Грозные и ужасные гномы расхаживали по коридорам за спинами работников галоканала, время от время покрикивая на них дурными голосами, требуя, чтобы никто не оборачивался и не оглядывался.
В этот момент я в сопровождении полковников Филиппа и Герцега шел по коридору четвертого этажа редакционного здания имперского Третьего канала, направляясь в кабинет главного редактора этого галоканала. Мы с ужасом в глазах посматривали на эту картину насилия над журналистами, техническими работниками галоканала, которым сейчас так страдали и мучились, прежде всего, из-за политических ошибок своего главного редактора. В тот момент всей своей душой я сострадал вместе с этими кирианами и кирианками, но своим сердцем понимал необходимость применения подобных мер.
Вскоре мы подошли к кабинету господина Жарко. Подобную роскошь в его приемной мне еще не приходилось встречать ни в одном помещении дворцового комплекса, даже тронный императорский зал не имел такую мебель и внутренний дизайн, как эта приемная. Секретарша главного редактора галоканала стояла распростершись перед дверью в кабинет господина Жарко. Своей грудью она преграждала проход гномам, но те так и не пошли на конфликт с этой слабой, но с очень с сильной волей женщиной! Когда мы вошли в приемную, то все трое, молча, направились к этой двери. Секретарша сильно побледнела и, рукой схватившись за сердце, она, видимо, узнала меня и полковника Филиппа, отошла от двери.
— Господин Жарко, — сказал я переступив порог кабинета, — не были бы вы столь любезны, отдать распоряжение о срочном сборе совета директоров имперского Третьего галоканала. В вашем распоряжении десять минут для того, чтобы ваши секретари обзвонили всех членов совета директоров, чтобы их попросили бы срочно приехать на галоканал для участия во внеочередном заседании совета директоров. Я буду ждать их появления тридцать минут, так как вы, разумеется, понимаете, — я в этот момент мило улыбнулся господину Жарко, — что у меня очень мало свободного времени, поэтому не могу позволить себе более долгого ожидания. Но обязательно приму участие в качестве члена императорского семейства, сколько бы директоров не приехало бы на это заседание. Что же касается вас, господин Жарко, то вы уже сейчас можете быть свободным, так как я полагаю, что совет директоров изберет другого главного редактора имперского Третьего галоканала. Поэтому, не могли бы вы оставить меня и моих сопровождающих офицеров одних в кабинете, а сами можете его покинуть, оставив на столе ключи от сейфов и столов. А также все официальные печати этого галоканала. Сюда уже вы больше не вернетесь.
Мы подождали, пока господин Жарко не покинул своего бывшего кабинета, а затем я посмотрел в сторону полковника Герцега и утвердительно кивнул головой. Недорослик поднялся на ноги и вышел из кабинета. Мы с Филиппом, ожидая возвращение полковника Герцега, все это время промолчали, у каждого у нас на душе было не очень хорошее настроение. Филипп все же выдержал этого осуждающего нас обоих молчания и, не раскрывая губ, мысленно произнес:
— Все же это не дело, Барк, своими гномами с топорами пугать до смерти добропорядочных кириан и кирианок. Они этого не заслужили! Нам их следует пожалеть!
— Филипп, позволь в этом вопросе не согласиться с тобой! Разве они, получая имперские кредиты из наших рук, могут называться добропорядочными кирианами и кирианками, ежедневно поливая нас, членов императорского семейства, грязными помоями! К тому же я не собираюсь их всех наказывать, отправлять на каторгу, сечь плетьми, заточать в тюрьму?! Нет, просто сегодня перед ними будет поставлен альтернативный выбор, или... или...!
В это момент в кабинет вернулся полковник Герцег и, молча, протянул мне толстую кипу бумаг. Уставные документы вместе с учредительным договором снова вернулись в руки законного хозяина. Теперь можно было бы и проводить внеочередное заседание совета директоров имперского Третьего галоканала!
Совет директоров имперского Третьего галоканала, на внеочередном заседании которого смогли присутствовали только четыре из семи членов совета директоров, в моем присутствии единогласно проголосовал за увольнение главного редактора господина Жарко. Также единогласно совет директоров принял решение о назначении господина Иррека, моего советника, генеральным директором имперского Третьего галоканала.
Журналисты имперского Третьего канала, до глубины души ошеломленные новостями, поступающими с четвертого этажа здания, со слезами на лицах выслушивали одно сообщение за другим. Сначала они узнали об увольнении своего любимого и незабываемого главного редактора Жарко, а затем услышали имя нового генерального директора Третьего канала. Первоначально они планировали организовать политическую забастовку, выйти на улицы города с лозунгами о правах человека, но когда им разъяснили положение дел с юридической точки зрения, то они отказались от этой идеи. Среди них нашлись мужественные журналисты, которые поднимались на трибуну и во весь голос заявляли о своей преданности великому журналисту и бывшему главному редактору галоканала Жарко. Они говорили о том, что в знак протеста против противоправного решения никому неизвестного совета директоров, прекращают сотрудничество и покидают творческий коллектив имперского Третьего канала.
К своему великому сожалению, эти молодые журналисты не знали того, что господин Жарко, спешно покидая здание "своего бывшего галоканала", забыл поинтересоваться тем, а что же произойдет с его творческим коллективом галоканала, с которым он проработал немало лет. В тот момент Жарко интересовал только один момент, будут ли ему выплачены полагающиеся по контракту имперские кредиты. Черт бы меня тогда подрал, в то время я еще не знал, какая у него была заработная плата, поэтому с безразличным видом утвердительно кивнул головой. А гномы в актовом зале с журналистами, решившими в знак протеста покинуть Третий канал, поступали очень просто. Хочешь уйти и протестовать, пожалуйста, пиши заявление об уходе по собственному желанию и протестуй за дверьми здания галоканала. Они тут же забирали у журналистов пропуска на проход в здание, а касса галоканала тут же выплачивала им полагающиеся выходные пособия.
Честно говоря, я очень боялся именно этого момента исхода творческого коллектива, как бы с галоканала не уволился бы весь журналистский коллектив, тогда галоканал был бы вынужден на время приостановить свою работу, чтобы набрать новый творческий коллектив. Но внутреннее чутье меня на этот раз не подвело. Через час после официального объявления о смене руководства Третьего канала поток заявлений журналистов на увольнение иссяк, ушло восемьдесят шесть правдолюбов, а на галоканале работало двести шесть журналистов. Технический персонал галоканала вообще не отреагировал на смену руководство, ни один инженер или техник так и не подали заявления об увольнении.
В этом момент я с Филиппом и Герцегом все еще находился в кабинете бывшего главного редактора Третьего канала, ожидая появления своего Иррека, который пока еще не знал о своем новом назначении.
Снизу, из актового зала поступила информация о том, что вот уже некоторое время никто из журналистов больше не пишет заявлений об уходе. Ради проформы я поинтересовался, а кто последним подал заявление на увольнение, мне ответили, что такое заявление поступило от бывшей секретарши господина Жарко. Я тут же распорядился о том, чтобы эту девушку доставили ко мне в кабинет.
Когда в кабинет ввалились два гнома полковника Герцега, которые со своими секирами и топорами в руках были очень похожими на мясников и живодеров с скотобойни. Они за локоток с обеих сторон придерживали знакомую нам девушку, которая была в совершенно расстроенных чувствах. Слезы так и лились из ее глаз, а губы возмущенно тряслись из-за такого насилия над ее свободной личностью.
Одновременно с девушкой и гномами в кабинете влетел и Иррек, который при виде меня радостно сообщил:
— Я только что вернулся! Рад тебя видеть в полном здравии и здоровье! Только ты, мне кажется, изменился, похудел и на тебе какая-то новая форма, которую я ранее не видел!
— Не трепись языком, Иррек! Ничего во мне не изменилось, каким был, таким и остался! Давай, проходи и садись за стол, мне нужно с тобой переговорить об одном срочном деле!
Чтобы не терять времени, я ему вкратце пересказал историю появления на белый свет имперского Третьего галоканала, а также во что он превратился под руководством некоего господина Жарко.
— Да, ты бы его за это давно должен был уволить! — Не выдержав темперамента своего характера, мне предложил Иррек.
— Я его только что и уволил! Если хочешь, то можешь почитать решение совета директоров галоканала по этому поводу! —
Я очень надеялся на то, что Ирреку, прочитавшему эту бумагу, мне не придется говорить о его новом назначении.
Но тот безмятежно отбросил бумагу в сторону, даже на нее не взглянув.
— Понимаешь, Иррек, главный редактор Жарко последнее время зачастил наведываться в информационно-аналитическую службу клана Медведей. Там он обсуждал вопросу редакционной политики своего галоканала. Он наш галоканал уже давно рассматривал, как свое личное предприятие.
— Подожди, Барк, ну зачем ты мне обо всем этом рассказываешь?
— Я хочу, чтобы ты встал генеральным директором этого галоканала, его редакционную политику выстроил в полном соответствии с нашими целями и задачами!
— Я не дурак, Барк! И давно уже понял, что ты намерен мне предложить новую работу! Я не против, но позволь мне тебя спросить, а ты мое новое назначение согласовал с моим куратором и учеником, с наследным принцем?
Это был умнейший ход со стороны Иррека, теперь уже пришла моя очередь чесать свой затылок. Торопясь с назначением Иррека, стараясь это сохранить в глубокой тайне ото всех, я не успел переговорить с Артуром по этому вопросу. Глазами я поискал на столе завалявшуюся трубку коммуникатора, чтобы, не откладывая дело в долгий ящик, переговорить с Артуром.
В этот момент перед моими глазами возникла женская рука с трубкой стационарного телефона, в которой уже слышался голос женщины оператора телефонного коммутатора императорского дворца. Я попросил ее соединить меня с южной имперской резиденцией, то было кодовое имя нового убежища моей семьи. После серии переключений женщина телефонный оператор соединила меня с Артуром, которому я быстро рассказал о возникшей проблеме.
Артур пару минут терзал меня вопросами о галовидении, его роли и месте в структуре имперского общества, а затем он мне сказал:
— Па, я очень дорожу и ценю, что у меня имеется такой учитель и наставник, как Иррек. Насколько я понимаю, сейчас ты ему предлагаешь стать генеральным директором большого галоканала, который свои передачи вещает практически на всей территории Кирианской империи. В свете тех событий, которые назревают, на плечи генерального директора имперского Третьего канала возлагаются особые полномочия, с которыми только Иррек может справиться.
Я слушал сына и внутренне удивлялся тому, как он быстро и правильно оценивает сложившуюся ситуацию, Иррек слушал нас по параллельной телефонной линии. Когда я закончил свой разговор, то он парой слов перебросился с Артуром и положил трубку на рычаги.
После этого разговора Иррек был в расстроенных чувствах, опять ему приходилось небо менять на какой-то кабинет, это был тяжелый для него психологический удар. Чтобы скрыть свое смущение, я взял пачку уставных документов, бросил их на стол перед Ирреком, сказав, чтобы эти уставные и регистрационные документы Третьего галоканала он хранил бы, как зеницу око, чтобы их оригиналы он передал на вечное хранение в имперский главный архив.
Когда Иррек догадался, что у него обратного пути не будет, что ему так или иначе, но придется руководить имперским Третьем галоканалом, то он решил первым же делом решил избавиться от нашей компании, вежливым голосом предложив нам покинуть его рабочий кабинет. Мы уже уходили, когда я вспомнил о бывшей секретарше Жарко, но ее уже не было в кабинете. Девушка снова сидела за своим рабочим столом в приемной, она деловито перебирала лежавшие на столе документы. Я остановился и у нее поинтересовался, как ее зовут, из какого она клана?
— Нано, — мгновенно ответила девушка и быстрым движением руки, она помадой поправила очертание своих губ, добавила, — из клана Муравьев, разумеется.
Развернувшись лицом к Ирреку, который сопровождал нас до выхода, видимо, желая от нас быстрее избавиться, я, подбородком кивнул в сторону Нано, и сказал:
— Эта девушка знает достаточно много о галоканале. Она много лет здесь проработала, хорошо знает многих, если не всех, его журналистов и сотрудников технических служб, свободно ориентируется в производстве программ. В этой связи я полагаю, что ты не ошибешься, Иррек, назначив ее своим заместителем по производству.
Услышав мои слова, у Нано дрогнула рука, помада прочертила красную дорожку от уголка губ через весь подбородок.
3
Всю последующую неделю имперская столичная общественность только и склоняла слухи о том, как я с помощью своих гномов поменял руководство имперского Третьего канала. Громким шепотом кириане делились друг с другом информацией о том, как я простым движением руки изгнал прочь главного редактора этого галоканала, выгнал из его собственного кабинета. О назначении Иррека говорили мало, в то время он был мало, кому известен, о нем понаслышке слышали только то, что он был вхож в мое ближнее окружение. Особо много кириане говорили о том, как бывшая секретарша уволенного главного редактора по моему прямому указанию стала первым заместителем генерального директора Третьего галоканала. Этот слух не сходил с уст светских говорунов и болтунов, причем с каждым разом этот слух обрастал дополнительными, невероятными подробностями. Пока имперская общественность, строя догадки о таком крутом взлете простой секретарше, не пришла к единому мнению в том, что она была моей давней любовницей.
Я на эти слухи никак не реагировал, хранил молчание и продолжал заниматься своими срочными делами по управлению Кирианской империей, а также организацией противостояния зреющему перевороту!
Политическая ситуация в Саане, столице Кирианской империи, медленно, но верно ухудшалась день ото дня. Все чаще и чаще на улицах и площадях столицы проводились политические манифестации, митинги и собрания, на которых все чаще раздавались голоса с требованиями о низвержении императора Иоанна. Городская полиция не обладала необходимыми правами для разгона таких провокационных собраний и более того, что все они проходили под лозунгами и политическими прикрытием имперских кланов. В этой ситуации я по-прежнему занимался поиском кириан, на которых мог бы опереться, положиться в своей антиклановой борьбе. Но эти поиски пока не приносили мне того результата, который мне хотелось бы иметь!
Мы же все более и более нуждались в поддержке таких имперских учреждений, как имперская служба безопасности, МВД империи, имперского министерства обороны и Генерального штаба. Поэтому в своей работе я запланировал посещение этих министерств и ведомств, откровенный разговор с их сотрудниками.
