Деньги не пахнут

— Ха-ха... Верно, не торопитесь.

Сделав вид, что всё понял, он скользнул взглядом за стекло. На сердце лёгкая неловкость — на миг и не больше. Шесть... семь... восемь... Вице-президенты стекались один за другим. Придуманные оправдания постепенно сменялись откровенными пересудами.

— Что тут, чёрт возьми, творится?

— Какая внутренняя возня вызвала такой шум?

— Из всех людей — эти двое... самые безжалостные...

Голдман всегда славился жесткой внутренней политикой, но, чтобы вот так, открыто, напоказ — такое впервые. Пирс и Носорог.

Два имени, от которых веяло угрозой. Оба хищники, оба мстительные и злые.

— Не видел ни разу, чтобы вице-президенты сами кланялись новичку из другого отдела, — пробормотал кто-то вполголоса.

Уолл-стрит — армия в костюмах, со своими чинами и уставами. Здесь начать разговор с новичком — почти признать себя ниже рангом. Но сейчас — все они толпились возле Сергея Платонова, наперебой уговаривали его выдать хоть кроху информации.

Позже, в баре, эти же люди будут глушить горечь скотчем и шептать друг другу:

— В Goldman появился сумасшедший новичок, заставил нас кланяться на этом этапе карьеры.

Слухи, которых добивался Платонов, уже расползались. Правда, пока только среди простого люда, не среди акул Уолл-стрит.

— Говорят, он поставил на кон свою зарплату? В это кто-то верит?

— Ну... только безумец мог бы так поступить.

— Они ржали, когда узнали, что он отказался от пересмотра зарплаты в первый же год.

Имя пока никто не называл, но обрывки уже гуляли по этажам. Правда, не все слова были лестными.

— Он всё это задумал с самого начала?

— Вот почему поднял ставки, поставил на кон всё.

— Признай, парень выжал из шанса максимум.

Слово "договорняк" не осмеливался произнести никто. Никто не хотел попасть в чёрный список Пирса. Но ухмылки и перешёптывания говорили сами за себя: многие считали Платонова шулером, ловко воспользовавшимся моментом.

И вдруг — тишина. Встреча началась. Все притихли. Каждый сжал в руке свой BlackBerry, как оружие.

Кто одержит верх?

Кажется, здравоохранение проседает. У партнёра кислое лицо.

— Подожди... стой! Выражение Пирса... странное.

— Так здравоохранение выигрывает?

Нет... команда здравоохранения тоже не выглядит довольной. Что это значит, если обе стороны выглядят так, будто проглотили стекло?

В этой разборке одна сторона вышла победителем, а другая — с треском проиграла. На лицах обоих не было ни тени удовлетворения — только пустота и усталость.

— Что там происходит? — шёпот прокатился по залу, будто сухой ветер.

Наконец, Брент поднялся. Резко, словно его выдернули за нитку, и что-то выкрикнул, но слова утонули в гуле голосов. Рядом стоял Сергей Платонов — спокойный, уверенный, как человек, только что вытащивший счастливый билет. Лицо Брента было перекошено — в нём читалась безнадёжная потеря. Слова не доходили до окружающих, но ясно было одно: победителем вышел Сергей Платонов.

Новость пронеслась по офису "Голдмана", как огонь по сухой траве. Пирс показался в дверях, а Брент вывалился следом, шатаясь, будто тело лишилось стержня.

— Ну как прошло? — робко спросил кто-то, едва он приблизился.

— Хм? О..., — сдавленный звук, и взгляд, в котором отражалась пустота.

Соратники обступили его, словно старались поймать хоть каплю объяснения. Но Брент молча прошёл мимо, тяжело ступая, и исчез, оставив за собой след тишины. Выглядел он как оживший мертвец. Теперь только один человек мог пролить свет на случившееся — новичок, Сергей Платонов.

Толпа сомкнулась вокруг него плотным кольцом.

— Что произошло?

— Атмосфера там... напряжённая была....

Сергей улыбнулся легко, почти с озорством, будто речь шла не о сделке века, а о какой-то безделице.

— Во время встречи случилось кое-что интересное. Три из моих рекомендуемых акций оказались живым сделками.

— Что? Живой сделкой?

— В каком смысле?

Слова прозвучали так буднично, что в них трудно было поверить. Предсказать частные торги? И не одну сделку, а три?

— Такое вообще возможно?

— Разве ничего не просочилось?

— Ну, теоретически не исключено, но....

— Дайте взглянуть!

Один из сотрудников M&A протянул руку к тизеру Сергея.

— Говорят, между отделами не делятся информацией....

— Это нормально в одном дивизионе.

Тизер выхватили из рук и начали перелистывать страницы — быстро, жадно, шуршание бумаги походило на сухой хруст.

Чем дальше пробегал взгляд по строчкам, тем сильнее застывало выражение лица. Лбы морщились, пальцы цепляли листы, будто в них можно было найти подвох.

— Он... действительно это сделал? — голос прозвучал глухо.

За спиной вынырнула ещё одна рука, вцепилась в папку.

— Что там такого?

Второй сотрудник, тот самый, что недавно насмешливо скривился, погрузился в чтение. Но уже через минуту на его лице застыло то же выражение — смесь неверия и растерянности.

— Это...?

— Что там происходит?

— Подожди, дай взглянуть!

Тизер переходил из рук в руки, как горячий уголь. И у всех, кто в него заглядывал, лица становились одинаковыми — бледными, ошарашенными.

— Это правда?

— Такого не бывает....

— Да быть не может....

Смущение, потрясение, недоверие — всё смешалось в гудении голосов. А Сергей Платонов, наблюдая за ними, только чуть приподнял уголок губ. И произнёс фразу, которую повторял с первого дня работы, фразу, что звучала как безумная бравада и в которую никто не верил. А теперь она казалась пророчеством.

— Я же говорил, не так ли? Из десяти сделок, за которыми слежу, восемь обязательно приведут к громким новостям о сделках.

Глава 12

— Точность восемьдесят процентов.

Слова Сергея Платонова словно вспышка осветили весь офис. Воздух был плотным от запаха горячего кофе и бумаги, слышался лёгкий скрип обуви на полированном паркете и приглушённое гудение кондиционеров. Каждый звук будто подталкивал к напряжённому вниманию, словно стены офиса подслушивали каждую мысль.

— Это он это сказал? — пробормотал кто-то, сжимая зубы.

— Чё, реально веришь в это?

— Дело не в вере. Он предсказал три живые сделки.

— Три? А говорит, что восемь?

Глаза MD сжались в узкую щель, взгляд метался между скепсисом и любопытством, а тёплый, слегка затхлый запах кондиционера делал атмосферу ещё более душной. Вице-президент, чувствуя напряжение, поспешил оправдаться:

— Нет-нет, я просто пересказываю услышанное....

— Это мало помогает. Как он мог предсказать три живые сделки?

Руки вице-президента нервно теребили край папки, холод металла ручки ощущался как неприятный укол. Единственное разумное объяснение оставалось — та самая предполагаемая точность Сергея Платонова в восемьдесят процентов. Но повторять это вслух было словно утверждать невозможное.

— Не уверен.... У него свои причины, но они не раскрыты.

Доктор медицины опёрся подбородком на ладонь, ощущая шероховатость кожи пальцев и прохладу стеклянного стола. Предсказать три сделки с самого начала казалось почти невероятным, но рационализм не позволял расслабиться.

— Должно быть, через связи, — пробормотал кто-то, запах офисного дезинфектора остался в воздухе, чуть едкий.

Да, действительно — когда компания готовится к IPO, она рассылает RFP только в избранные банки. Если у Сергея был знакомый в другом отделе — это объясняло бы многое. Но сейчас это уже не имело значения. До конца дня нужно было сообщить Пирсу о финальном отборе.

— У новичка есть преимущество, да?

— Да, — кисло ответил медицинский сотрудник, нахмурив брови, воздух вокруг наполнился лёгким запахом перегретого кофе.

— Что там с отделом здравоохранения?

— Похоже, Носорог проводит встречу с вице-президентом. Очень зол.

— Понятно.

Доктор подошёл к Пирсу, щёлкая папкой, ощущая холод бумаги и лёгкий запах чернил.

— Правда ли, что ваш новый сотрудник предсказал три живые сделки? Хотел убедиться, решил рискнуть.

Вскоре очередь дошла до остальных докторов. Каждый делал ставки, перебирая бумаги, ощущая скользкость ручек и холод офисных столов под руками. Всё, что оставалось — ждать.

На следующий день, ровно в 10 утра, Пирс вернулся с результатами:

— Клиент выбрал тизер Сергея.

Победа была подтверждена.

Никто не удивился. Решение было принято. MD, стоящие вокруг, глубоко вздохнули, воздух наполнился смесью кофе, бумаги и напряжения, которое медленно отпускало.

— Фью, наконец-то всё кончено....

Ставка была как перетягивание каната между двумя сильными игроками. Теперь, когда исход был решён, наступила временная пауза борьбы за власть.

Но мир длился недолго.

— Слышали, Носорог ворвался в отдел M&A?

Через час слухи разлетелись по этажу, словно удар молнии.

Носорог ворвался в отдел, бросил тизер Брента прямо у ног Пирса, голос разрезал воздух:

— Не могу смириться с тем, что это проигрыш!

Он отказался принять результат. Пирс же спокойно пожал плечами, ощущая холод металла ручки в ладони.

— Не бери в голову, это выбор клиента.

— Нет, это проблема MD! — Носорог указывал пальцем, взгляд резал воздух.

Мейсон, опытный сотрудник отдела M&A, склонил голову, голос был спокойным, но твёрдым:

— Посмотрим, будет ли результат таким же, если другой MD активизируется.

Это стало заявлением о втором туре.

И через два дня....

Три сделки из списка Брента тоже были заключены.

Что? Три? 3/10?

Это не было шуткой.

* * *

Всего за два дня...

Заключение десяти сделок обычно считалось успехом, а одна — едва ли. Но три? Три живые сделки! Это был показатель, от которого закручивалось в голове — невероятная концентрация удачи и мастерства. Воздух офиса дрожал от шепотов, запах свежесваренного кофе смешивался с лёгкой кислинкой бумаги и едкой стерильной ноткой кондиционеров.

Слухи о том, что Брент оказался "настоящим победителем", мгновенно разлетелись по всей компании, как искры по сухой траве.

* * *

— Забил три гола, но всё равно проиграл, серьёзно.

— Но новичок тоже получил три живые сделки, верно? Разве это не счёт 3:3?

Предсказания чужих сделок не учитывались; это не официальная оценка Голдмана.

— Истинный счёт (только личный, самодельный): 3:0.

— Остальные баллы (подсчёт по другим сделкам): 3:3.

Люди начали спорить, утверждая, что оценка Сергея Платонова не имела юридической силы. Наиболее громкими были те, кто ставил собственную зарплату против нового сотрудника — их благополучие зависело от поражения новичка.

Затем пришло новое известие.

"Пирс вызван к исполнительному директору".

— Вы пропустили сделку из-за отвлекающих факторов.

Исполнительный директор, человек с непреклонной привычкой критиковать, на этот раз выглядел почти восхищённым, слегка понизив голос, чтобы он не дрожал.

— Не каждая сделка приводит к результату. Но есть огромная разница между провалом, несмотря на усилия, и упущенной возможностью из-за мелочей. Если бы не Носорог, Голдран мог понести серьёзные потери.

Пирс не нашёл слов — контратака была настолько неожиданной, что едва ощущался холод пола под ногами и слабый запах кофе в воздухе.

— В лондонском офисе есть проект, где ваша помощь может быть полезна. Хотите помочь им до ноября?

С общественным мнением на его стороне, исполнительный директор продлил пробный срок Пирса с одного до двух месяцев.

Но Пирс не собирался с этим смиряться.

— Подобный выверт нужно как-то компенсировать — решительно сказал он, ощущая лёгкое дрожание рук от напряжения и запах свежей бумаги на столе. Намерение было одно — восполнить утраченные результаты, заключив другие сделки.

— Дело не в цифрах. Этот инцидент ударил по моральному духу сотрудников, — прозвучало строго.

— Если берёшь на себя ответственность, то готов принимать последствия, — продолжал директор, взглядом пронизывая комнату, воздух был густым, словно пропитанным ожиданием.

У Пирса остался лишь один путь — не признавать вину.

— Слишком рано делать выводы. Живые сделки ещё могут появиться в новом списке.

Нападение было основано на характеристике, как "небрежность из-за мелких отвлекающих факторов". Если новичёк принесёт результаты, нарушение будет аннулировано.

Исполнительный директор насмешливо ухмыльнулся.

— Ха! Вы правда думаете, что это возможно?

— Новый сотрудник — не обычный новичок. Его талант предсказывать живые сделки известен.

— Разве нет другой причины?

В Голдране уже ходила теория, что Сергей Платонов "собирает информацию через связи, создавая иллюзию чудес".

Пирс понимал логику этой версии, но отступать было нельзя.

— Слишком рано делать предположения. Подождём результатов.

— Как долго ждать чуда?

— Два месяца.

— ...

— Просто дайте две недели, и всё станет ясно.

— А если ничего не покажете?

— Принимаю любые последствия.

Ставки уже взлетели выше некуда.

Третий раунд начался. На этот раз матч — между Пирсом и исполнительным директором.

Пирсу предстояло уехать в Лондон на два месяца...

Конференц-зал наполнился запахом кофе, смешанного с едва уловимым ароматом бумаги и дорогих ручек. Медики, едва услышав новости о Лондоне, словно вкопанные смотрели друг на друга.

— Пирс уезжает на два месяца? — голос дрожал, отзвучав эхом по блестящему полу.

Изменения витали в воздухе, щекоча кожу теплом офисных ламп. Вопросы, которые хотели задать напрямую Пирсу, застряли в горле — он был в поле, занят реальными сделками, связанными с тизером Сергея Платонова. Тем временем Носорог, гремя тяжёлыми шагами по паркету, совершал обходы через отделы, каждый стук ботинка отдавался лёгкой вибрацией под ногами.

— Итак, на какую сторону вы делаете ставку в этом раунде? — тон был вкрадчивым, но одновременно подталкивал к действию.

Дежавю ощущалось в воздухе: Носорог поднимал ставки так же, как Пирс, создавая напряжение, которое почти можно было потрогать руками.

— Пока не ставлю ни на одну сторону....

— Лучше делайте ставку сейчас. Как вы думаете, какая сторона победит?

Смех, лёгкий и нервный, прокатился по комнате.

— Ха-ха, я не уверен. Голова забита немножко иным....

— Подумайте об этом. Я вернусь завтра.

Врачи-аналитики, сжимая в руках бумагу и блокноты, метались между сомнением и любопытством. После второго и третьего раундов позиции титанов сместились. Вопрос "кто будет следующим руководителем?" висел в воздухе, как тяжёлый свинцовый занавес.

Решающим фактором стал список новых сотрудников. Каждая живая сделка из этого списка — потенциальная победа Пирса, промах — его отправка в Лондон на два месяца, открывая путь Носорогу.

Некоторые, почувствовав лёгкий жар на шее от напряжения, обратились к Джеффу:

— Как успехи у Пирса?

— Я тоже не знаю подробностей, — ответ был сухим, будто листок бумаги, по которому провели пальцем, создавая легкий шорох.