Как изгибали сталь

Принадлежность к погранвойскам накладывает на человека особые обязательства, определенные соответствующими законами.

Бывший командующий Дальневосточным военным округом генерал армии Иван Моисеевич Третьяк всегда рассказывал:

— В любой части моего округа я ни секунды не стоял перед закрытыми воротами частей. У пограничников не так. Подходит сержант, спрашивает, кто едет. Затем докладывает начальнику заставы. А начальник, старший лейтенант или капитан, дает разрешение на проезд генерала армии. Мне это неприятно, но пограничные правила я менять не могу.

В пограничных войсках никогда не было командующих. Как-то в Среднеазиатский пограничный округ приехал генерал армии П.И. Батов, в Великую Отечественную войну командующий 65-й армией (в этой армии воевал и мой отец). Представляются ему — начальник войск пограничного округа, начальник пограничного отряда, начальник пограничной заставы, командир отделения сержант такой-то.

Батов обнял сержанта и с чувством сказал:

— Здравствуй дорогой, ты первый командир, которого я встретил в погранвойсках.

Командующие военными округами всегда хорошо относились к пограничникам. Однажды генерал Федюнинский, герой обороны Ленинграда, посетил одну из пограничных застав. Был он большой любитель чая, который пил сильно горячим и обязательно из солдатской кружки. Заставской повар был об этом предупреждён и держал наготове крутой кипяток и густую заварку. Когда генерал попросил чаю, ему через мгновение подали солдатскую кружку со свежим чаем. Глотнул генерал глоток и говорит:

— Сынок, чего ты мне холодный чай дал?

Заменили, то же самое. На повара все смотрят волком. И повар в недоумении — не может чай быть горячее горячего. Начальник заставы сквозь землю провалиться готов. Повар молодец, раскалил на огне кружку и налил туда чай. Подает на подносе. Генерал Федюнинский берет кружку, подержал немножко и поставил на стол. Трясет рукой, хватает себя за мочку уха и говорит:

— Вот это чай, вот молодец, удружил старику.

В 70-е годы начальник танковых войск Советской Армии и член Военного Совета Сухопутных войск Главный маршал бронетанковых войск А.Х. Бабаджанян, будучи в Башебаде, никак не мог обогнать военный самосвал. Наконец обогнал, подходит к водителю и спрашивает номер автомашины. Тот ответил. Маршал приехал в управление округа и приказывает вызвать к нему водителя автомашины номер такой-то. Через пять минут к нему заходит его водитель и докладывает о прибытии. Посмотрел генерал на записанный номер, точно номер его автомашины. Значит, водитель-пограничник назвал номер той автомашины, которая стояла впереди него. Через два дня нашли нашего солдата. По согласованию с начальником войск Среднеазиатского пограничного округа солдата арестовали на десять суток и после гауптвахты отправили в отпуск сроком на десять суток за находчивость.

Сколько раз ночью по команде "в ружье" мы срывались с места и мчались на участок нарушения границы или обнаружения неизвестных следов на любой из застав отряда.

Позже работа со следами превратилась в постоянную, и неоднократно мне приходилось доказывать, что сверхбдительность играет такую же отрицательную роль, как и потеря бдительности, вызывая неоправданное отвлечение и расходование сил и средств.

Уже на Дальнем Востоке я в составе группы на вертолете был выброшен на границу разбираться с пролазом в сигнализационно-заградительной системе. Ясно видимый пролаз, оттянутые нижние нити колючей проволоки и старый след человека рядом. Подход обнаружить невозможно из-за разлившейся лужи на КСП. Москва звонит через каждые пять минут. Все офицеры за то, что кто-то из-за границы ушел вглубь нашей территории. На всякий случай прикрыли выходы к транссибирской железнодорожной магистрали. Людей и техники задействовали много. Аппаратуры, чтобы разбираться со следами, не придумали до сегодняшнего дня.

Я встал на коленки и "пошел" вдоль проволочного заграждения. Разгребал траву, листья и нашел след маленького копытца, как у поросенка. На колючке нижней проволоки с помощью лупы обнаружил пятно, похожее на кровь. В стороне от КСП, за дорогой обнаружил следы крупного кабана. Взял лопату, начал гонять воду в луже и показал всем следы кабана, шедшего к месту пролаза. Здоровенный кабан поддел своим пятаком колючую проволоку, поцарапался, вытянул проволоку и пролез. Нижняя проволока вытянута сильно, чуть повыше — меньше, еще выше — еще меньше, на четвертой нити — небольшое провисание. Как раз по росту кабана. Убедил присутствовавших со мной офицеров, что нарушения границы не было, а был пролаз кабана.

Убеждать пришлось долго, потому что есть категория людей, которая знает, что любое принятое решение заведомо неправильное, и он один был против, как самый бдительный, умный и проницательный. Такие люди всегда в выигрыше в случае положительного (да, был не прав, но старший-то какой молодец!), так и отрицательного результата (я же говорил!).

А если человек выражает свое ничем необоснованное несогласие ухмылкой (а не состоите ли вы в преступной связи с нарушителем границы, и не является ли ваше предложение попыткой нанесения ущерба государству?), то можно сразу определить, кого он еще представляет, кроме своего непосредственного начальника, и кому он будет писать дополнительный отчет о проделанной работе.

Все это похоже на консилиум врачей. Если один из членов комиссии не согласен, то на его сторону встает командование и разворачивается пограничный поиск по полной схеме. Москва не удовлетворена результатами нашего консилиума и требует установить принадлежность следов. Доказал, что след солдатского сапога давний, вероятно, весенний, так как в следе проросла трава, и эта трава никем не была примята. Сломанная трава, обычно, через двое суток поднимается, но на поломанных травинках остаются полоски в месте слома, которые видны при внимательном рассмотрении. Вызвали личный состав заставы, проверили все сапоги и нашли сапог с царапиной на каблуке. Доказали, что след был оставлен весной при обслуживании заградительного забора. Заделке след не подлежал, так как находился на тропе. Только после этого обстановка Москвой была снята. Ерунда, а разбирались шесть часов.

Другой такой же случай произошел на одной из застав Бикинского пограничного отряда. С наступлением тепла на КСП был обнаружен "подснежник" — вытаявший след примерно недельной давности. Днем его никто не видел, а ночью в свете следового фонаря за счет подмерзания грязи и образования тени от рельефа почвы его и обнаружили. Пришлось выезжать. Часа полтора мерз у этого следа. Светил под различными углами прямым и рассеянным светом. След, похоже, от сапога, предположительно, военного.

Отошел подальше и начал быстро водить фонарем из стороны в сторону, чтобы изображение появлялось как кадры на экране: в памяти запечатлеваются только отдельные фрагменты всего изображения. Кроме известного мне следа вдруг показались какие-то кружочки слева от следа, примерно в метре. Подошел ближе, начал всматриваться. Боже, собачий след. Инструктора службы собак с вожатыми сюда. Построил у следа и спрашиваю, чей? Помялись, помялись — инструктор говорит, — мой. Примерили — точно. А я все думал, почему собака на след не реагировала. Чего ей на свой след реагировать. В три часа ночи обстановку сняли.

В следующий раз, во время развернутых отрядом ночных поисковых мероприятий по сработке сигнализационно-заградительной системы пришлось доказывать, что пролаза человека через проволоку не было. Чей-то пролаз был, и была замечена капелька крови на колючей проволоке. Это зафиксировано, но следов нигде не было, хотя почва вокруг после дождя была влажная.

При ярком свете следового фонаря (он называется по пограничному ФАС — фонарь аккумуляторный следовой) внимательно исследовал проволоку и обнаружил тоненький волосок. Начал дуть на влажную проволоку, подсушивать, и сразу распрямилось еще несколько тоненьких волосков рыжего цвета, а рядом нашли и следы рыси. (Кто будет мухлевать, того без разговоров будем бить по хитрой рыжей морде). А все это время район был блокирован пограничными нарядами, местность постоянно освещалась осветительными ракетами, чтобы нарушитель не смог уйти незамеченным. Чертыхнулись отцы-командиры, доложили наверх, получили нагоняй за то, что подняли тревогу, не разобравшись со следами. Мне тоже досталось за то, что не сразу разобрался в ситуации.

С разбирательством у нас все происходит как всегда. Сначала рассматривают большие начальники, упуская драгоценное время, затем начальники поменьше, а затем уже подпускают специалистов, подгоняя их работу — смотрите, сколько времени прошло, а результатов никаких нет.

В других странах никто не может прикоснуться к объекту происшествия до тех пор, пока туда не приедет эксперт. Но мы же не в другой стране живем, а в нашей, где способности начальников всех рангов оцениваются не по умению работать, а по умению быстрее всех доложить о чем-то выдающемся.

Кстати, когда задерживали американского шпиона, которого вывели под псевдонимом "Трианон" в романе Юлиана Семенова "ТАСС уполномочен сообщить", на задержание полезли все высокие должностные лица в надежде получить орден или должность повыше. Смотрит "Трианон", что толпа-то пришла неквалифицированная, командовать умеет, а практически что-то делать уже разучилась. Подошел к сейфу, достал авторучку и высосал из нее яд. Стали крайних искать, а их и нет. Тех, кто ляпов таких не допускает, за дверью оставили.

Служба в пограничных войсках состоит из одних будней: больших и маленьких, неожиданных и ожидаемых, приятных и неприятных. Работа у пограничников в основном ночная. Один наш поэт (авторство приписывают моему сокурснику, которого четыре года мы знали под одной фамилией, а после выпуска под другой, ну не нравилась ему своя собственная фамилия, взял фамилию жены, а недавно узнал, что он умер на боевом посту) об этих буднях писал так:

"Вот ночи начало и сна забытьё.

Еще не звучало - "Застава, в ружье!".

Но мимо пещеры проходит наряд.

Не спят офицеры и жены не спят"

Зато по-другому, прозой, об этом хорошо сказано в сказке про Буратино: "Наступила ночь, взошла луна, а в стране дураков закипела работа".

С точки зрения сегодняшнего дня я бы офицерским женам сказал так:

Прости, родная, за границу,

Что и живем мы не в раю,

ДОС за заставою ютится

В любой деревне на краю.

Пока с тобой мы лейтенанты,

Ты - часть меня, ты - крепкий тыл,

Нам не звонят Кремля куранты,

Но телефон уж зазвонил.

Опять сработка на системе,

А то локатор поймал цель,

И вновь несут сигнал антенны,

И взят лазутчик на прицел.

Я прихожу всегда под утро,

Тихонько, чтоб не разбудить,

Целую пальцы в перламутре

И дочка к папе уж летит.

Меня теплом ты согреваешь,

Я за улыбку в бой готов,

Я на минутку лягу с краю,

Меня разбудишь в семь часов.

Такие нежные минуты

В стихах никак не описать,

Лишь только в молодость вернуться

И по ночам опять не спать.

ДОС — это дом офицерского состава. Всегда в стороне от места дислокации части или подразделения.

Пограничные сутки начинаются вечером. В двадцать часов, то есть в восемь часов вечера. Вечером же на пограничных заставах проходит боевой расчет на следующие сутки, приходят и уходят пограничные наряды, поступают доклады с границы, начинают действовать нарушители границы и на охотничьи тропы выходят дикие звери. Все нити с пограничных застав ведут в пограничный отряд, который чутко реагирует на каждое донесение с границы, готовый взорваться сигналом тревоги и выездом на участок возможного нарушения границы.

На иранской границе активно велась погранкомиссарская работа. По согласованию Министерств иностранных дел СССР и Ирана командиры пограничных частей назначались пограничными комиссарами для решения вопросов, возникающих на участке их совместной деятельности и отнесенных к ведению пограничных войск. Пограничные комиссары регулярно обменивались письмами и встречались то на советской, то на иранской территории и подписывали совместные документы по тому или иному вопросу пограничной деятельности или урегулированию возникших недоразумений вследствие нарушений границы или стихийных бедствий.

Ежегодно совместные группы уполномоченных пограничными комиссарами офицеров производили осмотр пограничных знаков, фиксируя их местонахождение и состояние. Это очень важный процесс, подтверждающий факт того, что прохождение линии границы не изменилось, и страна не понесла территориального ущерба. Иногда комиссии составляли акт о том, что такой-то пограничный знак в результате таких-то причин пришел в негодность и требует восстановления.

Вроде бы простое дело, убрал один знак и поставил другой. Не тут-то было. Каждый пограничный знак имеет свой паспорт. В него внесено описание, точные географические координаты места его нахождения, отметки о произведенных осмотрах и текущих ремонтах. Для восстановления знака собирается совместная комиссия, состоящая из инженеров (делают знак прямо на границе из бетона, сушат, красят, устанавливают), топографов (при помощи небесных светил специальными инструментами определяют, вернее, подтверждают точку установки пограничного знака), офицеров штаба, подтверждающих, что процесс восстановления пограничного знака прошел в соответствии с установленными правилами.

После подписания официальных документов проводится неофициальная часть, к которой готовятся более тщательно, чем к самой установке пограничного знака. Пока все работали, на противнях жарилась курятина и баранина. На мангалах шипели аппетитные шашлыки. Укладывалась пучками всевозможная зелень. Нарезались полосатые арбузы, разваливающиеся от одного прикосновения к ним ножа, янтарные дыни, запах от которых разносился по всей округе. В специально привезенных армейских термосах между кусками пиленого льда плавали огромные красные помидоры, сверкающие хрустальными крупинками на срезе, и бутылки "Столичной" водки. В то время часть мусульман в Иране, а особенно военные, придерживались заветов Омара Хайяма:

"Вино пить — грех. Подумай, не спеши!

Сам против жизни явно не греши.

В ад посылать из-за вина и женщин?

Тогда в раю, наверно, ни души".

А затем все это изобилие съестного устанавливалось на белые скатерти большого стола, установленного в армейской палатке. Для тех, кто работал, привозилась специальная цистерна с водой и душевой установкой, и поработавшие на сорокоградусной жаре люди с удовольствием принимали прохладный душ прямо в полевых условиях. А затем начиналось произнесение тостов за здоровье руководителей наших стран — лично Генерального Секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева и Его Величества шахиншаха Ирана Мохаммеда Реза Пехлеви, за здоровье пограничных комиссаров и присутствующих за столом офицеров в порядке убывания должностей. Если встреча проводилась в специальном погранкомиссарском домике на границе, то все действо проводилось в специальных помещениях для переговоров и для отдыха.