Каприз леди Авроры

У Авроры дрогнула рука, и малек вонзился в самый край мишени. "Вот подлая! — нехорошо подумала про рыжую девушка. — А ведь я сказала Корту, что между нами теперь мир..."

Зрители за спиной наследницы прогудели разочарованно "ууу". И тут раздался властный бас коменданта:

— Сегодня что? Выходной? Работы ни у кого нет? Ты где быть должен? У котлов! Вот и вали туда! А ты что? Забыл, что дрова при бане кончились? Живо за дело! А тебя я вообще выдеру, за то, что двор не метен! Распустились, лоботрясы! — прорычал он и, в самом деле, наградил одного медлительного поваренка душевным пинком под зад.

Наследница разочарованно вздохнула. Теперь из зрителей остались лишь ироничная Майя, беспечно сидевшая на каменной поилке для скота и поедавшая крупную красную смородину из деревянной плошки, несколько сонных воинов, только освободившихся от дежурства на стенах, да сам комендант Флокур.

— Ваша милость только от живота кидать умеет? — уже громко спросила Майя.

— Умеет, умеет, — сквозь зубы процедила Аврора, нахмурилась, закусила нижнюю губу и кинула восьмой нож — он полетел красиво и вонзился почти в центр, сбив одного из собратьев на землю.

Майя сплюнула не понравившиеся ей смородиновые косточки в песок, встала и подошла к наследнице, не выпуская из рук плошки с ягодами. Аромат смородины потянулся за ней и через секунду обволок Аврору.

— Смотри, что покажу, — сказала Майя, без спроса выдергивая малек из перевязи Корта, что красовалась на девушке. — Метать еще можно так, — и кинула нож в мишень из-за плеча. — А еще вот так, — дернув последний, десятый, ножик, она послала его в полет из-под левой подмышки. — В общем, вариантов много. Если желаешь освоить все возможные, спрашивай. Все покажу, — и подмигнула девушке, а потом сказала, вполголоса, чтоб слышала только Аврора. — Это я всего лишь красуюсь, и получается у меня намного лучше, чем у тебя. А знаешь, почему? Потому что сперва надо просто учиться метать ножи. А красота сама придет. Она и мастерство неотделимы. Понимаешь? — и закинула себе в рот еще пару смородин.

— Понимаю, — улыбнулась Аврора и взяла для себя ягод из ее плошки. — Корт мне такого не говорил.

— Зато мне говорил, — подмигнула Майя девушке.

— Может, ты и про рубцы мне расскажешь? И покажешь?

— А они тебе зачем? Ты ж знатная леди — тебя рыцари защищают, — хмыкнула рыжая.

— Не всегда рядом со знатной леди рыцари ошиваются, — в тон ей ответила Аврора. — Надо и самой учиться козлам стойло указывать.

Майя громко захохотала и хлопнула девушку по плечу. Это было очень хорошим знаком.

"Надеюсь, то, что я сказала Корту, стало правдой", — улыбалась Аврора, будучи весьма довольна собой и своей дипломатией...

— Корт меня многому научил, — рассказывала чуть позже Майя, когда Аврора закончила свои тренировки и сложила мальки в перевязь. — Наверное, всему, что сам знал, умел. Мне тогда лет десять было. Может и меньше. Я уж и не помню, сколько мне сейчас лет, — хмыкнула рыжая. — Всех моих тогда убили. Воины твоего отца. Матушку мою стрелой пронзило. Она упала, меня собой закрыла. Я лежала, и все видела. А Корт, пока враги грабили наши телеги, напал на них, всех порубил. Потом и меня с собой забрал. Отвез к старухе, веде Лиде, что в пуще, на дереве жила. Она и сейчас там живет, славная старушка, — Майя улыбнулась, вспомнив сухонькое лицо Лиды, — только с головой у нее не все в порядке. Она меня и вырастила. А Корт часто заглядывал к нам, учил меня премудростям боевым. И убивать научил. Говорил, что нам Шипам, после разгрома нашего, только это сейчас и осталось... Первое дело он мне нашел, легкое, но денежное. Потом каждый пошел своей дорогой.

— Что ж? И кроме вас нет больше Шипов? — удивилась Аврора.

— Не знаю, — пожала плечами Майя. — Если и есть, то они хорошо спрятались. А может, ушли куда подальше из империи твоего отца. Ну, а мы с Кортом, получается, отбились.

— Не отбились, а приспособились к новым порядкам, — заметила Аврора.

Рыжая улыбнулась, весело посмотрела на наследницу:

— И так тоже можно сказать. Оно ведь неплохо? Так?

— Это ценное качество: уметь приспосабливаться, — авторитетно заявила Аврора. — То, что не гнется, ломается. А что гнется — живет дальше, и бури ему не помеха.

— Мудро. Сама придумала?

— Нет. Это народная мудрость...

— Леди Майя! — раздался вдруг голос мастера Эдеваса.

Рыжая подпрыгнула на месте от неожиданности и сильно изменилась в лице — заалела щеками и заблистала глазами. Она сунула плошку с ягодами в руки Авроры и резво, на каблуках, повернулась к лекарю.

Эдевас подошел и перво-наперво склонился перед наследницей, которая сидела каменной поилке:

— Мое почтение вашей милости.

Аврора вежливо кивнула в ответ.

— Могу я вашу собеседницу похитить? — осведомился лекарь.

— Если она сама того пожелает, то, пожалуйста.

— Спасибо, — Майя поклонилась Авроре и глянула на Эдеваса. — Что за дело?

— Я тут все думал. О ваших словах насчет голубиной травы, — заговорил Эдевас, протягивая рыжей какие-то стебли с бледно-голубыми цветками. — Неужели она от колик помогает? Я ее раньше лишь для промывания воспаленного горла использовал.

— Все правильно. Если эту траву варом залить и настоять — то для горла. А если высушить, да на солнце, а не в печке, да в порошок истолочь, а потом с ложкой молока ложку этого порошка развести, то вот вам и от колик снадобье, — бойко ответила Майя, словно экзамен сдала. — Одну и ту же траву по-разному применить можно...

Аврора слушала эти разговоры, все сплошь о целебных свойствах растений и минералов и улыбалась, думая, что это очень здорово, когда у девушки и молодого человека есть общие темы для бесед.

* * *

— Это что? — спросила наследница.

— Созвездие Лани. Очень красивое. По яркости его звезд в первый весенний день наши старейшины определяли, насколько щедра будет к нам пуща в новом году, — объяснял сэр Корт, рыцарь ее высочества. — И знаешь, не помню года, чтоб оно не было ярким, а пуща не была щедрой.

Они сидели на широком подоконнике, в комнате Корта и смотрели, как зажигаются звезды над темным на востоке горизонтом.

— Ага, — промолвила наследница, очарованная его рассказом. — А там что?

— Звезда Иу. Помнишь Иу? Она голубеет к дождю.

— Помню-помню, — закивала девушка. — Ну а это что?

— Двойная алая звезда. Звезда Вишенка. Звезда, которую влюбленные спрашивали о своем будущем. Почти всегда она обещала счастье.

— Правда? А сейчас можно по ней гадать?

— Я ей не доверяю, — ответил Корт. — Меня она обманула.

Аврора смолкла, поумерила веселье, которое всплеснулось в ней от славных рассказов молодого человека.

— У тебя была жена? — спросила она тихо-тихо.

— Была.

— И дети?

— Дочка. Лилея.

— Красивое какое имя... А жену как звали?

— Бия.

— У вас очень красивые имена...

— Были, — сказал ключевое слово Корт.

— Они что ж? Все погибли? — осторожно продолжила Аврора.

— Все. Всех из моего поселка согнали в один дом и подожгли. Тех, кто выбирался и пробовал бежать, убивали из луков, — начал новый рассказ Корт. — Я и мой отряд были далеко — мы бились за Ясеневый лог. Я узнал о том, что случилось, лишь неделю спустя. В тот день я оделся в черное — в цвет пепелища, которым стала моя семья.

— Как все это страшно, несправедливо, — пробормотала Аврора.

— Это нормально, — пожал плечами Корт и чуть скривился — болью отозвалась спина. — В нашем мире это нормально. Гибнут под мечами и стрелами женщины и дети, не умеющие воевать; ты, раскапризничавшись, сбежала от отца с наемным убийцей; капитан Крол, верный рыцарь императора, нарушил боевое братство, которое чтят все воины во всех землях, мне известных... Мало ли чего страшного и непонятного происходит. Вот сейчас я вспоминаю Бию и Лилею, черные руины своего дома, а мне уже не так больно, как десять лет назад. И это тоже нормально... наверное. Как и то, что я в последнее время лишь о тебе думаю, — он вздохнул и вновь посмотрел в звездное небо.

Девушка улыбнулась, подсела к нему ближе и обняла, шепнула в ухо:

— Тогда нормально и то, что я люблю наемного убийцу, угрюмого Шипа во всем черном. Люблю и ничего не могу с этим поделать. И сделала его своим первым рыцарем. И познакомлю его со своим отцом, императором...

Корт дернулся от неожиданности. Так дергается зверь, когда за его спиной громко, издевательски хлопает крышка западни. Аврора уцепилась за молодого человека, как кот за кусок сала:

— Ни-ни, тебе нельзя дергаться. Сиди спокойно, — затараторила она. — Я помню, что ты говорил: ты не будешь служить моему отцу. Но я и не говорю, что тебе придется ему служить. Тебе придется мне служить. Ты ведь мой рыцарь! Это допустимо — Шипу быть моим рыцарем?

Убийца молчал, глядя на юную леди так, словно она загадала ему загадку невероятной сложности. Аврора решила использовать то, что он был ошарашен:

— Я не воевала твоих земель, не убивала твоих людей и родных. И я хочу, чтоб ты мне служил. В конце концов, я имею право нанять наемного убийцу? Или кому ни попадя можно, а мне, наследнице престола, нельзя?

Корт приподнял брови:

— Кого ж мне убить для вас, ваша милость?

Аврора торжествующе улыбнулась — он согласился играть.

— Я нанимаю тебя для того, чтоб ты больше не убивал, сэр Корт. Моя милость столь милостива, что желает сделать из вас, жестокого и угрюмого наемника, очень похожего на зверя, приятного и воспитанного молодого человека... Кстати, сколько тебе на самом деле лет? Майя говорила, что вы, Шипы, не стареете.

Корт пожал плечами.

— Ну, а день рождения у тебя когда?

Корт помрачнел, потому что вновь не нашел ответа.

— Не беда, — махнула рукой Аврора. — На вид тебе — двадцать пять, не больше. Ну, пусть так оно и будет. А твоим днем рождения можно считать тот день, когда тебе полегчало после ранения. Согласен?

— Нет, — ответил Корт.

Девушка нахмурилась, ожидая от него каких-нибудь неприятных слов.

— Я бы хотел считать своим днем рождения тот день, когда ты затащила меня в свой тайный подземный лаз и спасла от дворцовой стражи, — сказал убийца.

Аврора вновь расплылась в улыбке и обняла его:

— Не возражаю. А ты? Ты ведь не сказал, согласен ли быть моим рыцарем...

— Согласен, — выдохнул Корт. — Только не знаю я, как себя при этом вести и что делать.

— Оставайся самим собой, и лучшего рыцаря, чем ты, не будет в Твердых землях, — шепнула девушка, касаясь губами его губ.

Поцеловав, она долго смотрела на лицо Корта. В сумерках его черты стали более резкими, а глаза — почти черными. И матово белела кожа высокого лба. Этот странный, очень странный и загадочный человек притягивал, заставлял забывать про все на свете.

— Что я тебе скажу, мой родной, — зашептала вдруг Аврора, прижимаясь щекой к его груди, прислушиваясь к сердцу Корта — оно билось тихо и ровно. — То, что сейчас подумала. Словно молния у меня в голове... Знаешь, почему все получилось так, а не иначе? Почему ты жив остался, последний Шип, почему пережил так много? И со мной повстречался, и все остальное, — она говорила сбивчиво, но чувствовала: Корт поймет, он уже понимает. — Потому что тебе в будущем править Твердыми землями...

— Править? — он ушам не поверил. — Это что за диво?!

— Моему отцу наследует мой супруг. А им будешь ты! И никто другой! — твердо сказала наследница. — Или, может, не согласен?

— Ффор! — раздалось за окном...

* * *

— Мам-мочки! — пискнула Аврора и высунулась из окна, чтоб увидеть источник звука.

Окно комнаты Корта находилось над козырьком, который прикрывал вход в башню. И вот с этого козырька на девушку пялились горящие глаза кошака Или.

Аврора хотела с восторгом выкрикнуть имя ненаглядного зверя, но вовремя зажала своенравный рот сразу двумя ладонями. И почувствовала, как слезы наплыли в глаза, но это были слезы радости.

Вслед за девушкой в окно выглянул Корт. Он молча протянул здоровую руку кошаку, и тот коснулся мягкой лапой пальцев своего приятеля.

— Тса, — сказал Шип, а его глаза также сияли радостью.

— Тса, — ответил Или и дернул мохнатыми щеками — ну точно улыбнулся.

— Живой, — прошептал Корт.

— Аха, — кивнул зверь. — Рры охох?

— Я в порядке. Меня так же трудно прибить, как и тебя, шалопай, — улыбался молодой человек.

Или промурчал что-то долгое и совершенно неразборчивое для человеческого уха.

— Подслушивать нехорошо, — укоризненно покачал головой Корт. — Хотя тебе, кошачья душа, простительно. Куда ты теперь?

— Ирху.

— Охота. Конечно. Удачи тебе, шалопай.

Кошак фыркнул что-то на прощание и грациозно прыгнул с козырька на крышу амбара, оттуда — на крышу более высокой конюшни. Потом — все так же легко и бесшумно — на ствол стройного ясеня, что рос во дворе крепости, напротив окон коменданта. Полез по стволу, забираясь повыше. И уже из кроны дерева перелетел на стену, спрыгнул вниз, на ту сторону.

Аврора, затаив дыхание, следила за этим путешествием кошака. Когда он скрылся, выдохнула:

— С ума сойти, какой он ловкий и бесшумный. А как он спасся? Удивительно просто.

— Или — кошак. У таких, как он, девять жизней в запасе, — отозвался Корт.

— Замечательный помощник для правителя, — заметила девушка, хитро улыбаясь. — Все идет к тому, что я говорила.

Они на минуту замерли. Так хорошо было сидеть вместе у окна, обнявшись и согревая друг друга телами. Думалось лишь о добром и светлом.

Аврора уже радовалась, что ее приключение подходит к концу, и счастливому концу, а Корт думал о том, что его приключение только начинается.

— Править страной? — пробормотал он, наблюдая, как падает звезда, и эти слова были отражениями его мыслей. — Наверное, это очень сложно...

— Если ты со мной справился, так и со страной справишься, — хихикнула Аврора.

Шип засмеялся, но как-то невесело.

— Какой я дурак, — прошептал он внезапно и прижал ладонь ко лбу, словно у него резко и сильно заболела голова, — намечтал тут невесть чего... Ты же ребенок, сущий ребенок. Как можно было всерьез все принять? Какой же я дурак. Недавняя горячка — вот мое оправдание, — он поднялся, оставив девушку одну на подоконнике, и прошел вглубь комнаты, где замер у горящего камина.

— Ты о чем это? — встревожилась Аврора.

— Обо всем и сразу, — вздохнул Корт и дернул куртку, сползавшую вниз, обратно на плечи. — Взгляни трезво на все. Без своих мечтаний, больше похожих на сказки для малышей. Какой я для тебя рыцарь? Какой супруг? Правитель какой?! — он засмеялся. — Небо грозовое, да я ума лишился! Твой отец — мой враг, и ничем это не исправишь. Меня колотить рядом с ним будет, и он это заметит. Он же не дурак. Он начнет дознаваться: кто я, откуда. Глупо думать, что не узнает. И чем все это кончится?

— Все будет хорошо! — выкрикнула Аврора в отчаянии от того, что он рушит, прямо у ней на глазах рушит все ее мечты.

— Не будет, — Корт повернулся к ней, и глаза его горели золотом. — Не обманывай себя. Ты императорская дочь — у тебя своя дорога. Она перекрестилась с моей, и лишь беды пошли, одна за другой. Никогда в жизни я столько ранений не получал, как за эти два месяца, что мы бегаем по лесам. И тебе тоже нелегко пришлось, разве нет? Нам надо держаться подальше друг от друга, леди Аврора. Я жалею, очень жалею, что дал тебе повод думать иначе. Прости... Я дурак, я голову потерял. От тебя, от твоих поцелуев. Тут и мертвый спятит... Но главное — вовремя спуститься на землю из этих розовых облаков. Иначе можно попросту разбиться. О скалы реальности, которые за ними прячутся...