Сломанный рай

Кажется, я понял ее мысль без слов.

— Хотела спросить, почему так много путей ведет на Землю?

— Нет..., но это тоже интересно.

— Тут как раз всё просто, — улыбнулся я. — Земля не была уникальной изначально. Она стала уникальной именно потому, что к ней сошлось несколько дорог. Как и к Гелле.

— Я подумала про следы..., но уже через какие-то пять тысяч лет... надписи уцелели чудом.

— Готов спорить, письменность появилась у вас раньше каменного топора. И сразу современная.

— Так и есть, — улыбнулась Лил. — Археологи никак не могут концы с концами свести.

— Теперь и причина понятна, — я ткнул рукой в гору бумажных листочков. — Жалкие пять тысяч лет, и мы получили от минойцев доли процентов от написанного. И то, если бы не чудо — знакомое тебе имя на посохе — ничего бы не поняли.

— Пойдем на причал, вдруг попросила Лил. — Мне легче у воды.

Мы сидели на причале, болтая ногами в тёплой воде. Прилив лениво ворошил водоросли, в прозрачной глубине мальки вспыхивали серебром — словно кто-то щедро сеял монетки в толще воды. Над головой, то и дело крича, кружила наглая чайка.

Лил молчала, глядя на воду, будто в отражении пыталась разглядеть те самые потерянные корабли. Я не торопил её.

— Знаешь, — вдруг сказала она, не отрывая глаз от мальков, — я иногда думаю: а вдруг они там... счастливы? На древних планетах. С детьми, которые никогда не увидят сияющих в ночи городов Геллы. И им даже не нужно, чтобы мы их нашли. Им достаточно, что они есть.

— Может, и так, — ответил я. — Может, вся галактика — лишь очень долгий путь к такому вот причалу. К чаю, который давно остыл, к воде, которая пахнет солью и водорослями, и к чайке, которая орёт, будто мы ей лично должны, и, кажется, уже прицеливается нагадить нам прямо на головы.

Глава 17. Имя Бога

Ближе к вечеру Грамм устроил Лил колл с мадам-матриархом. Меня впечатлило — капитаны Геллы действительно умеют думать и действовать молниеносно... когда им это действительно нужно. За какой-то час 'добрая бабуля' не просто осознала, какая бездна разверзлась у ног её народа, — она успела выдать целую серию чётких, жёстких указаний, будто всю жизнь только и ждала этого разговора.

Сначала она, с переводом Лил и моей помощью, получила от искина 'лицензию на убийство' — официальное разрешение на самостоятельное исследование всех доступных остатков минойской культуры. Ну или того, что от неё уцелело после Распада. С возможностью не считаться с желаниями и чаяниями местных 'диких', если таковые вдруг обнаружатся.

Далее, она санкционировала передачу Грамму лингвистической базы Геллы — словарей, грамматических моделей, корпусов живой речи и даже диалектных вариаций последних веков. Декларируемая цель тривиальна: кучу технических деталей — протоколы, частоты связи, шифрование, форматы пакетов — нужно согласовывать с инженерами, и проще всего это делать на естественном языке, без посредников и бесконечных переводов. А вот что она реально хочет этим добиться... как говорится, есть варианты.

И уже перед самым прощанием она получила ещё одно разрешение. На сей раз — чисто формальное, как дань вежливости и знак доверия: добро на вывод на геостационарную орбиту трёх геллянских спутников связи. От использования имеющейся в распоряжении Грамма группировки она мягко отказалась.

Кажется, Земля из сомнительного клиента, которого лучше держать на расстоянии, превратилась... в ситуативного партнёра. Или, скорее, — в дальнего родственника. Что, кстати, не сильно грешило против истины.

Выглядели эти политесы крайне забавно, но для меня они уже ничего не значили.

Никогда бы не поверил, что увижу 'грубо, зримо' миллион раз обыгранный писателями и режиссерами старого мира процесс самозарождения людей и материальных объектов в петле времени. Он же парадокс бутстрапа, названным так от выражения 'to pull oneself up by one's bootstraps', то есть совершенно невозможного действия.

Весело же было Роулинг, Нолану, Кингу и прочим авторам крутить этот ход в своих сюжетах, не особо утруждаясь объяснениями и последствиями. А у меня тут, прямо под боком, две цивилизации, которые вот-вот упрутся лбом в главный вопрос бытия: 'А кто нас, собственно, создал?'

Пора звать на помощь бородатого старика на облаке?!

Показывать грязным пальцем на древнюю картинку с ликом: 'Это все он?'

С этой мыслью я заснул.

Утром мы, не сговариваясь, взялись за быт. Лил наколдовала шикарный омлет с овощами и зеленью, я смолол зёрна и заварил кофе — с соевым ванильным молоком, который она любит. Говорили ни о чём: о погоде, о том, как игуаны опять разбегались по крыше, о планах сплавать до рифа и понырять с роллером... Короче, прятались от серьёзных вопросов, как могли.

Потом Лил снова поговорила с матриархом — и резко погрустнела.

Как будто кто-то выключил свет внутри. Она сидела молча, глядя в пустую чашку, и я понял: хороших новостей не будет.

— Поехали кататься, — вдруг предложила она.

— Как скажешь, — тут же согласился я.

Мы переоделись в уличное и нырнули в салон автомобиля как в маленькую, но очень надежную крепость на колесах.

— Боишься чего-то?

Лил замялась, мне пришлось обнять ее, и оказалось, что она дрожит.

— Капитан... колеблется, — наконец решилась она. — Я же ксенолингвист, умею различать малейшие отклонения в тембре и тоне. Так вот, она не знает что делать. Я боюсь... она может принять плохое решение... очень плохое.

— Взорвет Землю? — пошутил я.

Но Лил не улыбнулась, и я понял — дело на самом деле плохо. Я уперся в нее взглядом, и она коротко призналась:

— Капитан может пожертвовать кораблем.

— Святая корова! Да вы с ума посходили!

— Эд! Ты не понимаешь... нашей веры больше нет. Сеятели не существуют. Ради чего все?

— Ну началось, — погрустнел я, — скажи еще: 'Кто нас создал?'

— Да-да! Именно! — приняла сарказм за чистую монету она. — Население Геллы двадцать миллиардов. Ты представляешь, что может произойти?!

А ведь она правда. Знакомый мне христианский бог старого мира трансцендентен в любой из конфессий. И 'натянуть' его на парадокс бутстрапа очень легко. Да хотя бы самое простое, достаточно заявить: вся петля времени существует только потому, что Бог извне поддерживает её бытие. И создавал он всю петлю не по частям, а сразу целиком. Просто однажды сказал: 'Да будут люди' — и люди появились сразу на всех планетах и во всех временах. Попробуй, докажи обратное.

Парадокс есть, кризиса веры нет. Все танцуют.

Но на Гелле вера чисто прагматическая!

Сеятели не мистические, а технологические сущности: доказанные следами, артефактами, которые можно 'потрогать'. Дорога Сеятелей — не догма, а реально существующая космология: вселенная — не хаос, а проект развития. Жизнь — не слепая эволюция, а посев. Цивилизация Геллы — не случайность, а часть большого плана.

Если Сеятели не существуют — у них тупо нет запасного варианта.

Рушится не вера в сверхъестественное, а вся эмпирическая основа их существования. Как если бы на Земле доказали, что гравитация — иллюзия: все уравнения, законы, технологии разом теряют смысл.

Каждый геллянин искренне уверен — его жизнь — вклад в Дорогу Сеятелей. Нет Сеятелей — нет цели существования. Нет надежды на бессмертие. Зачем идти в свертку? Зачем рваться к звездам? Зачем осваивать чужие планеты?

Вообще — зачем жить?!

— Мда... — протянул я. — Ну зачем корабль-то сразу взрывать?! Просто не возвращайтесь, места на Земле хватит.

Лил посмотрела на меня так, что я понял — иногда лучше промолчать.

Можно ли смягчить кризис? — подумал я. И сам же ответил: — Конечно. Нужна новая идея. Не просто лозунг, не утешение для слабых. А настоящая, большая. Такая, чтобы зажгла глаза у двадцати миллиардов человек.

Старый добрый монотеизм? Нет, даже не смешно. Это как сломать до основания... даже не храм, а весь город, залить руины напалмом, что прорастет — раундапом, затем из грязи лепить кирпичи для нового капища.

Бог Геллы должен быть технологическим, иначе его не поймут... и одновременно достаточно всемогущим для преодоления парадокса Бутстрапа.

— Сатоши побери! — выругался я. — Прямо загадка: что есть причина самого себя, но не Бог?!

Если ли вообще отгадка... и тут в голове сверкнуло:

Сатоши! Блокчейн!!!

Технически выглядит весьма просто: криптографическая цепь, которая не даёт переписать прошлое, соглашение между всеми участниками о том, что считать истиной и четкие правила перехода от одного состояния к другому. И вот из этих трёх механизмов возникает нечто, что действительно существует как причина самого себя, без внешнего творца.

Рукотворный закон природы, который после акта инициации напрочь 'забывает', что он рукотворный. Если считать, как в некоторых христианских форках, что законы природы — есть Бог, то блокчейн — рукотворный Бог. Если, как это заведено в авраамических религиях, Бог сотворил сами законы природы — то запустив блокчейн человек уподобился Богу. Это, конечно, если утрировать до полной ереси — ведь 'настоящий' Бог не разменивается на отдельные законы природы, а воплощает их все сразу и без исключений.

Но блокчейн — всего лишь инфраструктура: линейная цепочка, которая растёт по жёстким правилам. Настоящее преодоление парадокса бутстрапа прячется внутри смарт-контрактов — жестких исполнительных автоматов. После деплоя они выполняют заданные операции полностью самостоятельно, необратимо и безжалостно. Более того — они способны вызывать сами себя, обновлять себя через посредников и даже уничтожать себя. То есть без логических противоречий делать то самое 'to pull oneself up by one's bootstraps'.

Осталось малое: всё это как-то пришить к свёрткам и трансвременным галпам — то есть наложить нового Бога на уже имеющуюся в наличии инфраструктуру вселенной.

Представим каждую звезду как активную ноду с двумя выходами. Она хранит историю существующего как причина самого себя блокчейна и самостоятельно верифицирует каждую транзакцию по правилам протокола. Вопрос, проявилась ли нода сама как явление природы или была проявлена Великим Программистом, — пока отложим в сторону.

Переход через свёртку — это выполнение условий смарт-контракта: точность управления — правильный ключ и подпись, ведущие к переходу по верному адресу. Несимметричная кротовая нора — односторонняя связь, необратимая, как хеш. А парадокс бутстрапа — это самообновление смарт-контракта, в котором он меняет сам себя из будущего или из прошлого, замыкая петлю без начала и конца.

И вот итог: Бог-блокчейн неизменен, не имеет начала во времени, но обладает полной причиной в себе самом — через структуру нод и смарт-контрактов. Он технологичен, но при этом всемогущ. Парадокс бутстрапа для него — не ловушка, а сам способ существования.

Выглядит забавно..., но бритву Оккама не проходит.

Значительно проще всё объяснить законами природы — без лишних сущностей, богов и самопричин. То есть эта схоластика все имеет шанс 'взлететь' только если будет найден механизм управления 'смарт контрактом' — настоящий, работающий, без иллюзий и посредников. А пока этого нет... проще забыть.

Кажется, Лил думала о чем-то похожем, но, как оказалось, совершенно в другую сторону.

-Как думаешь, можно поменять бессмертие на антигравитацию?!

Кажется, я даже покраснел.

Громоздил благоглупости на нелепости, мнил себя спасителем цивилизации, а сам... не заметил самого простого и человеческого. Хорошо хоть, хватило ума держать весь этот бред при себе.

Главное — не продешевить! Из скандала с Сеятелями сложно выбраться без сдвига фокуса на действительно значимое достижение.

— Предлагаю по-родственному, менять все на все.

Лил посмотрела на меня так, словно видела впервые.

— И лучше нельзя, и хуже невозможно.

— Бессмертие стоит мессы, — вернул я подачу. — Даже ограниченное.

Лил не возразила, и я достал 'голос'. Ткнул на включение.

— Для начала — два Stag'а.

Дождавшись появления холодных бутылочек — протянул одну Лил, а вторую — ополовинил длинным глотком.

— Грамм, можешь сделать нам созвон с госпожой капитаном? И сам, заодно, поучаствуешь...

Похоже на дурную сказку.

Муж с женой, в медленно двигающемся где-то посередине нигде антикварном авто, собираются решить судьбу двух ведущих цивилизаций во вселенной... под дешёвое пиво. Расскажи кому — не поверят. Хотя, что-то мне кажется, примерно так и решались все серьезные вопросы на Замле... и на Гелле.

Ведь если не мы — то кто?

... Вчера Лил улетела домой. Обещала вернуться.

Прощание вышло тяжелым, но иного варианта не нашлось. Исследователи с Геллы увезли с собой две тонны бананов, гигабайты технической документации, хирургический комплекс, компьютеры и десяток фигур — комплект для сборки 'сына Грамма' на минималках. В теории, геллянский язык искином освоен и в софт загружен, но ведь что-нибудь наверняка пойдёт не по плану. И тут без переводчика никак не обойтись.

А я остался. Грамм не отпустил.

Оценил риск моей потери как совершенно неприемлемый для будущего Земли. Он, вероятно, прав — до Геллы шесть кротовых нор, путь совсем не близкий и достаточно опасный. Притом что с антигравитацией и термоядом все прежние ресурсные ограничения снимаются, а значит, у Земли наконец-то появился шанс на позитивное будущее. Можно разворачивать полуживую личинку кластеров обратно в полноценную техническую цивилизацию.

Еще не поздно.

Причем это чуть более, чем красивый лозунг. Дело в том, что на Гелле нет и никогда не было человекообразных приматов. Ну не могут они появиться как вид в мире тысячи маленьких островков. Водятся какие-то зверьки, отдаленно напоминающие мартышек, понятно, это совсем не то. А ведь в мире звездных смарт-контрактов вопрос 'кто был первым' не слишком сильно отличается от неопределенного 'кто будет первым'.

Земле есть за что побороться.

Сегодня пришло время подумать эту тему всерьёз. Я зашёл на кухню, взял оставшиеся после какой-то вечеринки полбутылки местного самопального рома, высыпал в ведёрко кубики льда. Наскоро обжарил на сковородке горку шримпов. Сегодня пива с чипсами мне, определённо, уже не хватит.

Вышел к океану. Вдали, на рифе, что прикрывал выход из залива, тяжело бугрились бесконечные синие валы. Набегали высокие, тёмные, злые — и рассыпались в мелкую пену. Ритмичный рокот разбивающихся о скалу волн — лучшая музыка в мире.

Здесь, под мягким напором тёплого пассата, мы с Лил проводили всё свободное время. Роботы расширили пирс, поставили навес от солнца, два кресла и столик. Получилось очень уютно.

Вчера я попросил Грамма убрать одно кресло.

И вот теперь... как же непривычно сидеть, не чувствуя рядом Лил! Пусть у нее все получится! Пусть будет добр к ней межзвездный блокчейн... Пусть иерархи Геллы одобрят отчаянное решение матриарха и ее экипажа...

Я придвинул ведерко поближе и зачерпнул стаканом лёд. Долил маслянистой коричневой жижи, качнул, разгоняя кубики в маленький водоворот. Чуть подождал, а когда вращение почти остановилось — пригубил, торопливо прокатив по языку обжигающий глоток. Ничего... дальше пойдёт легче.