженные свечи. Очарование этого места, должно быть, является плодом благочестивого воображения, поскольку на самом деле остров пустынный и убогий и большую часть года покрыт льдом.

Картины, изображающие эпизоды из легенды об основании монастыря в 1430-х гг., примерно за столетие до создания иконы, обрамляют видение художника о Богоматери, принимающей поклонение. Первые монахи подплывают на лодке к острову. Молодые, сияющие фигуры ангельскими плетьми прогоняют местного рыбака. Когда об этом узнаёт настоятель Савватий, он благодарит Бога. В гости приезжают торговцы. Когда они роняют освященную гостию, которую дал им святой монах Зосима, вспыхивает пламя, чтобы ее защитить. Когда монахи спасают жертв кораблекрушения, умирающих в пещере на соседнем острове, Зосима и Савватий чудесным образом появляются, балансируя на айсбергах, чтобы отогнать паковый лед. Зосиме является видение "плавучей церкви", которому соответствует строительство островного монастыря. Вопреки бесплодной окружающей среде, ангелы снабжают общину хлебом, маслом и солью.

Если предшественники Зосимы на посту настоятелей покидали монастырь, не в силах вынести столь суровых условий, то Зосима спокойно изгонял искушавших его бесов. Здесь присутствуют все составляющие типичной истории европейского империализма: вдохновение, выходящее за рамки обыденного; героическое путешествие в опасные края; безжалостное обращение с туземцами; борьба за адаптацию и создание жизнеспособной экономики; быстрый рост коммерческих интересов; достижение жизнеспособности благодаря упорству 8.

Экспансия в Белом море не могла ни охватить большую территорию, ни продвинуться далеко. Однако Новгород был столицей рано развившегося колониального предприятия на суше среди скотоводов и охотников Арктического региона, вдоль и поперек рек, впадающих в Белое море, вплоть до Печоры на востоке. Рассказы русских путешественников отражали типичные колониальные ценности. Они причисляли коренных финнов и самоедов региона к зверолюдям, similitudines hominis, из средневековых легенд. "Дикие люди" севера проводили лето в море, чтобы не повредить кожу. Они умирали каждую зиму, когда вода потоком вытекала из их носов и примораживала их к земле. Они ели друг друга и закалывали своих детей, чтобы подать их гостям. У них были рты на макушке, и они ели, подкладывая пищу под шапки; у них были собачьи головы или головы, которые были расположены ниже плеч; они жили под землей и пили человеческую кровь 9. Их использовали для получения продуктов оленеводства и плодов охоты — китового жира, моржового бивня, шкурок полярной белки и лисицы, — которые поступали в Новгород в качестве дани из этого региона и были жизненно важны для экономики.

Иван зарился на это богатство и в 1465 г. даже отправил экспедицию в Арктику, пытаясь захватить долю в торговле пушниной. Но в 1470-х годах появилась возможность захватить сам Новгород. Спор по поводу выборов нового епископа привел к расколу города. Сторонники обеих партий искали покровителей или арбитров в соседних государствах. Должен ли Новгород подчиниться власти Ивана, отправив избранного епископа в Москву для рукоположения? Или городу следует попытаться увековечить свою независимость, отправив его в Киев, который находился в безопасном отдалении, в королевстве Казимира Литовского? Для находящейся у власти городской элиты Казимир был менее рискованной ставкой. Его можно было использовать для защиты Новгорода в качестве сдерживающего фактора против нападения Москвы. Но он был настолько занят на других фронтах, что вряд ли когда-либо мог на деле посягать на автономию Новгорода. Поэтому отцы города проголосовали за то, чтобы сделать Казимира своим "государем и господином" и отправить своего епископа в Киев.