No Pasaran

— Александра, если бы на то я не получил позволение, никогда бы не стал вас информировать об этом. Так вот, решено в эти выходные совершить увлекательную прогулку на теплоходе, так сказать, совместить приятное с полезным. Я вас приглашаю присоединиться к нам. Обещаю, что у вас будет возможность пообщаться с Владимировым. Предварительное согласие на это с его стороны получено. Теперь очередь за вами.

— Да, Александр Филиппович, — не раздумывая произнесла Александра.

— Тогда непременно возьмите вечернее платье, оно будет очень кстати.

39.

С виду корабль был самым обычным, но когда она оказалась внутри него, ее поразила царящая там роскошь. Полы были устланы коврами, на стенах развешены старинные картины, ручки дверей блестели позолотой. Александру встретил стюард, взял у нее сумку и проводил до каюты.

Каюта была маленькой, но такой же роскошной, как и все остальное на этом судне. Но больше ее поразило даже не это, а царящая здесь просто идеальная чистота. Александра ради интереса попыталась найти хотя бы несколько пылинок или соринок, тщательно обследовала все помещение — и не нашла.

Александра вышла на верхнюю палубу и стала смотреть, как подъезжают к кораблю пассажиры. Возле пирса то и дело останавливался очередной автомобиль, преимущественно представительского класса, из него выходил джентльмен или леди, иногда и тот и другая. Тут же к ним подбегал стюард, брал багаж — и вся эта кампания поднималась на судно.

В своей жизни Александра еще ни разу не видела подобного зрелища, хотя с детства проводила немало времени в избранном обществе, либо ученых и преподавателей университета, либо артистов Большого театра. Но то, что она наблюдала сейчас, намного превосходила то, чему была свидетелем раньше.

Однако вскоре Александра обнаружила еще одну важную деталь, в какой-то момент к пирсу стали подкатывать более скромные машины, из них в большом количестве выходили девушки. В отличие от прибывшей ранее публики стюарды к ним не подскакивали, не брали их сумки и чемоданы, а пассажирки сами несли свои поклажи на корабль.

Внезапно кто-то остановился рядом с ней, она резко обернулась и увидела Варавву. На нем был костюм и галстук. Александра неплохо разбиралась в одежде и сразу оценила качество и стоимость облаченье депутата.

— Рад вас видеть, Александра, — сказал мужчина. — Не скрою, какое-то время наблюдал за вами, вернее, за тем, как вы смотрите на этот парад.

— Интересное зрелище, никогда такого не видела, — не стала скрывать Александра

— Я так и предполагал. Знаете, я бы добавил еще и поучительное.

— А в чем его поучительность? — поинтересовалась Александра.

— Вы не понимаете? Давайте отложим этот разговор на более поздний срок. У нас еще будет время пообщаться.

— Как скажите, Александр Филиппович, — согласилась она. — Вы хотите сказать, что на этом теплоходе собираются новые властители страны?

— Частично, безусловно, это так. Но знаете, отбор еще не закончен, в том числе он будет происходить и во время этой поездки.

— Вот не ожидала попасть на такое судьбоносное мероприятие. Мне кажется, по своему статусу я не заслуживаю на нем присутствовать.

— Как знать, Александра, как знать. Вы не забыли, что мы тут, в том числе для того, чтобы встретиться с Владимировым.

— Иначе меня бы здесь не было. А когда я с ним встречусь?

— Скоро, — неопределенно ответил Варавва. — А пока наслаждайтесь тем, что вы оказались на этом кораблике. Кстати, в ресторане и буфете все бесплатно, даже не обязательно ждать общего обеда и ужина, можно в любой момент что-нибудь перекусить или выпить.

— Спасибо за ценную информацию, Александр Филиппович.

Варавва вдруг рассмеялся.

— Эта информация не такая уж и ценная. Пойду, у меня много дел. Но мы с вами скоро снова встретимся.

Обедать Александра пошла вместе с основным потоком. То, что она увидела, в очередной раз поразило ее, в ресторане в большом количестве сидели важные господа, а вот дам было совсем немного. Зато в большом количестве оказалось молодых девушек, которые вели себя весьма развязно. Многие садились на колени к мужчинам, громко смеялись, рекою лилось вино и более крепкие напитки.

Александра не очень разбиралась в дамах полусвета, но ее знаний хватило на то, чтобы понять, что эти девушки преимущественно экскортницы. И сюда приехали для разного вида и способов ублажения мужской части пассажиров.

Если бы теплоход передвигался по суше, она бы постаралась как можно скорее покинуть его, но вода являлось естественным препятствием для этого намерения. Кроме того, подумав, решила она, что все же не стоит совершать отсюда побег, а лучше понаблюдать за тем, что будет происходить дальше. Когда она еще попадает в такой вертеп. А то, что это именно вертеп, она уже почти не сомневалась.

После обеда началось заседание клуба. Экскортницы, словно по чьему-то приказу, куда-то исчезли, осталось всего несколько женщин, включая ее.

Сначала она слушала внимательно, но с какого-то момента стало неинтересно, и отвлеклась на собственные мысли. Почему-то она преимущественно думала о двух вещах — Алексее и родителях. Странным образом в ее сознании они соединялись в единое целое. Молодой мужчина, который дабы поправить свое материальное положение, отправляется на войну, и ее отец, у которого в жизни все есть с избытком, всячески выступает за необходимость ее ведения. Как они такие не похожие могли объединиться в достижение общей цели, хотя причины для этого у них совершенно разные. Значит, между ними все же существует какая-то незримая связь, которую ей не просто уловить. Но сделать это необходимо.

Где-то на середине заседания у Александры разболелась голова, и она удалилась в свою каюту. Легла и незаметно для себя заснула.

Разбудил ее стук в дверь. Она не сомневалась, что это Варавва. Больше было некому.

— Вас ждет Станислав Валерьевич, — сообщил он. — Вы готовы?

— Для этого я здесь, — ответила Александра.

Варавва как-то странно посмотрел на нее.

— Александра, оденьтесь понарядней, Станислав Валерьевич любит смотреть на красивых женщин. — Депутат заметил, как изменилось ее лицо. — Не беспокойтесь, он только любит смотреть, а по-настоящему он по другой части. Я думал, вам это известно.

Только сейчас Александра вспомнила, что читала про половую ориентацию вице-спикера парламента. Но так как в тот момент ей это было абсолютно все равно, информация, как влетела, так тут же и вылетела из головы.

— Да, читала об этом, — пробормотала немного смущенная Александра.

— Я выйду, а вы одевайтесь, — сказал Варавва.

Когда Александра вышла из каюты, то Варавва окинул ее восхищенным взглядом.

— Я знал, что вы красавица, но не настолько, — зацокал он языком. — Вот что делает с женщиной прекрасная одежда и хорошая косметика.

Александра улыбнулась, этот комплимент ей был приятен.

Если каюта Александры располагалась на верхней палубе, то резиденция Владимирова — на нижней. Когда она вошла в нее, то даже на мгновение замерла; она и не предполагала, что на судне есть такие просторные помещения. Оно было раза в три больше, чем то, что отвели ей.

Когда Александра направлялась в сопровождении Вараввы к вице-спикеру Госдумы, то ничуть не сомневалась, что у него шикарная каюта. Но то, что она увидела, поразило ее неправдоподобной роскошью. Это было самое настоящее произведение искусства. Несколько мгновений она молча озиралась вокруг.

— Нравится? — услышала она вопрос.

Она повернулась на голос; Владимиров сидел в кресле с бокалом вина и наблюдал за ней.

— Красиво, — ответила Александра.

— Вы должны все это по справедливости оценить. Вы же воспитывались в роскоши.

— Совсем нет, — возразила она. — Да, у нас отличная квартира и хороший дом на даче, но до этого и там и здесь далеко.

— А я был уверен, что вы из очень богатой семьи.

— Не более, чем обеспеченной.

Владимир внимательно посмотрел на нее, затем показал на стоящее напротив него кресло.

— Располагайтесь, Александра, — пригласил он. — И ты, Саша, садись, — сказал он уже Варавве.

Александра села рядом с Владимировым, а Варавва занял место немного на отдалении. Она внимательно рассматривала вице-спикера: он был еще далеко не старый, среднего роста, худощавый, с приятным можно даже сказать, интеллигентным лицом. Она не следила за политической деятельностью этого человека, но сейчас само собой вспомнила некоторые его высказывания. Как с такой привлекательной внешностью можно изрекать такие страшные вещи, призывать к убийствам граждан другой страны?

— Вы не против, если я вас обслужу, — кивнул Владимиров на стоящую на столе бутылку.

Пить ей не хотелось, но Александра понимала, что будет лучше, если она не станет отказываться.

— С удовольствием, — ответила она.

Она заметила, что почему-то оба мужчины переглянулись. Владимиров плеснул из бутылки в бокал и протянул его гостье.

— Выпьем за знакомство, — предложил он тост.

Александра кивнула головой. Это был коньяк, она с трудом заставила себя пропихнуть его внутрь. Ей всегда было трудно пить крепкие напитки.

— А вот я вырос в бедности, — неожиданно сказал Владимиров. — Я не то, что не мечтал о таком, я даже долго представить себе не мог, что такое может существовать на свете. Самая большая роскошь, которая у меня была в детстве, — это бутерброд с черной искрой. Впервые я попробовал его в десятом классе, на выпускном. Мне он показался немыслимым деликатесом.

— Но теперь вы, наверное, себе ни в чем не отказываете, — предположила Александра.

Ее слова вызвали у него смех.

— Да, Александра, это так. Проблема в том, что чем больше можешь себе позволить, тем меньше чего-то хочется.

— Сочувствую, представляю, как вам тяжело. — Александра произнесла эти слова и тут же испугалась — ее собеседник может воспринять их в качестве обиды.

Но Владимиров вдруг громко рассмеялся.

— Мне нравится, Александра, ваше чувство юмора. Знаете, я давно заметил: кто обладает им, тот смелее остальных.

— Почему?

— Но это же элементарно, чувство юмора постоянно требует выхода, а потому нуждается в смелости. Иначе оно быстро заглохнет.

— Действительно, это так, — подумав, согласился

Владимиров.

— Но иногда, пошутишь, а затем становится страшно, — добавила Александра.

— Вам тут бояться нечего, я разрешаю любые ваши шутки. Даже в его сторону, — кивнул Владимиров вверх головой.

— Неужели, Станислав Валерьевич?

— Уверяю. Иногда в нашей среде такое услышишь! Впрочем, вы в чем-то правы, действительно бывает страшно.

— Тем более, когда подслушивают каждое твое слово.

Владимиров внимательно посмотрел на нее.

— Да, есть такое. Может быть, даже и здесь. Но когда вы со мной, вам нечего бояться.

— Это успокаивает.

— А у тебя смелая и остроумная знакомая, — сказал он Варавве. — Знаете, Саша, повернул он голову к ней, — беседа с вами доставляет удовольствие. Не разочаровывайте меня.

— Вообще-то я пришла вас очаровывать, — произнесла Александра. Она решила идти ва-банк.

— И вам это, Александра, удается. Вы наверняка знаете о моей особенности, пресса, особенно оппозиционная, пишет на эту тему часто и с удовольствием.

— Да, мне это известно, — не стала скрывать Александра.

— Так вот, глядя на вас я сожалению о своей ориентации. Такие, как вы женщины, заставляют собой восхищаться.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Себя благодарите или ваших родителей.

— Я им непременно передам вашу благодарность, — заверила Александра. Она сама не очень хорошо понимала, почему так раздухарилась, но этот человек вызывал в ней желание постоянно острить.

— Мне известно, с какой целью вы здесь, чего добиваетесь, — внезапно сменил тему разговора Владимиров.

— Тем лучше, не надо ничего долго объяснять.

— Именно так, — кивнул он головой. — Да я бы и не стал ничего сейчас слушать; не то настроение. Но знаете, Александра, в чем дело... — Он вдруг замолчал и взял в руки бутылку. — Вам налить?

— Если возможно не наливать, то не надо.

Владимиров в очередной раз рассмеялся, но быстро вернул себе серьезность. Что, впрочем, не помешало плеснуть в бокал очередную дозу коньяка.

— Конечно, не буду. Так вот, в чем тут дело, я буду говорить с вами откровенно.

— Буду только рада.

— Закон принять не сложно, если захочу, делегаты проголосуют как надо. Но меня смущает одна вещь.

— А что именно, узнать можно?

— Для этого вы тут и находитесь, Александра, хотя и опрометчиво отказываетесь выпить со мной коньяка.

— Если это надо для дела, то я готова.

— Я же не зверь, чтобы заставлять вас делать то, чего вы не хотите. Я готов в короткие сроки выставить законопроект на голосование, но только в том случае, если речь идет об интересах компании, которую мы полностью признаем своей.

— Что, значит, своей? — У Александры похолодало внутри.

— А вы не понимаете?

— А если понимаю не совсем верно?

— Хорошо, поясню. Речь может идти о компании, которую возглавляет человек, полностью разделяющий наши ценности, целиком поддерживающий наш курс. А вот то, что мне известно о вашем шефе Варатынове, увы, такое не скажешь.

— Станислав Валерьевич. спросите у Александра Филипповича, в последнее время мы многое для этого делаем.

— А мне не надо у него спрашивать, я и сам все знаю. И, по моему мнению, все это делается исключительно для принятия нужного вам закона. А нужно по зову души и сердца. А уж закон — это бонус за такое поведение.

— И что нам теперь делать, Станислав Валерьевич?

— Я даю вам время, чтобы это доказать. Ну а в качестве приза обещаю нужный вам закон. Как вам такой расклад?

— И сколько времени вы даете?

— Я не ставлю никого лимита. Вы должны меня в этом убедить. И как только это случится, колесики быстро закрутятся. Делайте больше, делайте лучше — и все будет хорошо. Более мне нечего вам сказать. Извините, если не удовлетворил вас полностью. — Внезапно после этих слов Владимиров хихикнул.

Александре стало противно. А она чуть не поверила, что он не такой уж плохой, как все они, человек. Какая же она все-таки наивная дура.

40.

Александра вернулась в каюту в смятении. Она уже ни первый раз констатировала, что плохо разбирается в людях. Этот Владимиров произвел на нее благоприятное впечатление: явно неглупый, с приятной внешностью, много достигший. То, что он не традиционной ориентации, в данном случае значение не имеет. А имеет то, что при таких характеристиках он один из самых активных сторонников войны. Причем, многие его высказывания носят самый настоящий людоедский характер, призывающий к уничтожению граждан другой страны. А ведь они ему ничего не сделали, не помешали замечательной карьере. Но при этом он проявляет самую настоящую ненависть к ним. Даже не понятно, откуда она в нем берется; такое ощущение, что словно бы каким-то неведомым образом она конденсируется из окружающего пространства. Но так можно далеко зайти в своих чувствах. Впрочем, именно это они и сделали.