Герои и Злодеи

Посидев еще немного, Пьер решил прогуляться: все равно сна ни в одном глазу, да и не уснешь после всего произошедшего. Шутка ли — пообщаться с костлявой и остаться живым?! Натянув штаны и рубаху, он влез в сапоги, накинул колет и, откинув назад взъерошенные волосы, улыбнулся.

— Я поимел Смерть, с ума сойти...

Юноша вышел в коридор, сбежал по скрипучей лестнице на первый этаж, прошел мимо консьержа, что похрапывал на стуле, прислонившись к стене, и вышел в ночь, которая приняла одинокого путника в свои объятия.

Дождь перестал. Гроза отдалялась: гром стих, сполохи молний уже не рисовали на небе узоры. Тучи таяли на глазах, обнажая звезды и лунный диск, который залил город своим бледным светом, что плясал на мокрых камнях мостовых.

Блуждая в пасти темных улиц, Пьер не уставал удивляться: когда, а главное, кто все это сделал?! На каждом доме висела афиша с портретом, который чем-то походил на его, Пьера, облик, а надпись, сделанная крупными буквами, гласила:

Впервые в нашем городе!

Только десять представлений!

Виртуоз смычка и маэстро струн -

сеньор

Пьер О. Каас.

Спешите приобрести билет!

— Как же так? — недоумевал юноша, шествуя мимо закрытых лавок и размышляя вслух. — Первое выступление уже завтра, а я не знаю, что исполнить перед зрителями. Да и как?! Я же никогда не играл перед большим количеством людей, а тут целый театр! Да тут от волнения умереть можно. Хотя до смерти ему еще далеко, но все равно. Надо хоть что-то выучить.

Он не возлагал особых надежд на то, что зрители воспримут на ура его жалкие придумки годичной давности, ведь когда он пытался исполнить их в таверне, его освистали, а кто-то даже запустил в него кружкой. Оставалось только одно — вернуться в свою каморку и постараться придумать что-то такое, с чем не стыдно выйти на сцену. Так Пьер и поступил.

Ворвавшись в комнату, он разложил на подоконнике нотные листы, заляпанные жиром, и принялся писать на них нотные знаки. Юноша сначала даже не понял, что произошло: едва забрезжил рассвет, его глазам предстало практически законченное произведение, не хватало лишь коды. Быстро пробежав глазами свой шедевр, Пьер понял, что никому не удастся написать нечто подобное. Никогда. Захлебываясь слезами восторга, он осознал, что его давняя мечта начала сбываться. Про цену, которую пришлось за нее заплатить, вспоминать даже не хотелось.

Упав, не раздеваясь, на кровать, Пьер погрузился в сон, чтобы проснуться знаменитым.

К вечеру уже весь город знал о предстоящем выступлении знаменитого артиста. Хозяин театра был очень удивлен, когда узнал, что все билеты распроданы, а у касс еще толпятся желающие попасть на представление. И единственное, что он никак не мог вспомнить — когда он успел пригласить этого самого сеньора О. Кааса. Но, в конце концов, какая разница, если зритель ломится? Ведь это означает только одно — звонкая монета посыплется в карман. Ради такого хозяин поставил на пустующее место лавки и распорядился продать билеты всем желающим. Негоже лишать людей прекрасного, если имеется к нему тяга.

Незадолго до начала представления в кабинет хозяина театра постучались.

— Войдите! — крикнул толстяк, сидевший за огромным бюро красного дерева.

Дверь скрипнула, и на пороге возник молодой человек непрезентабельного вида.

— Вечер добрый. Господин Камбер?

Тот промокнул лысину платком и обратился к вошедшему.

— У меня нет вакансий, прошу вас покинуть мой театр. Поищите работу в мясной лавке. Третьего дня там произошел несчастный случай: помощник мясника себе руку топором оттяпал.

Юноша откашлялся в кулак. Он не боялся быть узнанным, поскольку никто никогда не обращал на него внимания. Для всех в этом городе музыкант был невидимкой.

— Меня зовут Пьер Огюстен Каас. Это я сегодня даю концерт, впрочем, как и всю декаду.

Теперь пришла очередь закашляться Камберу.

— Вы?! — удивился он, окинув гостя взглядом с головы до ног.

Пьер прошел к столу и бесцеремонно сел напротив толстяка, заняв пустующий стул, который явно предназначался для посетителей.

— Пусть мой внешний вид вас не смущает. Дорожная неприятность. Остался без копейки, а мой саквояж украли. Только скрипка и уцелела, — Он продемонстрировал потертый кофр. — Добрые люди помогли кое-какой одежонкой. Вот, ознакомьтесь.

Юноша протянул хозяину театра сложенный вчетверо пожелтевший лист бумаги.

— Ну, вроде настоящая, — покрутил в руках документ Камбер. — Вы уж меня простите, но слишком вы молоды для маэстро...

Пьер ухмыльнулся.

— Не обращайте внимания на мою молодость. Будем считать, что я хорошо сохранился.

— Да мне-то все равно, — сказал толстяк, достав из ящика стола два стакана и разлив в них из бутылки крепкого, — но горожане — народ такой, для них внешний вид много значит. Возраст — показатель умения и опыта.

— Ну, с этим я могу поспорить. Я слышал, что вы ранее сами занимались музыкой, пока не открыли театр, — толстяк согласно кивнул. Пьер открыл чехол и вынул из него нотные листы. — Вот моя соната, вчера написал.

Камбер стал просматривать предложенный материал, так как соображал в данном вопросе, и уже на третьем листе не смог сдержать слезу. Высморкавшись в платок, толстяк встал и отошел к окну, чтобы зачем-то зажечь еще одну масляную лампу, хотя освещения остальных десяти, расположенных на шкафах, вполне хватало. Распахнув створки, он глубоко вздохнул и резко повернулся, сев на подоконник.

— Знаете что, сеньор Каас, моя костюмерная и мои лучшие гримеры к вашим услугам, — хозяин театра освободился от занавески, которая развевалась под порывами ветра. — Что-нибудь еще желаете?

Пьер задумался.

— Если вы не против, то я бы предпочел гостинице ваш театр. Можете сэкономить на стороже, — Он улыбнулся. — И хотелось бы одолжить вашего пианиста, если таковой имеется. Партитуру я ему накидаю, это займет немного времени.

— Почту за честь, сеньор Каас, — Камбер обошел стол и заключил юношу в объятия. — Я лично буду вам аккомпанировать...

В тот вечер Пьер О. Каас впервые сыграл в столь большой аудитории. Зрители слушали его, затаив дыхание, потом начали всхлипывать, пока не разразились громкими рыданиями, от которых содрогнулись стены театра. Едва маэстро опустил смычок, зал наполнился овациями и криками "брависсимо". На сцену полетели цветы и дамские платочки. Мужчины, утирающие слезы, ревностно смотрели на своих жен, посылающих гению воздушные поцелуи. Это был успех!

Толстяк Камбер ни на мгновение не пожалел, что позволил этому юнцу выйти на сцену его театра. Образ, который придумал для себя Пьер, еще больше заставлял сочувствовать и сопереживать музыканту, когда тот исполнял свой шедевр: длинный, слегка помятый фрак, черные вьющиеся волосы и бледное лицо с одной-единственной нарисованной слезой.

Стоит ли говорить, что тайные желания Пьера стали осуществляться. После представлений в его объятия падали самые красивые женщины, и не всегда вдовы. Вино в его гримерке лилось рекой, кошелек с каждым днем пополнялся. Юноша развлекался с ночи до утра и даже позабыл о контракте, заключенным со Смертью, пока костлявая не дала о себе знать.

В тридцатый день августа месяца, когда состоялось заключительное выступление, Пьер, по обыкновению своему, развлекался с очередной красоткой. Гоняясь в одних панталонах вокруг стола, заваленного пустыми бутылками, за дамой в розовом неглиже, он почувствовал резкую боль в груди и упал на одно колено.

— Что с тобой? — засмеялась девица. — Силы закончились? А как же я, негодник?

— Я умираю... — прохрипел скрипач. — Мадлен, мне нужен лекарь!

— Ты меня пугаешь! — насторожилась та. — Если это шутка, то она несмешная!

— Позови лекаря, дура! — рявкнул Пьер, с трудом поднимаясь на ноги.

Мадлен фыркнула, влезла в платье и молнией выскочила за дверь, обозвав своего несостоявшегося любовника бранным словом. Но лекаря она все же позвала.

Им оказался худощавый старик в черном цилиндре и таком же длинном плаще, с козлиной бородкой и пенсне на крючковатом носу. Проведя осмотр пациента, он нахмурился. Такое впервые встретилось в его многолетней практике.

— Вынужден констатировать, что ваше сердце, молодой человек, сравнимо с сердцем старика. Какие-то шумы и перебои, — лекарь убрал стетоскоп в кофр. — Подорвали вы свое здоровье чрезмерным потреблением вина и кхе... Женщинами. Рано вам еще идти на свидание со смертью. Остепенитесь, пока не поздно, мой вам совет. Вот вам рецепт, это очень хорошие пилюли, правда, очень дорогие, но, надеюсь, вы сможете их себе позволить.

— Угу, — Пьер натянул рубаху, влез в штаны и надел сапоги. — Я учту ваши пожелания. Спасибо, что пришли.

Старик поклонился, перебросил через руку плащ, висевший на спинке стула, забрал цилиндр и, прихватив кофр, покинул гримерку музыканта, что служила ему жилой комнатой.

Юноша сел на кровать, что специально для него притащили сюда, и, глотнув вина, отбросил пустую бутылку в угол.

— Как же я мог забыть?! — Он вздохнул. — Ведь сегодня заканчивается месяц, отпущенный мне... Ты мне душу, я тебе Время, так Она сказала? Смогу ли я убить человека? Может, сойдет курица или, на крайний случай, поросенок? Какая разница, чью душу пускать в свои чертоги? Главное, что договор будет соблюден.

Смерть словно услыхала его слова, а, может, так оно и было на самом деле. Пьер вновь схватился за грудь, ему стало трудно дышать. Скрипач почувствовал, что его сердце сжали невидимые пальцы, а легкие словно пламенем обожгло.

"Я пошутил, пошутил! Получишь ты свою душу!" — пронеслось в голове Пьера, и недуг исчез так же внезапно, как и появился.

Юноша поднялся, надел свой старенький колет, натянул поглубже широкополую шляпу и, взяв со стола нож для фруктов, вышел на ночную охоту.

Где искать жертву? Ответ на этот вопрос пришел в голову Пьера сам собой. Естественно, возле кабака. Только там можно повстречать сильно выпившего горожанина. Любой пьянчуга, еле стоящий на ногах, станет легкой добычей и не даст отпора. Так сеньор Каас и поступил. Он спрятался в тени здания, где располагалась одна из многочисленных таверн, и стал ждать. Наконец завсегдатаи стали покидать питейное заведение, и внимание Пьера привлек крепко поддавший хмельного субъект. Он еле стоял на ногах, и если бы не стены зданий, то наверняка упал бы и сломал себе шею. Музыкант принялся следить за мужиком, держась тени и вслушиваясь в бубнеж пьянчуги.

— Завтра я покажу этому скрипачу! Он у меня узнает, как спать с чужими женами! Эх, Сюзанна, как ты могла променять меня, самого уважаемого сапожника города, на этого... Да он только и умеет, что пиликать на своей скрипке, чтоб у него смычок сломался! Да он и играть-то толком не умеет. Любой дурак так сможет. Подумаешь! Баба моя, конечно, тумаков еще получит, но и тебе перепадет. Не пожалею денег, куплю билет и... — его качнуло в сторону, и он нос к носу столкнулся с предметом своей ненависти. — Ик...

В лунном свете блеснуло лезвие ножа, что прилипло к горлу несчастного, как пиявка к заду купальщика. Неизвестный в шляпе ухватил второй рукой бедолагу за грудки и прошипел.

— Ты что-то имеешь против маэстро? Тебе не по нраву его игра, но ты сам-то слышал?

— Мне рассказывали! — прохрипел дрожащий от страха мужик. — Да и какая разница?! Он наградил меня рогами, затащив в постель мою супружницу. У, ведьма! Чтоб ее на том свете черти жарили без устали. Отпусти меня. Кто ты вообще такой?!

Незнакомец ослабил хватку, но нож не убрал.

— Я? Я — посланник Смерти, пришедший за тобой. И если тебе станет легче, то могу тебе сказать, что твоя жена не так уж и хороша. И еще, не надо было ее отпускать одну, глядишь, сейчас бы мирно похрапывал у нее под боком, а не валялся тут в мокрых штанах в луже собственной крови.

— Э...

Сапожник хотел что-то сказать, но не успел. Острое лезвие полоснуло по горлу, и несчастный, захлебываясь собственной кровью, сполз по стене и затрясся в конвульсиях.

Пьера тут же вывернуло. Он оперся на холодную кладку, выронив нож, и почувствовал прилив жизненных сил. В груди больше не ныло.

"Не обманула! — подумал юноша. — Не так уж это и сложно. Главное — найти того, кого не особо жалко, чтобы совесть не сильно мучила, или того, кто этого заслуживает. К примеру, кому не нравится моя музыка".

Он присел возле тела и вздохнул.

— Вот что бывает с теми, кто меня обижает. А мог бы жить, — Пьер обыскал убитого, не побрезговав найденными медяками, которыми можно расплатиться с очередной девицей, что планировал подцепить по дороге в театр. Тем более что это его родной город, и он знал, где сыскать таковую.

Юноша встал, вдохнул полной грудью ночной воздух и поспешил прочь от этого места.

* * *

Вот и настал день последнего выступления самого известного в мире скрипача, что исколесил все земли и выступал на лучших сценах. В его объятиях побывали и простые торговки, и даже Первые Дамы некоторых королевств. Пьер нервно подергивал струны и криво улыбался, глядя на Джакомо, что скрывался в тени кулис. Наконец, импресарио попросил тишины и традиционно объявил:

— Дамы и господа, только сегодня вечером! Заключительное выступление неподражаемого виртуоза, гения, не побоюсь этого слова. Итак, встречайте: сеньор Пьер О. Каас!

Помощники хозяина театра затушили лампы, погрузив зал в полумрак. Занавес разошелся в сторону, обнажив сцену, освещенную двумя факелами. Пианист тронул клавиши, а Пьер закрыл глаза и прикоснулся смычком к струнам.

Дальше все происходило, как и всегда: великолепная мелодия витала в зале, затем потекли первые слезы и прозвучали всхлипы, плавно перетекающие в рыдания. Мужчины успокаивали своих женщин, а те, уткнувшись им в плечо, содрогались всем телом. Скрипач творил чудеса. Еще никому никогда не удавалось сотворить со своими слушателями такое. Его музыка поистине была гениальной и могла звучать разве что на небесах. И вот когда гений был готов сыграть коду, что рождалась в его голове долгие годы, ЭТО произошло.

Время застыло. Наступила тишина, и театр окутала клубящаяся тьма, оставив нетронутым лишь небольшой островок на сцене. Пьер выронил смычок и скрипку и схватился двумя руками за грудь, и в этот же миг он услышал чьи-то шаги.

— Ты не рад мне? — прозвучал бархатный голос, и перед ним возникла Она. В том же кроваво-красном одеянии. Ее лицо по-прежнему было бледно, но безумно красиво. — Вижу, что не рад. Мое появление вообще не приносит никакого удовольствия, одни разочарования. Ну, как? Ты достойно потратил свое время или, как все, прожег его впустую?

Пьер с ужасом в глазах взирал на мрачную гостью из Царства теней.

— Дай мне еще немного времени! Совсем чуть-чуть!

— Оно у тебя было. Теперь твоя душа принадлежит мне. Все согласно договору, — Смерть обошла вокруг скрипача и посмотрела ему в глаза. — Пора.

— Ну, пожалуйста! Дай мне доиграть коду, я столько ждал этого мгновения! — воскликнул Пьер и робко добавил. — Или я расторгну наше соглашение!