Грации солнца. Приманка для зверя

— Ни одна априка не может управлять другой без взаимного согласия, дитя, — напомнила Анэ. — Это — нерушимый принцип. Мы не "шли против", мы просто пошли своей дорогой, но затем случилось нечто неожиданное: с очередной охоты праматерь вернулась с тёмными глазами. Мы были удивлены и озадачены, но времени на выяснения не оставалось: вскоре начался очередной жор.

Анэ показала Йоко стаи мыйо, обступившие древний город.

— Но теперь мы были готовы...

Картина сменилась на виды дюн, усеянных трупами монстров.

— После отражения жора она с головой ушла в охоту, более не пытаясь управлять нами. Тогда я думала, что конфликт на этом завершится, но в один тёмный день она вернулась с охоты не одна...

Йоко увидела огромное стадо мыйо, во главе которого ехала праматерь.

— С тех пор её деспотия обрушилась на нас с новой силой. Праматерь выделила каждой семье территорию и закрыла доступ к воде и оазисам, определив каждой семье свой лимит. Стоит ли говорить, что самые многочисленные семьи старших дочерей оказались ущемлены и высланы на не обжитый Большой хребет? Мыйо в её руках проявляли весь свой разрушительный потенциал и были ужасным бедствием, дитя. Никто не мог ей сопротивляться.

— Я не верю... быть того не может... мне не рассказывали такого.

Воля Йоко всеми силами пыталась убрать стада тварей, обходивших патрулём крупный оазис. Анэ настойчиво продолжала держать образ.

— Не верю, — повторила Йоко.

— Тогда закончим беседу, дитя, — отступила Анэ. Видение рассеялось. Перед глазами возникла реальность.

VI

Хмурое утро сменилось погожим днём, а Маниус так и продолжал отдыхать в одиночестве. Он уже успел переделать все утренние дела, набить желудок финиками и теперь спокойно сидел в тени старой рябины, временами шевеля ноющими конечностями. "Отпускает... вроде бы", — думал Примус, глядя на мощёную дорожку. Ожидание постепенно сменялось лёгким волнением, переросшим в удовлетворённость. Юноша начал подозревать, что о нём забыли, и готовился спокойно отдыхать весь день, но силуэт априки, вышедшей из-за поворота, развеял тлеющую надежду.

— Светлого дня тебе, друже! — приветствовала Ано. — Сегодня у тебя простая тренировка. Убедись, что наполнил водой сосуд.

— Я наполнил, — уверил Маниус. — А что это будет за тренировка?

— Так как ты не успел восстановиться после ложной смерти, мы просто пойдём по лесу до края острова, — информировала Ано. — И ты понесёшь эту суму.

Ромей с трудом поймал пиру априки за лямки. Внутри звякнуло что-то тяжёлое.

— Это обыкновенный вес, который носит на себе априка-охотница, — поспешила объяснить лучезарная. Изгнанник кинул лямки на плечи и пошёл следом за старейшей. Спустившись со склона, путники вошли в густой рябиновый лес, встретивший гостей чёрными тенями и высокой травой, растущей на освещаемых клочках сухой подстилки. Терпкий запах снова ударил в нос ромея, заставляя на время забыть об ушибленном теле. Дурман слегка вскружил голову, позволяя мыслям свободно летать, где им только заблагорассудится.

— А почему вы не учите меня владеть боцьеном? — спросил Маниус, набравшись храбрости. — Анэ сказала — я себя не знаю... Я её не понял.

— Проблема даже не в знаниях, друже.

— Тогда в чём?

— Сколько, по-твоему, времени жизни охотника уходит на битву со зверем?

Примус замолк, обдумывая ответ.

— Ну, два — три раза в неделю, наверное. Может и чаще...

— В сравнении с остальным временем — ничтожный миг, — пояснила Ано. — Так почему же тебя должны учить владеть боцьеном в первую очередь?

— Но ведь это — самое главное, — ромей упрямо стоял на своём.

— Охотник должен уметь находить себе пропитание, выбирать лучший маршрут, ориентироваться по солнцу и звёздам, терпеть боль, знать след и повадки зверя, а уже потом в совершенстве владеть своим оружием. Умеющий только фехтовать неизбежно заблудится в большом лесу или будет вынужден воровать либо отбирать пищу у селян. Ещё он может стать наёмником или легионером, но никак не охотником, — Ано прервалась на вдох; изгнанник молчал.

— А ещё нужно уметь чинить одежду, читать карты и много другого, о чём нет смысла сейчас рассказывать, — добавила Ано.

— Читать карты... — процедил ромей.

— Я понимаю тебя, друже. Когда люди говорят об охоте, то представляют, как валят очередного зверя. Но так позволено думать только далёким от охоты людям. А ты ведь уже не так далёк от неё, правда?

Маниус задумчиво кивнул, перешагивая очередной валежник.

— Как только подтянем твою выносливость и поставим работу ног, займёмся фехтованием, — ободрила Ано.

— А сейчас я учусь терпеть боль, — добавил изгнанник.

— Точно подмечено. И скоро начнётся болото. Их лучше обходить, если, конечно, враги не преследуют. Я покажу, как отличать твёрдую землю от заболоченной, а потом мы выйдем к обрыву.

— Хорошо, — ромей собрался и немного ускорил шаг.

Монотонные пояснения Ано о травах, произрастающих на твёрдых и влажных почвах, а также о пузырях и других признаках топей шли в голову не сразу. Изгнанник успел пару раз соскользнуть в тину, едва не намокнув. К счастью, болото оказалось не слишком длинным, да и априка предпочла как можно быстрее уйти с ненадёжной земли. Лес вокруг постепенно редел, превращаясь в светлую полустепь. Крики птиц, стрекот и писк насекомых, а также непрерывный шелест листьев доминировали над другими звуками, но со временем Примус смог расслышать слабый шум прибоя.

— Скоро обрыв, — проронил Маниус, косясь на спутницу.

— Молодец, — похвалила хозяйка острова, — догадался.

Изгнанник посмотрел вперёд, но конца леса не увидел; ноги слегка подкашивались от усталости.

— А какова длина у острова? — сорвался с губ невольный вопрос. Ано задумалась, разглядывая спешащие куда-то облака.

— От края до края более восьми тысяч пассов, — наконец ответила Лучезарная.

— Восемь миллиариев... — попробовал осознать Маниус.

— Более восьми тысяч пассов — это не восемь миллиариев, друже, — уточнила Ано. — Ты говоришь так, будто способен преодолеть Столб Салации по прямой.

— Конечно нет...

— Также с любой другой местностью. Нужно знать, сколько ты прошагаешь, а не как быстро её померит твоя мысль.

— Я понял, — уверил ромей.

— Прекрасно. Как дойдём до обрыва, хорошенько отдохни: назад вернёмся уже ночью.

"Ночью полагается спать", — мысленно возразил изгнанник, но не стал спорить. Примусу хотелось сесть у первой встречной рябины. Только желание стать охотником помогало преодолеть усталость.

Тьма, поселившаяся под кронами деревьев, не позволяла взглянуть на шаг дальше глаз. Тучи, сокрывшие луну и половину звёзд, откровенно подыгрывали ей, предоставляя Маниусу видеть только насыщенную чернотой бездну. Бесконечные писки и шорохи доносились отовсюду; шум колышущихся листьев служил фоном ночной суете. Примус сделал несколько робких шагов и замер, пытаясь определить направление. Ано подошла к нему и открыла карман пиры, достав оттуда небольшой предмет. Ромей услышал тихое шипение; из предмета полился чистый белый свет, залив собою ровный круг на земле.

— Как видишь, друже, и сейчас боцьен нам бы не помог, — сказала Ано успокаивающим тоном. — Иди за мной.

Маниус попытался рассмотреть источник света, но тот прятался в ладони хозяйки острова.

— У меня в руках тот же факел, только вместо пламени он "горит" чистым светом. Но, подобно факелу, он обязательно перегорит, правда нескоро.

— А орлы не охотятся ночью? — уточнил изгнанник, опасливо глядя на чёрное небо. — Нас теперь хорошо видно.

— Раньше я такого не видела, но априки редко ходят по ночам, — ответила Лучезарная. Примус ничуть не успокоился. Он шаг в шаг шёл за априкой, постоянно оглядываясь по сторонам.

— Прекрати мучить свои глаза, друже. Доверься слуху — посоветовала Ано. Маниус постарался следовать совету древней, но сковывающий страх не позволял расслабиться.

— Мы шли ночью только однажды, когда искали варварский храм. Но тогда луна светила довольно ярко, — рассказал ученик.

— Это когда шли по Тенусу? — уточнила древняя.

— Да, — подтвердил ромей. — Нас вела Анэ.

Издалека донеслось мощное клокотание.

— Это бескрылая птица. Ростом всего с ладонь.

— А орёт как два петуха, — сказал Маниус успокоившимся тоном. Уловив изменения голоса юноши, Ано погасила "факел".

— Перегорело? — спросил Примус.

— Придётся идти во тьме, — сказала Лучезарная.

— Вы ведь знаете путь?

— Конечно. Но вести нас будешь ты, друже.

— Я?! — воскликнул ученик. — Но как?

— Я не знаю, — мягкое сопрано наполнилось недоумением. Ано потянулась и присела под деревом. Маниус растерянно огляделся, стараясь придумать решение.

— Ближе к восходу придёт шторм: лучше поторопись, если не хочешь намокнуть, — добавила априка, расслабленно прикрыв глаза.

Руки отчаянно цеплялись за ветки, находя в себе последние силы. Ствол рябины покачивался с лёгким хрустом, заставляя сердце замирать при каждом громком треске. Примус потянулся ещё раз и рассмотрел чёрный силуэт горы. "Опять я сбился!" — укорил себя юноша, аккуратно ощупывая ствол. Ано беззвучно стояла внизу, думая о чём-то своём. Маниус обнял рябину и медленно сполз вниз, рухнув на влажную землю. Руки сразу же начали шарить в округе, ища пиру. "Восемь тысяч пассов", — подумал изгнанник, заставляя себя подняться.

— Нам туда, — сказал ученик, указывая маршрут.

— Идём, — ответила Ано, встав за спиной ромея.

"Буду залазить через каждые пятьсот шагов, чтобы не сбиваться, — решил Примус, обходя очередное дерево. — Лишь бы успеть до дождя". В нос ударил знакомый запах гниения. Ромей выругался про себя и обронил:

— Болото.

— Что будешь делать?

— Возьму левее. Правильно?

Лучезарная не ответила. Маниус снова выругался и повёл влево...

Первые капли дождя ударили по листьям; завывания ветра играли кронами. Спокойный ветерок грозил обратиться в ураган. Ученик прошёл мимо очередной рябины и почувствовал под ногами стекло. Мышцы расслабились, позволив телу завалиться набок. Ано быстро подхватила юношу и мягко положила на кирпичи.

— Вот мы и вышли, друже, — сказала старейшая довольным тоном. — Можешь снять пиру.

— Благода... — голос ромея заглушил раскат грома. Лучезарная помогла юноше избавиться от пиры и подняться, оперев выдохшегося ученика на плечо.

— Ты слишком редко делал передышки, — начало Ано укоризненным тоном. — Слишком часто лазал на деревья. Потому истратил все силы и шёл слишком медленно. И вот теперь мы под дождём... — вторя словам Лучезарной, капли начали бить по голове ромея, смачивая густые волосы. Вскоре дождь усилился, обращаясь в ливень. Туника не намокала, отталкивая от себя каждую упавшую каплю. Ано похвалила Маниуса за усердие и молча помогла дойти до палатки. Ромей повалился на белую лежанку и сразу вырубился, найдя покой в сладких фантазиях скоротечных снов.

VII

Йоко вышла на ровную каменистую землю, держа на плече учебный меч. В голове всё ещё стояли картины, виденные во время последней беседы с Анэ. Безэмоциональный взгляд старейшей, становящейся напротив, только добавлял раздражения. "Стоит ли мне узнать у неё больше? — спросила себя дева, встав в стойку. — Или..."

— Не спи, дитя, — одёрнула Анэ. — Время не ждёт.

Йоко замахнулась и обрушила меч на старейшую. Пресветлая без видимых усилий отклонила клинок в сторону, остановив свой у шеи Йоко.

— Ну и что это было? — меццо-сопрано наполнилось раздражением. — Замах самоубийцы?

Вместо ответа дева вернулась в стойку.

— Ещё раз так ударишь, я тебя крепко огрею, дитя. Не обижайся потом, — предупредила старейшая. Темноокая отвела меч к земле и немного назад, намереваясь бить вверх. "Точно огрею!" — решила старейшая. Глаза Анэ раздражённо блеснули; тело рванулось вперёд. Старейшая поймала меч ученицы на замахе; пальцы левой руки сжались в кулак, достигший щеки Йоко. Дева пошатнулась, но смогла устоять. Во рту появился привкус крови, сочившейся из порезанной о зуб щеки. Рана быстро закрылась; обида только начинала нарастать. "Из-за той беседы я не могу сосредоточиться! Это ты виновата!" — мысленно крикнула дева. Анэ прочитала всё во взгляде ученицы.

— Какую дурь теперь выкинешь, дитя? — спросила древняя. В ответ Йоко моргнула. Мир вокруг неё стал ярче, и клинок с диким воем полетел к обидчице. Анэ отпрянула и сделала быстрый выпад, но Йоко смогла блокировать его, пользуясь памятью Ано. Клинки сошлись, издав мощный звон. Ученица толкнула наставницу, надеясь пошатнуть. "Это уже что-то, — подумала Пресветлая, ретируясь, — теперь можно начать учить её..." Старейшая дождалась оплошности среди мощных махов ученицы и достала до плеча Темноокой, "уколов" его скруглённым остриём.

— Зачем пытаешься рубить?! Я не мыйо! — крикнула Анэ. — Быстрого противника так не достать, дитя. Куда интересней сделать пару точных уколов.

Древняя прекратила отступать и направила острие на Йоко. Ученица сосредоточилась, отбросив ненужные мысли. "Будет тебе пара уколов", — решила дева, отведя рукоять поближе к груди. Старейшая встретила лавину ударов, приходивших с совершенно разных сторон и позиций. В некоторых узнавалась техника сестры, другие были неумелыми и глупыми, но скорость и сила, которыми Йоко наделяла каждое без исключения движение меча, не оставляли места для расслабленности. Древняя спешно уклонялась либо отбивала, приняв ритм и скорость ученицы. Со стороны тренировка стала напоминать танец мелькавших мечей и тел, погружающихся в дымку из поднятой пыли. Щедрые солнечные лучи, озарявшие каждое мгновение битвы, не успевали передать точные формы стоек и ударов, превращая картину в размазанное сочетание быстрых действий, чередующихся с краткими остановками. Со временем ученица начала уставать. Замедлялась и Анэ, чьё сердце тоже стучало учащённо. Старейшая продолжала терпеливо ловить и наносить одинаковые удары, стараясь донести до ученицы их суть. Когда древняя заметила, что Йоко совсем выдохлась, она снова нанесла серию мощных и точных уколов. Пошатнувшейся ученице не оставалось ничего, кроме как принять меч наставницы на больное плечо. Следующий укол Анэ безжалостно направила в лоб. Темноокая рухнула навзничь, с трудом самортизировав удар руками. Лёгкие ученицы отчаянно работали, стараясь почерпнуть новые силы для тренировки.

— На сегодня с тебя достаточно, дитя. В целом ты машешь неплохо, — сказала Анэ, кинув подопечной сосуд с питательным сиропом. — Выпей весь до восхода, поняла?

— Зачем столько жестокости? — спросила дева; лицо охотницы искажало страдание.

— Жестоко посылать на смерть необученных детей, — возразила Анэ. — Я же всего лишь преподаю тебе уроки фехтования. Жёстко, но эффективно.