Смута 2

Очень существенной статьёй наших доходов является торговля оружием. Да, мы обычно закупаем кремнёвые дульнозарядные ружья в Европе и продаём их индейцам. Сами же пользуемся казнозарядными нарезными капсюльными винтовками и револьверами. Правда, для особо доверенных наших соседей-индейцев мы поставляем гладкоствольные казнозарядные капсюльные винтовки, те, которыми были вооружены раньше наши бойцы.

Но в этой области всё достаточно просто, заслужил доверие — получи современное оружие, а если не удостоился подобной чести — пользуйся кремнёвыми ружьями. Получается очень сильный стимул, особенно для индейцев, буквально бредящих хорошим оружием. А пряников, причём самых разных, у нас много, так что с этим проблем нет.

Отдельно стоит отметить нашу артиллерию. Мы сумели наладить производство трёхдюймовок, что в общем-то перекрыло все потребности на данный момент. Они стоят на кораблях и береговых батареях. И пусть их производство в силу технологических трудностей пока возможно в ограниченном объёме, пушек хватает и для кораблей, и для защиты гаваней.

Есть у нас и производство затинных пищалей. Они очень хорошо подходят для обороны острогов, так что мы их делаем в первую очередь именно для этих целей. Ну и для вооружения кораблей. Пушки вместе с пищалями позволяют уничтожать врагов, находясь за пределом действия их оружия. Ну а при абордаже и в ближнем бою решающим аргументом является револьвер, пусть у него всего семь выстрелов, но когда у бойца два или более ствола, а этих бойцов не один десяток, да по пиратам предварительно поработали пушки, обычно больше и не требуется.

Как и во всех остальных случаях, главной трудностью в производстве оружия является недостаток подготовленных кадров. Имеющийся станочный парк позволяет без особых усилий и затрат дорабатывать обыкновенные, купленные в Европе гладкоствольные ружья в нарезные казнозарядные капсюльные винтовки. Так что худо-бедно, но запас хорошего оружия у нас есть.

Приличный доход приносит торговля порохом. Наше производство обеспечивает свою потребность, и при этом хватает на продажу. Правда, надо сказать, объёмы закупок пороха постоянно растут, что не удивительно. Индейцы поняли преимущества огнестрельного оружия и стали его широко использовать на охоте и на войне. Но мы не ограничиваемся только имеющимся. Все понимают, что нам придётся столкнуться в ближайшем будущем с огромными трудностями, и решающим аргументом в споре станет именно оружие.

А имеющееся техническое превосходство обычно довольно быстро исчезает, и если об этом не позаботиться заранее, можно остаться у разбитого корыта. Так что сейчас у нас идёт работа над унитарным патроном и многозарядной винтовкой по типу мосинки. Патрон, правда, получается картонный, ну нет у нас металла для его производства, винтовка игольчатой, но зато магазинной. И пусть пока всё это в чертежах, но самое главное, есть движение вперёд.

Ведутся работы и над миномётами, вот, пожалуй, и все наши планируемые улучшения в военной сфере. Да, чуть не забыл самое главное — мы получили бездымный порох. Правда о серийном его производстве говорить преждевременно, но технология готова. И унитарные патроны будут уже снаряжаться пироксилиновым порохом.

Здесь следует особо отметить наши достижения в химии и нефтепереработке. Мы обеспечили себя серной кислотой, щёлочью и фосфором. Есть и другие вещества, та же соляная кислота и бертолетова соль, так что можно сказать, имеется основа для дальнейшего развития, в первую очередь для обучения и подготовки кадров для работы на химических производствах.

Всё то же самое можно сказать про нефтехимию. Мы получаем керосин, бензин и мазут. Это то, что касается перегона нефти. Она же является источником парафина и минерального масла, пусть и не самого лучшего качества, но мы его получили. Так что можно сказать, что мы твёрдо стоим на ногах, и нас так просто не возьмёшь.

Отдельного упоминания заслуживает сельское хозяйство и животноводство. Нам удалось завезти в эти места и начать разводить хлопок. Он ещё не слишком широко распространился, но уже можно надеяться, что в ближайшее время его окажется достаточно для организации промышленного производства хлопчатобумажных тканей. И к этому сейчас полным ходом идёт подготовка — проектируются и изготавливаются машины, ткацкие станки и прочее оборудование.

Что касается животноводства, то и оно даёт прекрасный результат. Правда, тут гораздо сложнее из-за налётов индейцев. Есть у нас такая проблема, вернее появилась в последнее время. Это индейцы, точнее апачи. Они не признают ничего, для их воинов существует только такое понятие как воинская доблесть, и живут апачи только ради того, чтобы пасть в бою. Ну что делать, такая у них жизненная позиция. И мешать им мы не собираемся, а будем всячески способствовать удовлетворению желаний.

Но здесь надо сделать небольшое уточнение — пожалуй, не меньше воинских подвигов и почестей апачи жаждут обладать лошадьми, причём чем их будет больше, тем лучше. И ради этого они готовы пойти на любое преступление, предательство и измену. Всё дело в том, что для индейцев во многих случаях лошадь является не только показателем благополучия и богатства, но и свидетельством доблести и отваги.

Лошадей обычно крадут в набегах на соседние племена, так что нет ничего удивительного, что молодые воины всегда готовы совершать подобные подвиги.

Вот вкратце и все наши основные достижения за прошедшее время с момента высадки в Новом свете. Что-то получилось, что-то нет, что-то ждёт своей очереди. Но одно можно сказать — колесо закрутилось, и теперь остаётся только одно — пищать, но бежать.

Глава 13

Где-то в среднем течении Ред-Ривер, октябрь 1616 г., Пыхов Никон

— Командир, — ко мне подскакал командир передового десятка, — разведчики сигналят, что впереди замечен неприятель.

— Давно что-то их не было, мы уж и заждались, — пошутил я. — Сигнальщик, труби предупреждение о приближении врага.

Во всём происходящем для нас не было ничего неожиданного. Мы перегоняли стадо коров и табун лошадей, купленных в Санта-Фе, к себе. Так сложилось, что именно там оказался крупнейший рынок лошадей и прочей скотины. А территории вокруг были подконтрольны апачам, с которыми отношения так и не сложились. Нас отправили в эти места для приобретения в первую очередь лошадей, и мы гнали табун в полсотни голов.

Уже одни лошади, не говоря об оружии и прочей амуниции, являлись лакомой добычей для всех окрестных индейцев. Правда и в наш отряд входило не меньше полусотни бойцов, так что просто так расставаться со своим добром мы не собирались. Да, были уже попытки присвоить себе наше имущество, но неудачные для непрошеных гостей. А мы худо-бедно, но продвигались в сторону своего острога. Хотелось бы быстрее, но тут уж ничего не поделаешь.

Честно говоря, я с самого начала не совсем понимал смысл нашего похода. Ведь заранее было известно, что эти места индейцы считают своими, и попытку провести через них богатый табун можно считать провокацией. Но со временем картина происходящего становилась всё более понятной. Нас не следовало считать обычным торговым караваном, занятым перегоном лошадей. Этот поход следовало воспринимать как дальний рейд, своеобразную разведку боем новых территорий, замаскированный под обычный перегон скотины.

И поэтому наш отряд оказался такой многочисленный, да и оружия с боеприпасами для нас не пожалели. Тут ведь что получилось, расширяя свою территорию, мы столкнулись с новыми соседями, индейскими племенами апачей. И никакие попытки с ними договориться не дали желаемого результата. Эти индейцы первыми познакомились с лошадьми и научились с ними обращаться.

Так что сейчас они являются одними из лучших наездников. И получив такое преимущество, считают себя самыми сильными. Не знаю, как они жили раньше, может быть, они всегда были такими и пытались нагибать всех остальных, но и при встрече с нами местные стали действовать привычным образом. А с нами не получилось, и им досталось по сусалам. Они озлобились и попытались доказать, что всё это случайность. И опять не получилось, причём не один раз.

Мы на чужую территорию не лезем, но все попытки нашкодить на своей жестко пресекаем. И вот, видимо чтобы показать нашу силу, а заодно и разведать, что там имеется у этих апачей на их земле, и был задуман этот поход, скорее всего как демонстрация силы. И дали нам лучших воинов, как индейцев, уже прошедших подготовку, так и бывших казачков, имевших богатый опыт выживания в степях. Не было среди нас новичков и молодняка, все воины знали, с какой стороны держаться за винтовку и как себя вести при появлении врага.

— Командир, отвлёк меня от размышлений разведчик. — Обнаружены ещё три отряда индейцев, и каждый по численности не меньше нашего.

— Что думаешь по этому поводу, Иван?

Командир разведчиков был опытным воякой, прожившим не один год на границах со степью и не раз сталкивавшийся с татарами. Так что не грех было послушать знающего человека.

— Зажать пытаются, — ответил тот. — Не получилось у них взять нас с налёту, собрали всех, кого могли, и решили взять силой.

— Я тоже так думаю. Только вот насчёт взять они сильно ошиблись. Шутки, как я понимаю, кончились, значит, будем воевать. Отзывай своих, пусть возвращаются. Сигнальщик, труби "все в круг".

Постепенно наш караван сбился плотнее, с наружной стороны расположились телеги, животных загнали внутрь, устроив для них своеобразный загон. Территория тут слегка холмистая, но удобное для обороны место нашлось. Ближайшие холмы располагались на расстоянии примерно километра, так что внезапно индейцы подойти к нам не могли, да и укрыться за ними не получится. А чтобы преодолеть открытое пространство под огнём скорострельных нарезных винтовок, надо поистине быть смертником.

А если для индейцев потеря каждого воина большая трагедия, думаю, сегодня у них будет день великой печали. Постепенно все бойцы заняли свои места и приготовились к отражению атаки. На ближайших холмах стали мелькать фигурки, видимо индейцы подошли уже близко и готовились к нападению. Не знаю, как бы я сам действовал в такой ситуации, но точно не стал бы атаковать подготовившегося противника в лоб.

Нас хорошо этому обучил ещё Иван, брат Фёдорыча, когда готовил диверсионный отряд. И все операции, проведённые за прошедшие годы, только подтверждали простую истину — полезешь напрямую, огребёшь по полной, хорошо, если останешься живой. Судя по рассказам индейцев и имеющемуся у меня опыту, они также следовали этому правилу. А тут либо жадность и близость добычи отбила последние мозги, либо огромная сила, а индейцев, надо признать, было много, провоцировала на скорейшую атаку, не знаю.

Видимо, большое количество воинов трудно долго удерживать в подчинении, и ситуация в любой момент могла выйти из-под контроля вождей. Это, скорее всего, и стало причиной такого необычного поведения противника, чаще предпочитающего скрытые атаки и нападения из засады. Но как бы то ни было, а вскоре индейцы пошли в атаку.

С громкими криками и боевым кличем они устремились на нас. Надо сказать, что в таких случаях, по рассказам Ивана, нашего командира, тактика индейцев, как и всех кочевников, предусматривала кружение вокруг противника и стрельбу, тем более, что из лука это можно делать почти непрерывно. А вот в распоряжении стрелка из ружья обычно есть один, ну в крайнем случае, два или три выстрела, это если ружьё двуствольное и есть ещё пистолет.

Так что индейцы провоцировали стрельбу из ружей, а после этого противник практически становится безоружным, пока не перезарядится. И время, необходимое на такое действие, составляет около минуты. Но у нас-то ситуация совсем другая. Мы могли стрелять не менее шести раз в минуту, кроме того, у каждого бойца в запасе на случай ближнего боя было ещё четырнадцать выстрелов из револьверов. А были ещё и обычные гранаты, не говоря уже про ружейные.

Немаловажное наше преимущество — дальность стрельбы винтовок превышала дальность стрельбы индейцев не менее, чем в два раза, не уступая, а порой и превосходя их в точности. Так что практически непрерывный огонь, раздавшийся с нашей стороны, даже не позволил индейцам подойти на дистанцию стрельбы из луков и ружей. А сами они при этом оставались для нас в зоне поражения.

Попытка организовать скачку вокруг нашего укрытия ничего не дала. Все провокации индейцев, направленные на то, чтобы мы разрядили бесполезной стрельбой свои ружья, не дали никакого результата. Наш огонь не ослабевал, и если бы не лёгкий ветерок, сдувавший дым от сгоревшего пороха, всё вокруг оказалось бы затянуто сплошной пеленой. Мы стреляли, в течение нескольких секунд перезаряжались и опять стреляли.

Похоже, для индейцев это стало настоящим откровением, большинство из них толком и не знало, на что способно наше оружие, и потому вся толпа немного отошла назад, пытаясь сообразить, как нас лучше атаковать.

— Гранатомётчики, приготовиться! — скомандовал я.

Часть бойцов прекратила огонь и надела на винтовки мортирки, позволяющие стрелять ружейными гранатами. Многочисленные тренировки не пропали даром, и через минуту гранатомётчики были готовы.

— Первый залп по команде, затем по готовности, огонь!

Толпу индейцев накрыла сплошная зона поражения гранат. И ещё раз. И ещё. А каждая граната создавала несколько сотен осколков, пусть и не всегда наносящих смертельное ранение, но уж точно не улучшавших самочувствие попавшему под разрыв. И происходящее тоже оказалось совершенно неожиданным для индейцев. О таком оружии они и не слышали.

Но надо признать, их вожди быстро разобрались и приняли пусть и трудное, но простое решение. У них было две возможности — или уйти, сохранив свои жизни, или умереть в последней атаке, попытавшись использовать численное преимущество. Индейцы выбрали последнее, предпочтя смерть поражению.

— Штыки примкнуть, — разнеслась ещё одна команда. — Приготовить гранаты, готовиться к ближнему бою.

Хотя бойцы и сами понимали, что надо делать. И когда индейская лава достигла зоны броска гранат, преодолев простреливаемое из винтовок пространство, там образовалась ещё одна зона сплошного поражения. Лошади буквально сходили с ума, вставали на дыбы и не хотели идти на верную смерть. А их сбивали с ног следующие за ними воины. Вокруг нашего укрепления образовался сплошной завал из павших воинов и лошадей.

Крики раненых, предсмертные стоны и проклятья, ржание лошадей, взрывы гранат и выстрелы ружей слились воедино. Казалось бы, через эту полосу смерти не сможет пройти никто, но тем не менее, нашлись и такие, которые сумели добраться до наших телег. Их встретили выстрелами из револьверов, благо таких счастливчиков было немного. До штыков дело не дошло, хотя мы и были готовы и к этому.

Индейцы больше не смогли атаковать, и выжившие отошли назад. Их было немного, и мы не стали преследовать этих счастливчиков, сохранивших свою жизнь. Или с точки зрения некоторых, наоборот, несчастных, не сумевших погибнуть в битве и сохранить свою честь. Как бы то ни было, успокоив лошадей, разомкнув круг и собрав все трофеи, мы продолжили свой путь. Думаю, сегодня траурные церемонии будут проходить во многих племенах. Но надеюсь, что остальные поймут самый главный урок — не трогай русских, дольше проживёшь.