Тринадцатое небо

— Слава Притхвирадже! — трижды крикнули воины.

Мукеш сделал небольшую паузу, и вместе со всеми сложил ладони вместе и трижды вознес их к небу, выражая преданность покойному, затем продолжил речь:

— Все вы знаете, что наша обязанность — защитить княжество от захватчиков. Посему, на правах старшего родственника по мужской линии, провозглашаю себя махараджей и беру управление войском и землями на себя.

— Хвала Чахаманам! — трижды крикнули воины, — смерть Гури! Мар! Мар!

— Благодарю за доверие, храбрые воины, — ответил задетый за живое единодушием Мукеш. — Назначаю своим первым помощником и советником Тохара Гати.

Тохар Гати выпятил грудь вперед и гордо ответил: — Клянусь, что я никогда не посрамлю столь высокое звание!

— Кшатрии, проводите меня во дворец со всеми почестями! — вновь обратился к воинам Мукеш.

Командиры гульм построили пехотинцев, и ганы в полном составе двинулись в сторону дворца. Вскоре кшатрии запрудили всю дворцовую площадь. Мукеш смело направил коня через ворота к главному входу. Тохар Гати распорядился, чтобы пехотинцы двух гульм последовали за ним. Военачальник прошел в главный зал, где родственники ушедших в мир иной читали священное писание, и попросил разрешения сказать речь.

— Слушаем тебя, военачальник.

Тогда Мукеш еще раз повторил ту же когда-то хорошо заученную наизусть фразу, что произнес пред войском, и добавил: — Но сейчас не время для воспоминаний. Раджпутские княжества в опасности. Султан Гури готовится к новому наступлению. Посему, на правах старшего мужчины рода, объявляю себя махараджей.

Родственники оглядели зал, заполненный кшатриями, и поняли, что претендовать на место Чаухана кому-то из них сейчас бесполезно. Слишком мощная поддержка оказалась у военачальника.

— Ты правильно говоришь, — ответил ему мелкий землевладелец, приходящийся по генеалогической линии Чахаманов более дальним родственником, чем Мукеш, — я наслышан о твоей доблести и уме и признаю тебя махараджей.

Он встал первым, подошел к Мукешу и обнял его. — Поддерживаю твое решение управлять княжеством. Пусть жрецы две недели проводят обряд жертвоприношения богам в честь тебя — нового раджи, мы же, тем временем, подготовимся к коронации.

Остальные последовали его примеру и поочерёдно поздравили смельчака.

— У нас нет времени ждать две недели, — раскусил хитрость родственника Мукеш, — назначаю коронацию на завтра, — добавил он к сказанному и тут же приказал, моментально забыв о присутствующих: — приведите ко мне казначея.

Тохар Гати подал знак. Несколько воинов отправились в покои хранителя богатств покойного раджи и привели его в зал.

— Где ключи от сокровищницы? — спросил Мукеш.

Казначей дрожащей рукой залез в складки халата, достал из кармана связку ключей и подал её военачальнику.

— Проводи меня в место, где хранятся монеты и драгоценности, — приказал тот ему.

Тучный казначей с отвисшим брюхом неуклюже засеменил по длинным переходам дворца и привел военачальника в подвал, освещаемый лишь факелами, вставленными в бронзовые подставки.

— Ну? — нетерпеливо спросил Мукеш, — где золото?

— Открой вон ту потайную дверь, — толстяк указал на самый большой ключ из связки и отодвинул гобелен со стены. Военачальник разглядел замочную скважину, вставил туда ключ, несколько раз провернул его в замке и дернул дверь на себя. Перед ним предстал небольшой зал. Вдоль его стен стояли несколько сундуков так набитыми золотом, серебром и драгоценными камнями, что крышки ни у одного не закрывались.

Мукеш подошел к первому попавшемуся, запустил в него руку и достал оттуда горсть монет с оттиском "Чаухан". На ум ему моментально пришёл кусок текста из знаменитой арии Мефистофеля, давно ставшей крылатым выражением: "В угожденье богу злата край на край встаёт волной; И людская кровь рекой по клинку течет булата! Люди гибнут за металл, люди гибнут за металл!"

"Да, что правда, то правда, во все века люди гибнут за металл, его вечно на всех не хватает. Еще и земли не хватает, и вера в божественное начало неправильная..., — подумал военачальник, — зато мне земли, которую необходимо отстоять, хватает, а имеющегося количества монет вполне достаточно, чтобы заплатить литейщикам за сотни пушек и расставить их по всей границе владений. Да что там пушки! Содержимого этих сундуков вполне хватит заплатить за помощь всем соседним княжествам! — ему было совершенно непонятно, почему покойный Чаухан жался на содержание армии. — Он что, тратился только на личные нужды и наложниц?"

— Подай мне вон тот ларец, — он показал казначею на небольшой тиковый ларчик, скромно стоящий на стуле.

Казначей поднял его и подал Мукешу.

— Что в нем?

— Изумруды.

— Отличный подарок для брахманов, — военачальник усмехнулся. — И много еще изумрудов в сундуках?

— Еще один стоит вон в том углу, — казначей показал рукой влево.

— Жизнь продолжается! — весело сказал Мукеш и добавил: — Идем отсюда. У меня еще будет время разобраться со всем этим хозяйством. Он пропустил вперед хранителя богатств и закрыл дверь... — Скажи, Аджмерская казна также полна?

— Аджмерская казна — основная.

— А кто ею распоряжается?

— Главный казначей княжества...

...Военачальник вернулся в зал, подошел к Тохар Гату и сказал ему на ухо:

— Завтра, после моей коронации, отправишь три ганы наших кшатриев в Аджмер. Свезешь уведомление об избрании нового раджи и оставишь их охранять дворец и казну. Ни одна золотая монета не должна пропасть зря. Нам необходимо срочно укреплять границы княжества, особенно на севере. Понял меня?

-Слушаюсь, повелитель.

— Да, и еще: вместо оставленных там преданных мне воинов, люди расслабившегося южного гарнизона вместе со слонами должны прибыть сюда. Будем учить их по полной программе.

— Я все исполню, повелитель.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — * В Индии была изобретена самая большая единица времени, калпа — время от рождения вселенной до её полного уничтожения. Эта единица очень близка по значению периоду жизни и, согласно пульсирующей теории Вселенной, равна 25 миллиардам лет.

** Отрывок из "Стрипарва" — Махабхарата.

Во дворце Раи Питхора полным ходом готовились к коронации. Мукешу пришлось забрать супружескую кровать, а заодно шудр и повара из своего дома. Теперь шудры занимались обстановкой главной спальни дворца — украшали изголовье кровати пышными венками и гирляндами из живых цветов, а повар командовал на кухне.

Жрецы под бдительным присмотром кшатриев готовили тронный зал к новой церемонии. На специальную круглую деревянную подставку на толстой ножке водрузили золотую корону, усыпанную рубинами и изумрудами, в центре которой красовался огромный желтый алмаз — "глаз" Притхвираджей. Рядом положили бархатную священную мантию. От двери до позолоченного трона, щедро усыпанного рубинами снаружи, постелили алую ковровую дорожку с золотым узором по краям.

Мукеш не наблюдал за приготовлениями. В это время он разговаривал с брахманами. Ларец с изумрудами и обещанный в дар приличный надел земли заставил их не сомневаться в правильности решения признать военачальника раджей.

Брахманы торжественно сопроводили его в главный городской храм, прочитали положенные отрывки из священного писания пред изваянием Шивы и попросили четырежды омыться водой из священного источника. Военачальник беспрекословно выполнил предписанный ритуал, после чего его облачили в новые парчовые одежды и проводили во дворец.

Жрецы же, тем временем, успели совершить первый обряд жертвоприношения, затем тщательно смешали семнадцать разных жидкостей, состав которых держался в строжайшем секрете, и перелили всё в четыре сосуда, сделанных из разных пород деревьев с мистическими названиями: джуджуба, гханта, кадамба и амбала, олицетворяющими четыре части света. Затем приготовили особый ритуальный лук со стрелами, предназначенный для таких церемоний, и принялись читать над ним мантры...

... — Абха, согласно традиции, пора привести себя в порядок пред коронацией, — сказал зашедший в её покои брахман Пандита. — Я отведу тебя в бани...

— Я готова. Идем. — Она направилась за новым семейным брахманом по переходам дворца, сплошь усыпанными цветами лотоса. Хоть Алина и понимала, что мало знает этого мужчину, но не могла отделаться от мысли, что он — уважаемый всеми мудрец, импонирует ей гораздо меньше, чем Мирша. Память о старце навсегда осталась в её сердце...

...Канта с новыми молодыми прислужницами уже ждали её. — Пад-мавати, я здесь, с вами! — радостно пискнула девушка, склонившись в поклоне, и добавила: — Мукеш повелел нам: "Займитесь госпожой — омойте, натрите маслами и нарядите, как подобает для торжественной церемонии... Он обещал присоединиться к вам вскоре...".

— Пусть присоединяется, я разрешаю, — улыбнулась служанке Алина.

Её провели в просторный зал с парной и двумя бассейнами — большим, где можно плавать, и маленьким — подобием современной ванной с широкими мраморными скамейками по бокам. Уже успевшие полностью раздеться, служанки моментом сняли сари и с госпожи, дали ей выпить слабого настоя из сока дерева сомы и отправили в парную. Она прилегла на шелковую простыню, закрыла глаза и, наслаждаясь приятным запахом эвкалипта, полностью расслабилась. Перед ней появилась высокогорная долина, сплошь усыпанная алыми маками. Трудяги — пчелы перелетали с одного цветка на другой — собирали нектар. Алину неудержимо потянуло прогуляться среди такой красоты. Она ступила на траву, прошлась между цветами, присела над одним, возжелав ощутить его аромат, и неожиданно услышала человеческую речь у себя над ухом: — Помни! Айбак боится туманов и предпримет нападение не раньше, чем через несколько месяцев...

— Бахадур, это ты? — девушка распознала знакомый голос, но вместо ответа услышала лишь короткое прощальное жужжание улетающей пчелы...

Пребывая в грезах, Алина не чувствовала, что тело её давно покрылось мелкими каплями пота, перемешанного с каплями влаги парной, и очнулась лишь тогда, когда Канта позвала её.

— Госпожа, — испуганно сказала девочка, вы перегреетесь! — подняла её, вывела из парной и помогла зайти в прохладную воду малого бассейна.

— Подайте ваши нежные руки, — попросили служанки.

Та вытянула вперед сразу обе. Девушки натёрли их влажными матерчатыми салфетками, пропитанными неким подобием современного жидкого мыла, потом смыли состав водой.

— Теперь привстаньте, — снова попросили они.

Госпожа поджала ноги под себя и подставила служанкам плечи, грудь и спину... Девушки проделали с ними туже процедуру, затем помогли выйти из ванны, уложили на скамейку и попросили широко развести бёдра. Подобного действа Алина, все же, не ожидала, но находясь под воздействием сока сомы, вместо стеснения, испытала удовольствие. Служанки помассировали её внутренние стороны бедер, несколько раз омыли йони водой, смешанной с небольшим количеством лимонного сока, затем причесали волосы вокруг и на лобке. Алина сначала удивилась "прическе", но спрашивать не решилась, дабы не выказать свою некомпетентность, и наблюдала, что с ней будут делать дальше... На волосы наложили теплый воск деревянной лопаткой, подождали, когда тот остынет и, сняли его вместе с волосами в противоположную сторону от роста корней. Боли девушка почти не почувствовала. Покрасневшую после "операции очищения" кожу смазали миндальным маслом.

— Госпожа, теперь садитесь, — попросила одна из служанок и поставила перед скамьей серебряный таз на деревянную подставку.

— Опустите голову, — Канта, плеснула на неё тёплой водой из кувшина, натёрла ароматическим сандаловым мылом, несколько раз тщательно сполоснула, затем обвернула мягким полотенцем, просушила и слегка расчесала концы прядей волос костяным гребнем.

Полностью занятая очередной процедурой, "без пяти минут пад-мавати" даже не заметила, как в зал вошел Мукеш, сопровождаемый шудрами. Она обнаружила их присутствие лишь после того, как служанки приложили руки ко лбу и поклонились. Алина оглянулась на дверь и, несмотря на выпитый сок сомы, "на автомате" прикрылась куском простыни. Военачальник довольно улыбнулся, разделся, прыгнул в бассейн с противоположной стороны зала и подплыл к ней. — Абха, иди ко мне, — позвал он.

— Не могу, здесь мужчины!

— Шудры для нас — не мужчины и женщины, а просто "бесполые" люди. Они всегда будут рядом, даже во время отдыха, — сказал Мукеш и добавил, понизив голос до шепота: — ты же врачей не стесняешься?

— Нет, — сказала Алина, но все еще медлила прыгать...

— Привыкай и не обращай на них внимания, — настаивал Мукеш, — прыгай в воду, иначе я стащу тебя сам...

После таких убедительных слов Алина скинула простыню и, как истинная женщина, с заложенными в неё природой на уровне подсознания правилами поведения в присутствии незнакомых мужчин, прикрыла грудь одной рукой, другую положила лобок и быстренько соскользнула в бассейн. Мукеш, прижал к себе, приник к губам долгим поцелуем и, не дав опомниться, вошел в её йони почти без предварительных ласк. Через секунду она и думать забыла о посторонних мужчинах...

Сколько времени они провели в бассейне, известно только богам. Опомнились супруги лишь тогда, когда терпеливо дождавшись окончания третьего по счету "заплыва", сопровождаемого восторженными короткими репликами, главный шудра осторожно напомнил им:

— Скоро коронация....

Мукеш оперся руками о бортик, легко подтянулся и встал. Его тотчас накрыли простыней и попросили: — Прилягте на кушетку.

— Госпожа, вы тоже выходите, — напомнила Алине Канта, подала ей руку, вытянула из воды, промокнула простыней и провела к другой кушетке, что стояла подле той, где лёг Мукеш. Служанки принялись умащать их тела. Алина с интересом наблюдала, как искусные женские руки ублажают крепкое тело Мукеша, и заметила, как нежно и тщательно они массируют фаллос...

После приятного массажа их накрыли теплыми простынями, дали спокойно подремать еще несколько минут, затем попросили встать для одевания...

...В это время повар Мукеша с подручными готовили праздничный обед. Огромный овальный стол в главном зале украсили позолоченными приборами. Вокруг расставили стулья с мягкими бархатными сиденьями. По бокам стола установили массивные китайские вазы с лиловыми бархатистыми цветами.

Дошла очередь до холодных закусок и сладостей, куда легче всего подсыпать яд. Прежде, чем поставить блюда на стол, специальные шудры в присутствии охранников пробовали на вкус копченое мясо, заморские фрукты, местные лакомства из меда... — умудренный житейским опытом преданный повар был хорошо осведомлен об отравлениях во время коронаций. Обычно, этим "баловались" родственники, которых лишили власти. Хоть Мукеша и признали махараджей, — но тайные "доброжелатели" остались. Впрочем, они будут всегда, пока существует человечество...